Приложение К §§ 1 и 2. Религия Древнего Египта и Месопотамии

Если хозяйственные документы в некоторой степени освещают экономическую структуру древнейших государств Египта и Месопотамии, то о духовной жизни и мировоззрении этих обществ составить представление гораздо труднее. По-видимому, единственные сведения, которыми мы располагаем, относятся к религии.

Для религий стран Древнего Востока характерна та особая роль, которую глава государства, царь, играл как в культе, так и во всех религиозных представлениях. Не только он был земным воплощением бога, но и бог оказывался второй, небесной сущностью царя, его душой. Благодаря этому религия в значительной степени превращалась в поклонение царю, в его обожествление. Хоккарт (75) собрал громадное количество фактов о культе обоготворения царя. Однако его наблюдения относятся к более примитивным обществам, где обожествляемый царь играл почти исключительную культовую роль. Для Месопотамии и Египта характерно слияние этой функции с ролью абсолютного властителя страны.

Большое количество фактов, подтверждающих эту точку зрения, собрано в книге Энгнеля (76), откуда мы приведем небольшие выдержки.

Египет. Царь считается божественным от рождения и даже до рождения, он зачат богом, воплотившимся в его земного отца. Боги формируют ребенка в утробе матери. Он не имеет земных родителей:

«у тебя нет среди людей отца, зачавшего тебя, у тебя нет среди людей матери, зачавшей тебя», —

((76, с. 4))

говорится в одном гимне.

Основная функция царя — быть верховным жрецом, все остальные жрецы — лишь его заместители. Смысл большей части культа — в отождествлении царя с богом. Царь тождественен с Pa — солнцем. Это тождество отражается в так называемом царском «имени Гора». То, что характерно для высшего бога, относится и к царю: мощью своих слов он создает мир, он опора порядка, он всевидящ и все слышит:

«Ты подобен отцу Ра, восходящему на небесном своде. Твои лучи проникают в пещеру, и нет места, не освещенного твоей красотой»

((76, с. 6).)

Фараону приписывается и характерная для высшего бога двойственность — он характеризуется и как благой, и как гневный, карающий бог.

Царь отождествляется также с Гором, сыном Озириса, а через него и с Озирисом. Гор — это живой царь, Озирис — опочивший. Озирис олицетворял функцию плодородия высшего бога и в таком качестве воплощался в фараоне. В ритуальных празднествах представлялась смерть Озириса, его прохождение через подземное царство и воскресение, воплощение в Горе — земном царе. Одновременно это было празднество коронации фараона.

Отождествление фараона и Озириса породило даже теории (Сэ те, Блекман), согласно которым Озирис — это обожествленный образ реально существовавшего царя, преобразовательная деятельность и гибель которого легли в основу культа Озириса (76, с. 8).

Функция охраны государства от врагов, присущая фараону, отождествляется с мистической борьбой Ра и дракона. Победы фараона описываются в мистических образах: он нападает как буря, как пожирающий огонь, расчленяет тела врагов, их кровь течет как вода в наводнение, трупы возвышаются горами над пирамидами и т. д. Враги фараона называются: дети разрушения, осужденные, волки, псы. Они отождествляются с драконом Апопи, а фараон — с Ра.

В своей деятельности внутри государства фараон — добрый пастырь, кров, скала, крепость. Это те же эпитеты, которые применяются к высшему богу.

Вот несколько отрывков из гимнов, обращенных к фараону:

«Он пришел к нам, он дал жизнь людям Египта,
он уничтожил их несчастья,
Он пришел к нам, он дал жизнь народу, он отверз
гортани людей».

((76, с. 13))

«Возвеселись, вся земля, благие времена пришли,
Господин пришел в Две Страны».

((76, с. 13))

«Вода стоит и не уходит, Нил полноводен.
Дни длинны, ночи имеют часы, месяцы проходят в благоволеньи,
Боги довольны и счастливы от всего сердца
И время проходит в смехе, и чудесам нет конца».

((76, с. 14))

Месопотамия. Царь считался рожденным от богини, отцом его был Ану, Энлиль или какой-либо другой бог, который назывался «отец зачинатель». В утробе матери тело и душа царя наделяются божественными качествами (76, с. 16).

При ритуальном празднестве коронации царь символически умирает и возрождается как бог.

Интересно, что по поводу божественности царя наиболее древние тексты наиболее определенны. На изображениях царь часто не отличим от бога, он носит, например, такую же прическу. Имя царя имеет божественный характер и употребляется при клятве (76, с. 18).

В равенстве царь — бог имеются две стороны: царь есть высший — солнечный бог и в то же время — бог плодородия.

Так, царь Ура Пурсин называется «истинный бог», «солнце своей страны». Хаммураби говорит:

«Я бог — солнце Вавилона, освещающий страну Шумера и Аккада»

((76,с. 23).)

Во время ритуальной церемонии царь выступал как бог солнца Мардук. Это равенство прокламировалось как догмат в отношении роли царя в культе, но в более ранний период, по-видимому, носило абсолютный характер.

С другой стороны, представление о царе как воплощении бога плодородия Таммуза носит столь основной характер, что, например, Фейгин считал Таммуза историческим царем, обожествление которого положило начало культу (76, с. 24).

В религии Месопотамии большую роль играл образ Древа Жизни, дающего воду жизни. Царь часто отождествлялся с ним. Так, о царе Шульги говорится:

«Пастырь Шульги, ты, имеющий воду, дай нам воду!»

«Бог Шульги — растение (злак) жизни»,

«Господин — ароматное растение жизни».

Как таковой, царь распоряжается жизнью людей:

«Царь дает жизнь людям»,

«С царем жизнь»

((76, с. 29).)

В одном из гимнов царь говорит:

«Я царь. Мое правление бесконечно…я тот, кто правит (буквально: несет) над всеми вещами, господин звезд»

((76, с. 29).)

Эпитеты, применяемые к царю и богу, обыкновенно тождественны: господин, правитель, пастырь, законный пастырь, правитель стран, правитель вселенной.

Вот отрывки из гимнов царю:

«Ты, обтекающий лик земли потоком вод…»

((76, с. 39).)

«Великие боги взирают на него с радостным почтением»

((76, с. 42).)

«Кто был много дней больным, возвратился к жизни»

((76, с. 44).)

«Злаки выросли семи саженей в высоту»,

«Фруктовые деревья стали приносить роскошные плоды»

((76, с. 44).)