Современность

В этом разделе будут размещаться материалы, отражающие нынешнее состояние монархического движения, точки зрения и течения в среде монархистов. Размещение здесь какого-либо материала не означает согласия Администрации сайта с его содержанием.

Cвященник Димитрий Познанский. Христианство и демократия

В настоящее время мы живем в мире, где мнение о демократии, как лучшем из изобретений человечества, является общепринятым. Этот, утвердившийся через богоборческую французскую революцию, взгляд, парадоксальным образом, снискал неприкосновенность «священной коровы», и стал привычным даже в некоторых околоцерковных кругах, где хорошим тоном считается находить аналогию между демократией и церковной соборностью. Об опасности подобных аналогий предупреждал в свое время Владимир Лосский, который писал: «Не следует также считать, что соборная истина подчиняется в своем выражении чему-то вроде всеобщего голосования, утверждения большинством: вся история Церкви свидетельствует об обратном. Демократия, понимаемая в этом смысле, чужда Церкви: это карикатура на соборность; Хомяков говорит, что Церковь – не в большем или меньшем количестве ее членов, но в духовной связи, которая их объединяет. Нет места для внутренней очевидности истины, если большинство оказывает давление на меньшинство»[i].

Действительно, соборность не есть некий общий знаменатель, подведенный под сумму мнений. Соборность есть единство Церкви в Духе Святом. По сути, церковная соборность в грехопадшем мире является одной из форм теократии. Изначально теократия существовала до грехопадения в раю, где Бог, поселив человека, повелел ему возделывать рай, и дал заповедь не вкушать плода от древа познания добра и зла. В тоже время, сам Адам был поставлен царем над всей тварью. За преступлением заповеди следует трагическое отпадение от Бога, и изгнание человека из рая. Но Божье водительство над человеческим обществом окончательно не утрачивается, и теократия обретает форму патриархального управления. Патриарх – одновременно и глава рода, и выразитель воли Божией. Через патриарха преподается благословение потомкам, и обетование о грядущем Спасителе.

По умножении рода человеческого теократия осуществляется через судейство. Во главе народа становится обладатель харизмы (дара) Духа Святаго – судия, сосредотачивающий в своем лице власть духовную и общественную.

И, наконец, по мере увеличения апостасии (отступления от Бога), теократия принимает наиболее опосредованную из всех дотоле существовавших ее форм – теократическую монархию. Причем сам переход к этой форме теократии не обошелся без некоей «демократической процедуры». Иудейский народ, не без оглядки на соседние языческие народы, обратился к судии Израиля Самуилу с просьбой поставить над ним царя. «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму, и сказали ему: вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов. И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу. И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними»(1Цар. 8, 4-7). Этот эпизод священной истории далеко не единственный, свидетельствующий о том, что на протяжении веков демократия служила инструментом отвержения воли Божией грехопадшим человечеством. Вот еще некоторые ключевые примеры народного волеизъявления. В Вавилоне народ задается целью сделать себе имя, для чего берется за сооружение башни, возносящейся до небес (Быт. 11, 4-9). Все жители Содома, от мала до велика, с похотью приступают к жилищу Лота, в котором останавливаются ангелы в образе странников (Быт. 19, 4-11). В то время как Моисей пребывает в богообщении на Синае, народ собирается у подножия горы, чтобы отлить себе золотого тельца (Исх. 32, 1-10). И, наконец, Израиль во главе со старейшинами сходится во дворе Понтийского Пилата, и в ожесточении требует от представителя римской власти смерти Спасителя.

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас», — сказал премудрый Соломон (Еккл. 1, 9-10). История повторяется. Демократические чаяния древних, некогда пресекаемые божественными велениями, сбываются. Вновь отлит золотой телец – материальное благосостояние, учрежденное критерием развитости того или иного народа. Созидается новая вавилонская башня – прогресс, объявленный важнейшим делом постхристианской цивилизации. Содомиты, некогда стяжавшие небесный огонь и серу, провозгласили права сексуальных меньшинств.

Произошедшая в начале XX века в России революция, свержение православной монархии, и предательство, ныне прославленного Церковью, Царя на поругание и убийство богоборцам, стало своеобразным отображением евангельского повествования о иудеях, предавших своего Царя в руки язычников. Еще до указанного события, в 1906 году священномученик протоиерей Иоанн Восторгов пророчески восклицал: «О, толпа, общественные вопли, общественное мнение, власть улицы, голос большинства, – вот где страшный идол современности, вот кровожадный Молох, который пожрал, попалил и истребил столько святых порывов, столько высоких стремлений и истин! Не знал Пилат, не видел, как составилось то большинство, которого он так испугался, которое осудило Христа на крест и вопило: "Возьми, возьми распни Его!" (Ин. 19,15). Не знал он, что в этой толпе, несомненно, присутствовали те же, что пять дней назад взывали Осужденному: осанна; не видел он, как в толпе ходили подстрекатели, слуги безбожных руководителей народа, и склоняли его требовать казни Иисуса то клеветою на Него, то запугиванием и предречением бедствий, то угрозами, то подкупами. «Наустиша народи»! (Матф.27,20) Вот оно, большинство – безличное, безответственное, шаткое и неустойчивое, добыча первого искусного говоруна и ловкого подстрекателя! Не управляемое высшим законом веры и нравственности, движимое только земными выгодами и интересами, – оно отвергло духовное царство Мессии и заменило его мечтаниями о царстве земном, оно безумно накликало вечный позор и гибель на народ, некогда богоизбранный: «Кровь Его на нас и на чадах наших...» (Матф.27, 25). Настойчиво, властно просится в душу потребность обратить теперь слово и мысль от этого народа, присудившего Христа на смерть, к нашему родному народу в переживаемые им ныне важные дни. Дни не только важные, но страшные, роковые, решающие судьбу родины. Кому теперь вручит народ наш свою жизнь: верующим или неверующим? Устами своих избранников будет ли он взывать: осанна, – или будет вопить: распни Его? Сохранит ли он при новом строе своей государственной жизни прежнее стремление посреди своего царства земного, человеческого искать осуществления задач, целей и законов Царства Небесного и Божьего, все рассматривать при свете высшей правды под руководством Церкви Христа Иисуса, – или станет помышлять лишь о хлебе едином, останется только при земных интересах? Пребудет ли он верным Иисусу, или опять суждено исполниться скорбному слову Христову: «Меня единого оставите»? (Иоан.16:32) Вопросы страшные. Родина наша вступает на новый путь жизни, пред нами впереди – новая Россия... Прости, прости, старая, тысячелетняя Россия! На наших глазах судили, осудили тебя и приговорили к смерти... Грозные и беспощадные судьи заплевали твое лицо и не нашли в тебе ничего доброго. Суд был строгий, неумолимый и беспощадный. Все слилось в один вопль: возьми, распни»[ii]!

Но, вернемся к библейскому повествованию. Божие соизволение на просьбу о поставлении царя, хотя и было обусловлено апостасией, но все-таки произошло, и, видимо, в силу того, что при монархии, в отличие от народовластия, все же сохраняется теократический принцип. О поставлении царя в Израиле Господь предсказывает еврейскому народу задолго до истории с Самуилом. Об этом повествует книга Второзакония: «Когда ты придешь в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе, и овладеешь ею, и поселишься на ней, и скажешь: "поставлю я над собою царя, подобно прочим народам, которые вокруг меня", — и далее идут указания о том, каким должен, и каким не должен быть царь: «из среды братьев твоих поставь над собою царя; не можешь поставить над собою [царем] иноземца, который не брат тебе. Только чтоб он не умножал себе коней и не возвращал народа в Египет для умножения себе коней, ибо Господь сказал вам: "не возвращайтесь более путем сим"; и чтобы не умножал себе жен, дабы не развратилось сердце его, и чтобы серебра и золота не умножал себе чрезмерно. Но когда он сядет на престоле царства своего, должен списать для себя список закона сего с книги, [находящейся] у священников левитов, и пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии; чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его, и чтобы не уклонялся он от закона ни направо, ни налево, дабы долгие дни пребыл на царстве своем он и сыновья его посреди Израиля»( Втор.17:14-20). Царь богоизбранного народа поставляется как блюститель и исполнитель закона Божия. Причем Господь Сам указывает на личность будущего царя – Саула, и когда тот отступает от Бога, Он избирает другого монарха – святого пророка, псалмопевца Давида, от которого, спустя несколько столетий, произойдет другой Царь иудейский – обетованный Мессия. Ведь именно Христос был легитимным царем Израиля, а не Ирод – сын римского прокуратора Антипатра, получивший престол по решению сената языческих оккупантов. Поэтому святитель Филарет Московский писал: «Ирод, которого не священное право наследия, но честолюбие возвело на престол Давидов, и который утверждал власть свою более притворством и насилием, нежели правлением истинно-благодетельным, не мог спокойно слышать о законном Царе, хотя Сей был еще в пеленах»[iii].

Ветхозаветный принцип престолонаследования был принят и в православной России. Утверждения о том, что якобы принцип наследственности власти является языческим, и зиждется на учении о сакральности царской крови, не соответствуют действительности. Наследственность власти ценна не сама по себе, и в критических случаях, если преемственность обрывается, народ волен усвоить себе иную династию. Но принцип наследственности делает несомненной легитимность правителя и практически исключает разрушительную для государства и пагубную для народа борьбу за верховную власть. В такой борьбе, как правило, побеждают честолюбцы и человекоугодники, в то время как «династичность, — пишет Лев Тихомиров, - напротив, устраняет всякий элемент искания, желания, даже просто согласия на власть». «Она,  - утверждает мыслитель, - предрешает за сотни и даже тысячи лет вперед для личности, еще даже не существующей, обязанность несения власти и соответственно с тем права на власть. Такая «легитимность», этот династический дух, выражают в высочайшей степени веру в силу и реальность идеала, которому нация подчиняет свою жизнь. Это вера не в способность личности (как при диктатуре), а в силу самого идеала. Если такой веры нет в нации, существование монархии уже затрудняется и тогда она рискует понижаться, через диктатуру и цезаризм, в более доступный неверующему демократизм. Но когда напряжение идеала, способность веры в него достаточно сильны в нации, идея династичности является столь же неизбежной, как сама монархия"[iv]. Мысль о том, что только в ходе борьбы за власть ее добиваются наиболее способные люди, свидетельствует о неверии в Промысел Божий, который дает народу такого правителя, которого он заслуживает. Поэтому тот же святитель Филарет говорит: «Царская наследственная власть есть и для народа благопотребный и благотворный дар Божий: поелику благость Божия безпристрастна, и премудрость Божия всеобъемлюща; и потому, если Бог дает Царю дар, от которого зависеть должна судьба народа, то, без сомнения, дает, провидя и предустрояя тем благо и всего народа»[v].

В истории государственного устройства ветхого Израиля теократия достигла своей конечной ступени, и впоследствии была унаследована христианской империей. Взаимодействие Церкви и государства в православной империи определено как «симфония». Согласно одному из толкований, две главы византийского, а затем и русского орла – это два высших дара: священство и царство, благодаря которым, по слову преподобного Феодора Студита, земные дела управляются подобно небесным. Патриарх, будучи предстоятелем Церкви, является верноподданным Царя, а Царь, будучи главой государства, является сыном Церкви и покровителем христиан на просторах империи.

Свт. Иоанн Златоуст, а вслед за ним и другие отцы, видели в царской власти удерживающего от свершения тайны беззакония (2 Фес. 2, 7). Как мы уже говорили, нет ничего нового под солнцем. Подобно тому, как иудеи, оставив «вящая Закона» (Матф.23:23), отвергли Христа и превратились в народ-богоборец, и христианские народы со временем презрели заповеди Божьи, отвергли чистоту богооткровенного учения, а затем и теократическое государственное устройство. Совершив преступные революции, народы обрекли себя на водительство лукавого и последующее подчинение антихристу, воцарения которого под видом Мессии чают первые богоотступники.

В Социальной концепции принятой на Соборе 2000г. говорится, что царская власть остается богоданной, в то время, как «современные демократии, в том числе монархические по форме, не ищут божественной санкции власти. Они представляют из себя форму власти в секулярном обществе, предполагающую право каждого дееспособного гражданина на волеизъявление посредством выборов». В связи с таким положением, социальная концепция РПЦ отмечает: «По учению Церкви, сама власть также не вправе абсолютизировать себя, расширяя свои границы до полной автономии от Бога и установленного Им порядка вещей. Однако нельзя вовсе исключить возможность такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной». Справедливо писал отец Павел Флоренский, что «власть по самой природе своей законно принадлежит только священному, и поскольку нечто понимается как мирское или, в особенности, когда оно себя утверждает таковым, постольку держание им власти есть узурпация и насильничество». И здесь уместно заметить, что, казалось бы, некоторые внешне совершенно одинаковые действия власти в теократическом государстве и в государстве демократическом нравственно воспринимаются диаметрально противоположно. Это хорошо видно на примере смертной казни, жаркие споры о необходимости, или же наоборот недопустимости которой постоянно заходят в тупик в силу убедительности аргументов обеих сторон. Поскольку если вдуматься, становится очевидным, что при демократическом устройстве смертная казнь – это приукрашенный, легитимизированный на государственном уровне суд Линча. Ведь если власть не носит священного характера, а принадлежит народу, то и смертная казнь при такой власти – есть не Божественный приговор, не высший суд, свершившийся над главою преступника, а расправа толпы, восхитившей себе божественное достоинство. А что может быть омерзительнее толпы, взявшей на себя право расправы над объявленным ею виновным, и что может быть безысходней этого действа в глазах самого осужденного?

Подобное «разночтение» возникает и при оценке внешней экспансии государства, его стремления расширить свои границы, включить в себя новые народы. В одном случае такая экспансия должна будет рассматриваться, в том числе, в качестве христианской миссии, в другом же с необходимостью будут усматриваться самые сомнительные мотивы. Подобные противоречия можно обнаружить и в других аспектах.

Но вот апостол говорит: «Несть власть иже не от Бога». Неужели и Божественное Писание встает на защиту любого циничного шарлатана, добившегося власти любыми эффективными способами? "Как это, — вопрошает Иоанн Златоуст, — неужели всякий начальник от Бога? Не то говорю, — отвечает он, — у меня теперь речь не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти. Существование властей, причем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, — все это я называю делом Божией премудрости. Потому апостол и не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен от Бога, но рассуждает вообще о существе власти и говорит: несть власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть. Так и Премудрый, когда говорит, что от Господа сочетавается жена мужеви (Притч. 19, 14), разумеет здесь, что брак установлен Богом, а не то, что Бог сочетавает каждого вступающего в брак, так, как мы видим. Что многие вступают в брак с дурным намерением и не по закону брака, и этого мы, конечно, не можем вменить Богу".

Как мы уже говорили, согласно святоотеческому учению, священство и царство – это два высших дара, благодаря которым земные дела управляются подобно небесным. То есть и управление православным государством, и управление православной Церковью, различно, исходя из существенной разницы в специфике этих институтов, зиждутся на принципе теократии. В кондаке на день Пятидесятницы поется: «Егда снисшед языки слия, разделяше языки Вышний, егда же огненные языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно хвалим всесвятаго духа». Вавилонское разделение народов преодолевается сошествием Святаго Духа, поэтому идеалом православного мироустройства всегда являлась империя, обеспеченная единством государственной власти, и соборным ведением дел духовных, не подчиненном в Церкви какому-либо абсолютному единому внешнему авторитету, подобно католицизму, где место ее Главы – Христа может замещаться понтификом. В государстве же, имеющем своей целью, согласно Феофану Затворнику, удерживание движений народных[vi] (причем это удерживание носит преимущественно внешний, административный характер), поставляется единый блюститель, обеспечивающий единство христианской ойкумены, окормляемой самоуправляемыми юрисдикциями, составляющими единую Церковь.

Латиняне, утратив чистоту православного вероучения, объявили римского епископа непогрешимым в вопросах веры викарием Христа, и склонились перед извечным искушением человека, отвергнуть бремя дарованной Богом свободы, и вручить ее внешнему авторитету. Великий инквизитор у Достоевского, обращаясь к Христу, говорит: «…Мы давно уже не с Тобой, а с ним, уже восемь веков. Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что Ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал Тебе, показав Тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч Кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию. Но кто виноват? О, дело это до сих пор лишь в начале, но оно началось. Долго еще ждать завершения его, и еще много выстрадает земля, но мы достигнем и будем кесарями и тогда уже помыслим о всемирном счастии людей. А между тем Ты бы мог еще и тогда взять меч Кесаря. Зачем Ты отверг этот последний дар? Приняв этот третий совет могучего духа, Ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей. Всегда человечество в целом своем стремилось устроиться непременно всемирно. Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей. Великие завоеватели, Тимуры и Чингис-ханы, пролетели как вихрь по земле, стремясь завоевать вселенную, но и те, хотя и бессознательно, выразили ту же самую великую потребность человечества ко всемирному и всеобщему единению. Приняв мир и порфиру Кесаря, основал бы всемирное царство и дал всемирный покой. Ибо кому же владеть людьми как не тем, которые владеют их совестью и в чьих руках хлебы их. Мы и взяли меч Кесаря, а взяв его, конечно, отвергли Тебя и пошли за ним…».

Стремление представителей высшего клира присвоить себе всю светскую власть, к духовному мечу присовокупить меч кесаря, получило название «клерикализма». В результате этих папоцезаристских стремлений и возникло государство Ватикан. В свою очередь, как реакция на клерикализм, возникает антиклерикализм. Если обратиться к истории России, можно предположить, что у нас, как и на Западе, антиклерикализм проявился как неадекватная реакция на угрозу клерикализма. Возможно, что именно опасаясь повторения в Русской Церкви фигуры подобной властному патриарху Никону, император Петр и нанес вред Церкви, упразднив патриаршество, и поставив во главе Священного Синода светского чиновника. Как клерикализм, так и антиклерикализм суть явления порожденные отошедшей от Православия западной цивилизации. В православной же симфонической модели отсутствует элемент институциональной борьбы за власть между государством и Церковью. Обе власти имеют свой источник в Боге, и, подобно двум естествам во Христе, взаимодействуют неслитно и нераздельно. В православной модели духовенство хотя и участвует в жизни государства и общества самым непосредственным образом, четкая граница между служителями Церкви и служителями государства все же соблюдается. Эта граница определена церковными канонами, запрещающими духовенству принимать на себя обязанности мирского начальства (см., например 83-е Правило Святых Апостол).

Как мы уже говорили выше, на протяжении веков демократия, как правило, противостояла теократии, являясь инструментом ее отторжения. Никогда в истории человечества теократическая власть не была властью народною — ни ветхозаветные патриархи, ни судьи никогда не творили «многомятежного хотения человеческого», но исполняли волю Божию. Идея подотчетной народу, выборной монархии такая же профанация теократии, как и «христианский республиканизм». При монархическом строе народ не претендует на непогрешимость в суждениях, но смиренно вверяет себя в послушание правде Божией, блюстителем которой в делах государственных является самодержец. Но где же проходит грань, за которую воля самодержца не простирается? Эта грань определяется требованиями Православной Веры. Свт. Иоанн Златоуст пишет: «Что же, скажете вы мне, если начальствующий злой, нам ему не подчиняться? В каком смысле ты говоришь "злой"? Если это касается веры, оставь его и беги — не только от человека, но и от ангела, сошедшего с небес. А если это касается жизни, то не любопытствуй. <…> Ведь от их нравов никто не получит вреда. Почему? Потому что они видны всем и потому что сам учащий, даже будучи тысячу раз злым, никогда злым нравам учить не станет. Что же касается веры, то здесь зло не всем видно, да и учащий не отказывается от того, чтобы так учить. Поэтому "не судите, да не судимы будете" сказано об образе жизни, а не о вере"[vii].

Как епископство в Церкви, так и начальствование в государстве являются главным образом не обладанием, а служением. Патриарх и Царь по отношению к народу являются служителями Божьими. Это служение есть трудный подвиг, в прохождении которого помазанник отвечает не перед людьми, а перед Богом. И если подчинение мирянина Церкви есть подчинение сыновнее, то и подчинение власти царской — это подчинение не рабское, как при деспотии, но подчинение сыновнее, имеющее своим источником любовь к Богу, волю Которого эта власть исполняет.

В 6-й новелле святого императора Юстиниана сформулирован принцип, лежащий в основе симфонии Церкви и государства: "Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое заботится о божественных делах, а второе руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни. Поэтому ничто не лежит так на сердце царей, как честь священнослужителей, которые со своей стороны служат им, молясь непрестанно за них Богу. И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода. Потому мы прилагаем величайшее старание к охранению истинных догматов Божиих и чести священства, надеясь получить чрез это великие блага от Бога и крепко держать те, которые имеем".

Примечания:

[i] Лосский В. Богословие и боговидение, М. 2000, с.558

[ii] свщмч. Иоанн Восторгов, «Слово в Великий Пяток пред плащаницей». Сказано в храме Христа Спасителя в Москве при митрополичьем служении 31 марта 1906 года.

[iii] Свт. Филарет (Дроздов), Слово на второй день праздника Рождества Христова, 1814 г.

[iv] Лев   Тихомиров, Монархическая   государственность,  Ч. IV, Р II, VIII Династичность и престолонаследие.

[v] Свт. Филарет Московский, Троицкие листки, N 29. «Богом цари царствуют».

[vi] “Древние толковники Священного Писания силою, удерживающею явление антихриста, считали, между прочим, и римское царство. В их время, когда римское царство еще существовало, можно было на него указывать, основываясь на пророчестве Даниила. В наше время, если можно давать какой-нибудь вес подобной мысли, то разве в том отношении, если под римским царством будем разуметь царскую власть вообще. Царская власть, имея в своих руках способ удерживать движения народные и держась сама начал христианских, не попустит народу уклониться от них, будет сдерживать его. А так как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечение всех от Христа, то он и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться и помешает ему действовать в его духе. Вот это и есть удерживающее. Когда же всюду заведут самоуправство, республики, демократию, — тогда антихристу откроется простор для действования. Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время французской революции прошедшего и нынешнего столетий. Некому будет сказать властное “veto”, а смиренного заявления веры и слушать не станут. Вот когда заведутся всюду такие порядки, благоприятствующие раскрытию антихристовых стремлении, тогда явится и антихрист. До того же времени подождет, удержится». Свт. Феофан Затворник, «Созерцание и размышление», М., 2000, с. 381-383

[vii] Свт. Иоанн Златоуст, Слово 34.

Анатолий Филатов. Воссоединение Руси. Перезагрузка

Как ни старался известный австро-американский философ Р. Карнап осуществить логический анализ языка науки, чтобы создать итоговую схему смысловых научных категорий, ясности в использовании понятий, выражающих существенные обобщенные группы предметов, до сих пор не обнаруживается. Особенно это заметно в социально-гуманитарных науках, где мировоззренческая компонента является одним из ведущих факторов. В данном случае речь идет о способах выражения значимых исторических событий. Причем, существует проблема обозначения тех или иных исторических событий и процессов даже в рамках сообществ, научных в том числе, которые принято обозначать как конгениальные. И в этом плане как раз возникают вопросы, связанные со словами и их применением. Словами, которые предстают в качестве понятий и категорий, с помощью которых выражаются смысловые конструкции действительности.

Слово не только было вначале всего. И слово не только то, что лечит или убивает. Но, может быть оно и то, и другое, и третье только потому, что несет мысль и смысл. Вот как раз со смысла я хотел бы начать.

Историческая справка

Переяславский акт 8 (18) января 1654 г. принадлежит к числу одного из наиболее заидеологизированных, политизированных событий в отечественной истории. Приблизительно с 20-х годов XX века в советской историографии утверждается обозначение этого события как воссоединение Украины с Россией. Вследствии этого, как отмечает российский историк В. Махнач, «возникло чрезвычайно распространённое заблуждение в том, что когда-то в составе единой Киевской Руси было два славянских государства: Украина и Россия, которые затем решили объединиться. Но со временем Киевская Русь почему-то вновь разделилась на Украину и Россию. Наконец, в 1654 г. в торжественной обстановке произошло очередное слияние, иначе говоря - воссоединение двух братских стран в единое государство. Необходимо отметить, что все эти утверждения - чрезвычайно опасная ложь, созданная в коммунистическое время».

С учетом того, что в середине XXVII столетия государства Украины не существовало ни в качестве субъекта международного права, ни как политического агента, говорить о воссоединении России, существовавшей тогда и de jure и de-facto, с некоей исторической проекцией, которая реализовалась спустя три с лишним столетия, совершенно научно некорректно и необоснованно с позиции здравого смысла. На части территории современной Украины, которая входила в первой половине 17 века в состав Речи Посполитой проживали русичи, являвшиеся потомками населения русских княжеств, объединенных в свое время под эгидами Новгорода Великого и Киева. Следовательно, Переяславская рада знаменовала собой событие, которое мы с высокой степенью исторической правды и научной объективности можем называть Воссоединением Руси. Этот факт дает основания предлагать отмечать дату 8(18) января 1654 года в качестве Дня соборности Руси [1, С. 11].

Совершенно непредвзятые аргументы в пользу такого обозначения мы находим, среди прочих, у одного из идеологов украинства XIX века П. Кулиша, который в своих исторических труда «История воссоединения Руси» (т. 1-3, 1874-1877) и «Отпадение Малороссии от Польши» (т. 1-3, 1888-1889) использовал понятие воссоединения Руси, применительно к историческим событиям, которые знаменовала собой Переяславская рада.

Любые исторические аналогии условны, но с помощью их можно выразить законы исторического развития, в нашем случае - российского государства. Распад страны, катализированный монголо-татарским нашествием, был остановлен благодаря формированию нового ядра государственности вокруг Московского княжества. В дальнейшем, особенно активно с конца XV века, это ядро совершенствовалось и позволило не только восстановить Русскую страну, но и сделать ее более мощной и обширной, нежели она была в IX-XI вв. с Новгородско-Киевским ядром. Прочный стержень государственности - то, что обеспечивает восстановление и развитие страны - обеспечил выход России из еще одного серьезного политического кризиса, разразившегося в начале XVII столетия. Первая Великая смута 1605-1613 гг., начавшаяся после кончины Бориса Годунова и закончившаяся воцарением новой династии Романовых, проверила на прочность государственный стержень страны. И это испытание Россия прошла успешно, увеличив к середине XVII в. державный потенциал страны. Процесс собирания земель продолжился и знаменовался важнейшим событием всего столетия - воссоединением северной и южной Руси.

(Любопытно отметить, что продолжительность Первой Великой смуты, спровоцированной, прежде всего, внутренними несторениями в государстве, равна периоду Второй Великой смуты, которая также была вызвана, главным образом, внутренними государственными неустройствами и также продолжалась восемь лет - 1991-1999 гг. Значит ли это, что южнорусские земли, занимаемые сейчас Украиной, начнут возвращаться в свое отеческое пространство в 30-х годах XXI века вопрос больше футурологический и к нашей теме прямого отношения не имеет. Хотя, на уровне научного прогнозирования и с учетом интенсификации социальных процессов современности, есть основания предполагать, что процедура реинтеграции начнется гораздо раньше).

Украинская специфика

Существует достаточно распространенное представление о том, что на Украине четко выделены два основных вектора социокультурного и политического развития. Один - европейский, точнее, с учетом современных геополитических реалий, евроатлантический, другой российский или евроазийский. Если ограничиваться поверхностной характеристикой отмеченной проблематики, то такой подход можно принимать во внимание и использовать для выработки определенных оценочных категорий. Однако более детальное исследование общей социокультурной ситуации и сопутствующего ей событийного ряда, свойственного для различных украинских регионов, позволяет не только Украину рассматривать в качестве фрагмента Русского Мира, не только в самой Украине выделять два основных фрагмента, но и фрагментировать сами украинские фрагменты.

Вот уже более пятнадцати лет все правящие режимы на Украине одинаково стоят на антироссийских и в этом контексте антирусских позициях. Для Л. Кравчука это наиболее четко выразилось в провоцировании образования раскола в Русской Православной Церкви на Украине и формировании т. н. «украинской православной церкви киевского патриархата», для Л. Кучмы - в попытке окончательно увести украинский язык от русской основы (т. н. языковая реформа Жулинского) и издании книги «Украина - не Россия», для В. Ющенко - в откровенно агрессивной агитации за вступление в НАТО, вхождение любыми путями в евроатлантическое сообщество и против единого экономического пространства с Российской Федерацией, Белоруссией и Казахстаном. Создается впечатление, что именно этнический признак является для высшего украинского истеблишмента определяющим и единственным ориентиром социально-политического развития, всепоглощающим стандартом государственного строительства. Причем с этим признаком (или синдромом) они надеются войти в сообщество европейских стран. И вот здесь возникает весьма существенная несостыковка, которая однозначно дистанцирует этнически ограниченную Украину не только со значительной частью своего же населения, но и с Европой.

Евроатлантический мир, куда так настойчиво стремятся вовлечь страну лидеры украинства, давно уже живет в соответствии с гражданскими ценностями и установками культурно-цивилизационной идентичности, но не этнической. Состояние передовых в социальном отношении стран принципиально отличается от стандартов государства-нации. Для них эти стандарты давно пройденный этап развития.

Эпоха государства-нации начинается приблизительно в XVII веке и связана, прежде всего, с такими изменениями в общественном сознании, когда личностная самоидентификация относила человека не к особой земельной социально-хозяйственной единице, латифундии или территориальному сообществу во главе с графом или князем, а к более крупному социальному объединению, включенному в рамки государственной территории. Своей высшей точки процесс формирования и развития государства-нации достигает в XIX столетии. Тогда, наряду с другими формами идентичности - семья, место поселения, сфера занятости и т.п., все более существенную роль в социальном поведении человека играет отнесение самого себя, отождествление с государственным образованием, которое обозначается с помощью национальных признаков. Франция - государство французов, Германия - государство германцев, Италия - государство итальянцев. Правда иногда название государства не совпадает с его национальным выражением (Россия - государство русских, Великобритания - государство англичан, США - государство англо-саксов), но это лишь подчеркивает особенности существования государственного образования в форме государства-нации.

В XX веке матрицей государственного образования становятся культурно-цивилизационные ценности. Первым движение в этом направлении начинает СССР, в котором социокультурная модель и цивилизационные нормы формируются на основе наднациональной или интернациональной идеологии. Уже в середине XX столетия в СССР широко используется понятие советского народа, исключающего какие-либо признаки государства-нации. По тому же пути идут Соединенные Штаты Америки и европейские государства. В США понятие «американский народ» или «американская нация» все более утрачивает этнические признаки и обосновывается идиологемой демократии. Европейское сообщество, начавшее в 1957 году формировать общее государственное образование, в его фундамент кладет ценности европейской цивилизации.

Попыткой возродить в Европе XX столетия государство-нацию стали пагубные социальные эксперименты с фашизмом в Италии и нацизмом (национал-социализмом) в Германии. Сама история образования, функционирования и финала этих государственных режимов показывает, что в современную эпоху идея государства-нации - это идея зомби. Теперь, уже в XXI веке, не иначе как дремучий анахронизм воспринимаются попытки реанимировать государство-нацию в Прибалтике (Эстония и Латвия) и к большому недоразумению на Украине. Естественно, что Русский Мир, который строится на основе культурно-цивилизационных принципов, не может оставаться безучастным к подобного рода проявлениям политического бескультурья и нецивилизованного варварства. Национально ограниченное государственное строительство в упомянутых республиках вызывает протест не только у русскокультурной части населения, но и среди той части «титульного этноса», которая поднялась с позиции национал-государственной идентификации до уровня социокультурной и цивилизационной идентичности. (Кстати, пример защиты Бронзового Солдата в Таллине весной 2007 года, объединившей и русских, и евреев, и немцев, и поляков, и эстонцев, наглядное тому подтверждение).

Следовательно, интервенция украинства с целью создания на Украине этномаргинального антирусского государства является вызовом не только всему украинскому компоненту Русского Мира, не только русскокультурному большинству этой постсоветской республики, но в корне противоречит культурно-цивилизационным ценностям современного государственного строительства. И если многие европейские и американские государственные и политические деятели это не замечают, то они, как минимум, лукавят и играют стандартами. Как максимум, они «наступают на грабли» Мюнхенского Соглашения, заключенного в сентябре 1938 года между премьер-министрами Великобритании Н. Чемберленом и Франции Э. Даладье, с одной стороны, и канцлером нацистской Германии А. Гитлером и дуче фашистской Италии Б. Муссолини, с другой.

Не хотел бы, чтобы в моих рассуждениях увидели стремление уравнять нынешние украинские, эстонские и латвийские режимы с нацистской диктатурой Гитлера. Безусловно, первые обладают гораздо более высокой степенью либерализации. Но, либерализация идеологии украинства, определяющей политический курс государства на протяжении более пятнадцати последних лет, всего лишь дает форму «ползучей интервенции», которая может иметь лишь один результат - отторжение от Русского Мира как минимум Галиции и других близких к ней по ментальным заблуждениям земель. Таким образом, стремление к доминированию идеологии украинства и тотальному подавлению всех русскокультурных очагов на Украине неизбежно ведет к территориально-политическому расколу страны.

Иллюзия того, что восток, юг и центр Украины радикально не сопротивляются интервенции украинства возникает вследствие того, что мы имеем дело с «ползучей» интервенцией. Активная интервенция неминуемо дала бы такие же по форме результаты, которые возникли в начале 90-х годов прошлого столетия в тогда еще единой Молдавии. Однако, общими признаками «ползучей» и активной интервенции является то, что они неизбежно приводят к одному и тому же результату: гражданскому противостоянию и территориальному размежеванию. Отличия лишь во времени приближения такого результата - в «ползучем» случае возникает ситуация перманентной неопределенности и текучего разрушения, активное внедрение чужых мировоззренческих стандартов ведет к немедленному разрушению системных социальных связей.

Значит ли это, что каждая из разделившихся частей найдет свое счастье в одиночку? Вряд ли. Хотя украинский (южнорусский) компонент Русского Мира непременно сохранит своё субкультурное и субэтническое своеобразие, в т. ч. красочный южнорусский говор, ему и всему российскому социокультурному пространству явно будет недоставать специфических галицийских элементов. Но еще большее потрясение, если не крушение, испытает отколовшаяся часть.

Украинство, как искусственно рожденное в середине XIX столетия дитя Австро-Венгрии, не имеет своей истории и не имеет своего Мира, и в этом смысле - Дома. Украинство не может иметь своего Мира вследствие того, что оно не имеет собственных культурно-цивилизационных оснований. Культурно-цивилизационные основы украинцев (югорусов) находятся в пределах Русского Мира. Потому Украина украинства, т.е. Галиция, отторгнувшись от Русского Мира растворится в польской компоненте Европейского Мира... или остро вспомнит свои русские социогенетические корни.

Отсюда некоторые парадоксальные на первый взгляд непонимания, которые возникают между Западом и Востоком Украины. «Запад и Восток - едины!» - вот один из лозунгов, который украинство начало активно провозглашать со времени захвата власти в декабре 2004 года. Смысл призыва - мы должны быть в едином социокультурном пространстве! Какова же метафора? Фактически, когда Запад говорит: идите в наш Дом, то он кроме виртуального предъявления Европейского Дома, предложить ничего не может. Т. е. Запад предлагает Дом, в который сам лишь надеется войти (а в лучшем случае остаться во дворе этого Дома). А вот Востоку Украины в ответ на призыв Запада надо покидать свой имеющийся Дом - Русский Мир. Дом, который значительно потрепало невзгодами прошедших лет, но все-таки Дом, который можно реставрировать и отстраивать, а не чужой дом, куда то ли пустят, то ли нет. Поэтому Восток смотрит на прожект украинства и понимает, что перед ним не более чем мираж под названием «Украинский Дом», а за этим миражом иллюзия попасть в Европейский Дом, понимает и говорит: нет уж, увольте, в гостях хорошо, а дома лучше! Ну а Запад на это возмущается: вот, какие неотзывчивые сепаратисты. Извините, те, кто желает остаться в своем Доме сепаратистами не могут быть по определению, а уж кто сепаратисты, так это те, кто тянет в чужой Дом, и своего не имеют. Вот такое лирическое отступление, вполне допустимое в рамках живого политологического дискурса.

Таким образом, украинство фактически предстает не просто «как своеобразное южнорусское западничество»[2], а в виде техники инокультурной компиляции, превращаясь в западенство. Принципиальное отличие между западничеством и западенством, как социальными феноменами и понятиями, применительно к украинской территории, состоит в том, что западничество означает стремление привить к отеческой почве ростки западной (евроатлантической) культуры, а западенство добивается замены самой почвы - вместо отечественной западную. Парадоксально, на первый взгляд, но западенство на практике может привести вовсе не к формированию (западно-) евроатлантической почвы на Украине, а к примитивному копированию польских социокультурных вариаций, которые таковыми являются по причине тотальных заимствований прежде всего у Римско-католического Мира. Понятно, что в таких условиях не только восток, юг и центр Украины, но и собственно запад оказываются не готовыми к проектам, предлагаемым украинством. Иными словами, социальные агенты украинства, заманивая людей евроатлантическими образами, на самом деле ничего, кроме вторичных польских социокультурных артефактов предложить не смогут.

В силу этого необходимо принципиально по иному рассматривать социокультурные сегменты современной украинской территории. Хотел бы особо оговориться, что предлагаемая модель социокультурного сегментирования не претендует на то, чтобы выступать в качестве альтернативы другим вариантам районирования Украины, создаваемым по культурно-историческим, языковым, этно-территориальным и иным признакам. Более того, эта модель не является в строгом смысле политико-социологической дескрипцией, стремящейся к актуальности воспроизведения украинской региональной специфики. То, что предлагается строится на основе социально-философского подхода к социокультурной реальности, с учетом проектных возможностей политического влияния на общественные процессы, развивающиеся на украинской территории. То есть, модель социокультурных сегментов современной Украины создается исходя из реально существующих сейчас способах и формах конкуренции, конфликтности и иногда агрессивности между российским социокультурным пространством и российской цивилизацией (Русским Миром), с одной стороны, и Евроатлантическим Миром (европейской культурой и евроатлантической цивилизацией), с другой стороны. Такая модель призвана содействовать выработке наиболее адекватных социальных технологий, которые Русский Мир должен применять к некоторым фрагментам своей структуры, особенно в том случае, когда они становятся объектами инокультурной агрессии с целью их отторжения и ассимиляции.

С учетом всех сделанных выше оговорок, основными социокультурными сегментами Украины в настоящее время можно считать следующие:

русскокультурный ареал, который по стечению исторических обстоятельств оказался отторгнутым от территории расселения великорусов, включающий в себя Новороссию (Одесская, Николаевская, Херсонская области), Запорожье или Приднепровье (Запорожская, Днепропетровская и Кировоградская области), Донбасс (Донецкая и Луганская области), Слобожанщина (Харьковская область) и Крым

Малороссия (Сумская, Полтавская, Черкасская, Черниговская, Киевская, Житомирская области и город Киев)

Югоруссия или собственно Украина (Винницкая, Хмельницкая, Ровенская, Волынская, Тернопольская области)

Буковина (Черновецкая область)

Карпатский край (районы проживания гуцулов, лемков и бойков)

Русинский край (Закарпатская область, юг Львовской области)

Галичина или Западная Украина (северная и центральные части Львовской области и северная часть Ивано-Франковской области).

В этой сегментизации проблемной является Житомирская область в Малороссии, население которой содержит ряд субкультурных признаков, свойственных для Югоруссии. В самой Югоруссии к проблемной может быть отнесена Тернопольская область, социально-политическая элита которой позиционирует себя в рамках галицийской субкультуры. Потому эти области следует рассматривать в контексте субкультурного пограничья и, исходя из этого, формировать социальные технологии в отношении их населения.

Отмеченная специфика украинского фрагмента Русского Мира, его сегментизация (не только выделенная выше - социокультурная, но и электоральная - запад, центр и юго-восток), приводит к выводу, что наблюдаемый в настоящее время политический кризис лишь внешне выглядит как конфликт субъектов властных полномочий. На самом деле, по существу разрешение кризиса в украинском обществе может быть осуществлено не с помощью (точнее, не только) политических технологий (в частности техники перевыборов), а на основе широкомасштабного социокультурного диалога, с использованием комплексных социальных технологий. Если основными акторами политико-властных договоренностей являются руководящие агенты исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти, то социокультурный диалог наряду с ними обязательно должен включать такие компоненты социальной элиты, как известные ученые, творческая интеллигенция с высоким рейтингом паблисити, топ-менеджеры предпринимательской сферы, лидеры общественного мнения, в т.ч. журналисты.

Акцентируя внимание на таком подходе к разрешению глубинного социально-политического кризиса, фактически отмечается, что нынешняя политическая ситуация, характеризуемая открытым конфликтом властных полномочий, может быть переведена в русло социальной конструктивности и взаимодействия либо благодаря социокультурному компромиссу, либо определения административно-политического диспозиционирования основных социокультурных очагов современной Украины (например, в форме федерализации). Оба эти варианта имеют одну общую конечную цель, самую значимую с точки зрения общечеловеческих ценностей - сохранение социального мира и предотвращение гражданской войны. Хотя по форме и способам реализации социокультурный компромисс и диспозиционирование социокультурных очагов принципиально отличаются друг от друга.

Теперь более детально, что предполагает каждый из этих вариантов, каковы их форматы и какие прогнозируемые процедуры осуществления. Сразу оговорюсь, что только социокультурный компромисс в состоянии обеспечить территориальную целостность Украины и перспективу ее государственного строительства. В рамках этого варианта необходимо признать реальное сосуществование двух базовых культурных составляющих украинского социума - русскокультурной и этноукраинской. И та и другая формировались в структуре Русского Мира, развивались как компоненты российского социокультурного пространства и являются de-facto элементами российской цивилизации. Правда с различной степенью влияния и с разными способами самоидентификации. Из этого следует, что русскокультурный и этноукраинский факторы объективно должны иметь равные, как минимум, возможности участия в формировании и функционировании государства на территории современной Украины. Практически это может быть выражено в признании социальных групп, представляющих русскокультурную и этноукраинскую компоненты общества, в качестве основных государствообразующих на Украине. Еще одним выражением социального паритета является закрепление за русским и украинским языками статуса двух равноправных государственных. Хотя, если исходить из критериев культурологической емкости и стандартов лингвокультурной операциональности (удобства применения языковых средств коммуникации), то русский язык более способен выполнять функции единого государственного языка на Украине. При этом он и его носители предрасположены к тому, чтобы создавать все условия для сохранения и обогащения украинского языка, который великорусской культурой воспринимается как своеобразное южнорусское наречие. Именно такая модель может обеспечить развитие Украины как суверенного государства. Например, Австрия, являясь суверенным государством, имеет немецкий язык в качестве государственного.

Реализация второго сценария означает, как минимум, образование двух конфедеративных регионов на Украине - русскокультурного и этноукраинского, как крайность, разделение Украины на две независимые части - западную и восточную. Какова будет их дальнейшая судьба сложно спрогнозировать. Скорее всего, восточная часть (электоральный юго-восток или русскокультурный ареал) получит возможность обретения тех или иных форм социальной ассоциации с Российской Федерацией, а западная часть получит операционный суверенитет* либо в рамках Европейского Союза, либо в границах Польши. При таком варианте развития событий основная тяжесть, в плане ресурсоотдачи, ляжет на Российскую Федерацию. Российские власти должны будут взять на себя решение многих социально-экономических проблем юго-восточных областей Украины. В условиях незавершенных, хотя и позитивно развивающихся, экономических и социальных трансформаций в Российской Федерации, на это потребуется чрезвычайное напряжение усилий.

Еще одной серьезной сложностью для РФ станет судьба газопровода, проложенного по территории Украины. Этнократическое правительство западной Украины, совместно с польским государственным руководством, безусловно, станут на позиции политического рэкета, и будут действовать так, как это происходит сейчас в случае с поставками т.н. «польского мяса». Поэтому Российская Федерация как никто другой заинтересована в сохранении территориальной целостности Украины и наличия здесь хотя бы формальных признаков государственного управления. Чего не скажешь о Польше, которая, во-первых, грезит возвращением Львова и других ранее принадлежавших ей земель, а, во-вторых, и это вероятно для нее самое важное, может хорошо «заработать» на разделе Украины, пропуская через себя все финансовые потоки для поддержки западно-украинских земель, пользуясь статусом представителя американских интересов в центральной Европе.

Безусловно, что главной жертвой раздела Украины станет ее население, как принято говорить - простые люди. Их настигнет вторая волна социокультурной сегрегации, сравнимая, разве что, с политическим обособлением регионов единой страны, произошедшим после распада СССР. Если в плане социокультурного и в этом смысле - социогенетического комфорта юго-восточная часть (русскокультурный ареал) только приобретет от такого разделения, то в оставшемся фрагменте украинской территории будут происходить неоднозначные процессы.

Этот фрагмент будет дифференцироваться по существующей сейчас модели социокультурных различий на Украине. Малороссия будет позиционировать себя в социокультурных и политических параметрах нынешнего юго-востока. Причем претендентами на функции «нового Крыма» в оставшемся фрагменте могут стать Киев и Черниговская область, а также, как это не покажется, на первый взгляд, странным, не-Малороссийский Русинский край.

В конце концов, все остановится на Галичине (Западной Украине), которая в состоянии (генетически русского) социокультурного осколка окажется в инокультурном окружении. Тогда и на Галичине мобилизуются социокультурные сегменты, работающие на созидание Русского Мира.

Понятно, что это виртуальная схема, которая имеет столько же шансов реализоваться в действительности, сколько и не имеет. Однако, при всех вполне естественных оговорках, такая схема достаточно предметно выражает как саму украинскую фрагментизацию в структуре Русского Мира, так и во многом провоцирующую её социокультурную сегментизацию украинской территории.

Российская матрица

Анализ процесса исторического развития российского социокультурного пространства показывает, что на протяжении более тысячи лет закладывались основы российской цивилизации. К настоящему времени мы не можем строго научно говорить о сформировавшейся российской цивилизации. Россия является становящейся цивилизацией. До настоящего времени, при наличии мощной социокультурной традиции, цивилизационные формы в России в основном были заимствованные.

В эпоху существования Древней (Новгородско-Киевской) Руси и Московской Руси происходило воспроизводство стандартов византийской цивилизации. В конце концов, этот исторический феномен был выражен знаменитой формулой: «Москва - третий Рим».

Императорская Россия и Советская Россия строились и позиционировались в глобальном цивилизационном пространстве как воспроизводство европейской цивилизации. В этом процессе использовались различные формы, но все они сводились к применению разнообразных европейских цивилизационных моделей. Нельзя сказать, что это было слепое копирование, сугубо российский социокультурный фактор иногда до неузнаваемости преображал европейские формы, но, тем не менее, европейский цивилизационный вектор развития России в этот исторический период вряд ли кем может быть поставлен под сомнение.

И лишь только на рубеже нового третьего тысячелетия мы имеем основания говорить о начале формирования собственно российской цивилизации на базе развитой и всемирно значимой социокультурной традиции.

Для обозначения современного этапа оформления российской цивилизации возможно использовать понятие Новороссии. Авторство этого термина может быть отдано государственным чиновникам эпохи Екатерины II. В современных исследованиях данный термин используется для обозначения части территории Украины, занимаемой Одесской, Николаевской и Херсонской областями или, более широко, всего юго-востока Украины. Также термин Новороссия применяется для характеристики обширных южных российских регионов от Днестра до Алтая [См.: 4, 24].

Непосредственно до Новороссии состояние российской цивилизации можно охарактеризовать как ассоциативное, т. к. она соединяла в себе российские социокультурные ценности и европейские цивилизационные стандарты.

С учетом исторических параметров и пространственно-географических координат, над формированием российской цивилизации трудились не только автохтонные этносы российского социокультурного пространства - абхазы, азербайджанцы, армяне, башкиры, грузины, казахи, киргизы, латыши, литовцы, молдаване, осетины, таджики, татары, туркмены, узбеки, чуваши, эстонцы, - но и представители иноземных этнических групп - греки, евреи, итальянцы, немцы, поляки, французы, датчане и многие другие. Этот факт является очень важным и значимым для будущего цивилизационного развития. В свое время Н.Я. Данилевский в четвертом законе движения и развития культурно-исторических типов отмечал: «Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, - когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств» [5, 91-92].

Перспективы и, может быть главное, возможности российской цивилизации строятся исходя из концептуальной модели, которая в авторской редакции обозначается как «Мировая ось культуры» или «Всемирно-историческая ось человеческой культуры». Историко-временная ось человеческой культуры создается из последовательно сменяющих друг друга уровней и в различной степени активности взаимодействующих очагов культуры: Южная Африка (архаическая культура древнейшего человека, существовавшая до периода отстоящего от нашего времени в 40 тысяч лет); Средиземноморье - Ближний Восток - Индия - Китай (Древний Египет, Древняя Месопотамия, Древняя Индия, Древний Китай, Древняя Греция, Древний Рим, 10-2 тысячи лет назад); Европа (эпоха Средневековья, Нового и Новейшего времени, вплоть до сегодняшнего дня); Россия (Новороссия, становление в XXI веке).

Анализ возведения оси культуры человечества позволяет выдвинуть предположения о существовании мостов культуры и «утерянного» фрагмента человеческой культуры. Что касается «утерянного» фрагмента культуры, то возникновение этой гипотезы связано с тем, что между южно-африканской культурой, первым очагом культуры человечества, и средиземноморской культурой Древнего Египта в пространственном и временном измерениях существует значительный пробел. Своеобразная историческая лакуна включает не установленный сейчас и не описанный регион культуры человеческого общества. Он по историческому времени предшествует древнеегипетской культуре и уступает ей технологически в освоении природного пространства. Скорее всего, это пространство и время существования протокультуры человеческого сообщества, бывшей технологически более развитой чем южно-африканская квазикультура.

Крепление оси культуры достигается благодаря существованию культурных диастол (греч. diastolē - растягивание, расширение), которые обеспечивали культурно-историческую преемственность как между уровнями, так и между очагами мировой культуры. В этом смысле мы можем говорить о мостах культуры. Мостами мировой культуры являются культурные системы Древней Греции и Древнего Рима, обеспечившие восхождение, главным образом, от ближневосточно-средиземноморской культуре к европейской культуре. Более широкие функции выполнял Византийский мост культуры, который открыл для Древней и Московской Руси, а потом и для Царской России каналы восприятия не только европейской культуры, но и древнегреческой, а также ближневосточно-средиземноморской культурной традиции. Именно наличие этого моста культуры видимо объясняет особое почитание не только в рамках Русского Православного Подвижничества, но и в целом в русской духовной культуре творений одного из Отцов Церкви Иоанна Лествичника (VII в.), жившего на территории Сирии.

В пространственно-географическом плане ось культуры возводится по географическим параллелям от Южной Африки до Северной Европы, осваивая на каждом уровне подъема все более сложные природные пространства. Каждое природное пространство, как среда существования человеческого общества, от Южной Африки до Северной Европы требует от человека все более сложных технологий освоения природных процессов, служащих источником и условиями социального существования. Исторический процесс развития человека показывает, что каждая ступень освоения экологического (окружающего природного) пространства предполагает создание новых более совершенных способов воздействия на это пространство. Само социальное производство становится с каждым уровнем более информационно- и энергоемким [См. 6; 7; 8; 9].

Стержнем социокультурного прогресса является востребованность новых знаний и информации. От Африки до Европы растет по нарастающей потребность в информации, в связи с усложнением деятельности человека в окружающей среде. Освоение человеком новых геопространств требует от него новых культурных технологий и новых цивилизационных стандартов. Смена очагов культуры означает переходы к таким условиям экологической (окружающей) среды, которые стимулируют культурные достижения и цивилизационное совершенство. Исходя из этого, можно предположить, что вслед за Европой новым очагом культуры должен стать регион Урала и Южной Сибири.

Если мы сравним геопространства средиземноморского региона, с одной стороны, и Средней Европы и Северной Европы, с другой, то увидим, что европейские экологические условия могли расцениваться как экстремальные для египетской и месопотамской культур, да и для греческой тоже. Практически точно также рассматривается урало-сибирский регион с позиций европейской культуры. И еще одно сравнение. Соразмерность благодатности и благоприятствования геоприродных условий Средиземноморья и Европы почти что пропорциональны такой же соразмерности уже Европы и России. Освоение природных пространств в Европе намного энергоемкое, нежели в полосе Средиземноморье - Ближний Восток - Индия - Китай, а в урало-сибирском регионе России - чем в Европе.

Выражением потенциала российской цивилизации являются достижения в областях освоения космического пространства, атомной энергетики и производства вооружений. Первые космические спутники, первый космонавт, первая АЭС, автомат Калашникова и атомное оружие появляются в стране, материальная культура которой в сфере быта и массового производства товаров и услуг явно уступала культуре социально развитых стран мира, европейской культуре. Эти достижения отмечают готовность российского социокультурного пространства принять культурно-цивилизационную эстафету человечества и обеспечить формирование и продуктивное функционирование нового уровня мировой оси культуры. К тому же, созданный потенциал позволяет российской (или, новороссийской) цивилизации отстаивать свои геополитические интересы и сдерживать претензии европейской цивилизации и ее северо-американского ответвления на контроль и управление мировыми процессами.

Несмотря на современное геополитическое доминирование евро-американской цивилизации, ее апогей развития уже остался в прошлом. Сейчас она использует ресурсы, созданные ранее. Признаки кризиса пока не видны невооруженным глазом, более того создается впечатление расцвета. Но слабость культурного (материального и духовного) поля проявляется в том, что евро-американское сообщество остро нуждается в «приливе свежей крови», главным образом в отраслях, связанных с интеллектуальными технологиями. Этим объясняется высокая потребность общественных структур США, Великобритании, Германии и других стран из этой «обоймы» в высококлассных специалистах в областях компьютерной техники, инженерии, биотехнологий и т. п., которые привлекаются в эти страны из Российской Федерации, Украины, Белоруссии и др. Евро-американская культура становится реципиентной, вынужденной прибегать к внешним интеллектуальным вливаниям, чтобы окончательно не перейти в летальную фазу. Если уйти от эвфемизма, то это культура с атрибутами вампиризма, вамп-культура. (Может потому различного рода и вида вампиры так популярны в современной массовой культуре Запада - кинематографе, телевидении, литературных бестселлерах и т. п.).

Финальная стадия европейской цивилизации отмечалась в первой трети ХХ в. еще О. Шпенглером в его знаменитой книге «Закат Европы». Следует подчеркнуть, что Шпенглер именно европейскую (западную) культуру характеризовал как вступившую в стадию упадка. В конце ХХ столетия американский профессор Ф. Фукуяма в статье «Конец истории?», напечатанной в журнале с символическим названием «National interest», фактически констатирует исчерпаемость социальных технологий (без которых нет культуры) Запада.

Не стоит рассматривать окончание цикла развития европейской культуры и цивилизации в качестве вселенской трагедии. Даже европейской социальной, как минимум гуманитарной, катастрофой это не является, потому что старая цивилизация в современных условиях имеет все возможности пользоваться благами новой цивилизации. Как, например, Китай пользуется достижениями европейской цивилизации. Более того, угасающие, в соответствии с законами социального развития, цивилизация и культура кровно заинтересованы в оформлении и эффективном функционировании новой цивилизации, которая в состоянии построить общечеловеческую модель социальной деятельности, принципиально отличающуюся от всех предыдущих.

Вполне естественно, что в условиях выстраивания оси культуры человечества и цивилизационного перехода должны вырабатываться принципы взаимодействия новой российской цивилизации с существующими моделями цивилизационного устройства, прежде всего европейскими и североамериканскими. Понятно, что практически невозможно на уровне просветительской деятельности добиться от европейской цивилизации «сложения своих полномочий» и включить ее социальные институты в процесс содействия становлению (ново) российской цивилизации. Геополитические интересы, присущие и для евро-американской цивилизации в целом и для отдельных наиболее агрессивных ее компонентов, не позволяют рассчитывать на вселенскую социальную солидарность и цивилизационное братство. Геополитические интересы всегда будут провоцировать цивилизационную конфронтацию и конфликты. Потому надеяться, что две конкурирующие цивилизационные структуры (а таковыми в современном мире являются европейская и российская) в состоянии отказаться от своих геополитических притязаний, по крайней мере, наивно. Следовательно, необходимо не сглаживать цивилизационные противоречия (из этого ничего не получится, кроме благих пожеланий), а искать формы и способы их ненасильственного разрешения на основе выработки общих правил геополитической деятельности. Стремление включить культурный комплекс одной цивилизации (российской) в другую цивилизацию (европейскую) может приводить только к одному - нивелированию российских культурно-цивилизационных свойств и признаков. С одной стороны, это наносит ущерб всемирному цивилизационному прогрессу и разрушает выстраивание оси культуры человечества, с другой стороны, это генетически невозможно сделать, т. к. противоречит и глобальным социальным законам исторического развития, и потребностям всего человечества. И даже если Москва будет стараться вместить гигантское российское социокультурное пространство в ложе евро-американской цивилизации, то Урал и Сибирь не позволят ей это сделать! А без Урала и Сибири Москва никому не интересна.

Непременно хотелось бы отметить, что параметры взаимоотношений европейской и российской цивилизаций могут выстраиваться на основе трех принципов, которые должны определять и правила современной геополитической игры. Это - преемственность, конкуренция, взаимоподдержка. Преемственность осуществляется благодаря тем мостам культуры, которые возводились в последние столетия Царской Россией и Советским Союзом. Конкуренция неизбежно будет возникать вследствие разницы геополитических интересов и по самой цвилизационной природе. Взаимоподдержка необходима, чтобы нейтрализовать и устранить социально агрессивные действия тех социокультурных сообществ, которые Данилевский называет «отрицательными деятелями человечества» [5, 89]. Сейчас такая агрессия проявляется в различных формах терроризма - от этнического (чеченский, баскский, косовско-албанский) и религиозного (боснийский, хорватский, ваххабитский) до политического (натовский в Югославии, американский в Ираке).

Европа кровно заинтересована в развитии российской цивилизации, т. к. она обеспечит Европе будущее и европейцы смогут пользоваться ее благами, как сейчас пользуются европейскими технологиями в Китае, Японии, Новой Зеландии и других регионах нашей планеты.

Почему необходимо повторное воссоединение Руси

(Вместо заключения)

Исходя из вышеизложенного следует совершенно очевидный вывод: как и 355 лет назад возвращение южнорусских земель в российское социокультурное и цивилизационное пространство жизненно необходимо, прежде всего, проживающему на них народу. Более того, народу современной Украины воссоединение более потребно, чем его историческим предкам времен Богдана Хмельницкого. Только возвращение в лоно Русского Мира позволит югорусам избавиться от этнической химеры, которая овладела ими во второй половине XIX века при дьявольском усердии канцелярии Императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа и активном посредничестве маргинальных слоев западно-русской интеллигенции. Этническая химера под именем «украинство» украла у югорусов их историю и культуры, вырвала их на полтора столетия из общей русской истории и сейчас угрожает сделать их третьесортным и безликим сегментиком большой европейской истории, прописать на задворках Европейского Дома.

В этом плане украинцы в этническом измерении являются потерянной нацией. Речь идет о тех украинцах, которые оказались подверженными этнической химеры украинства. Украинство потому потерянная нация, что она утратила свой исторический социально-генетический код. По аналогии с потерянным поколением, выпавшим из временного контекста и потерявшим социально-культурные связи с переживаемой эпохой.

Не только ссылки на Н. Данилевского и О. Шпенглера, но и собственные исследования предмета, позволяют сделать однозначный вывод о том, что европейская цивилизация (Европейский Дом) и российская цивилизация (Русский/Российский Дом) это отличные друг от друга социокультурные явления мировой истории, предстающие в теоретическом изложении в качестве дихотомической пары.

Предки современных украинцев, в том числе совершенно близкие, живущие ныне, никакого, по сути, непосредственного участия в возведении Европейского Дома не принимали. Они не были действующими лицами, тем более архитекторами и прорабами при строительстве этого Дома. Европейский   Дом возводился другими этнокультурными сообществами и по другим цивилизационным стандартам.

А вот что касается Российского Дома, то он возводился при самом непосредственном участии предков современных украинцев. И в этом процессе они были не просто активными строителями, но и ведущими архитекторами.

Следовательно иного способа обрести себя и восстановить свою этническую историю кроме как вернуться в свой собственный Российский/Русский Дом нынешние украинцы не имеют. И именно повторное Воссоединение Руси может помочь им в этом.

Если говорить о государственности на территории современной Украины (а она вовсе не исключается в процедуре социокультурного и цивилизационного воссоединения), то Украина как государство может состояться только тогда, когда в контекст государственного строительства будет включен русскокультурный фактор. Более того, по большому счету, Украина как стабильное и сильное государство может состояться только в том случае если она будет русским государством.

Список использованных источников

Даренский В.Ю. Украинизация образования как фактор социального кризиса // Люблю тебя, мой милый край. Материалы научно-методического семинара «Культурное наследие. Опыт, традиции, сохранение русского мира». - Луганск: Шико, 2009. - С. 3-22

Смолин М.Б. Преодоление «украинства» //http://www.mediactivist.ru/forum/viewtopic

Holm H.-H., Sorensen G. Whose World Order? Uneven Globalization and the End of the Cold War. Boulder: Westview Press, 1995

Морозов Е.Ф. Теория Новороссии // Русский геополитический сборник. - 1995. - № 1. - С. 16-28

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. - 574 с.

Филатов А.С. ХХ век: Эпоха Homo creatur // Человек и христианское мировоззрение. Сохранение нравственного и физического здоровья в мире изменяющейся культуры. Альманах. Выпуск 9. - Симферополь, 2004. - С. 66-70

Филатов А.С. Культура глобализации или Глобализация культуры // Человек и христианское мировоззрение. Сохранение нравственного и физического здоровья в мире изменяющейся культуры. Альманах. Выпуск 9. - Симферополь, 2004. - С. 140-143

Филатов А.С. Мироздание как объект деятельности Homo cretur // Sententiae: наукові праці Спілки дослідників модерної філософії (Паскалівського товариства). Спецвипуск № 3 «Філософія і космологія». - Вінниця: Універсум-Вінниця, 2004. - С. 182-193

Филатов А.С. Экология свободы и глобализация // Социальная экономика. Научный журнал Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина. - № 1, январь-март. - 2003. - С. 29-47

* Операционный суверенитет рассматривается как ограниченный вариант суверенности, который возникает в результате уступки формально государственного образования части своего суверенитета другому государству, отличающемуся своей устойчивостью в геополитических процессах или выполняющему функции лидера геополитического региона. Формально такой вид суверенитета дает право участия в принятии решений другими государствами, которым делегируются полномочия. [См. 3, 195-204].

Анатолий Филатов, заместитель директора по науке украинского филиала Института стран СНГ, кандидат философских наук, доцент

http://rusk.ru/analitika/2009/12/31/vossoedinenie_rusi_perezagruzka

Прот. Александр Шаргунов. Православная монархия и новый мировой порядок

Последний русский Император и перспективы восстановления православной монархии в России

В монархии нация ищет освящения всех проявлений своей сложной жизни подчинением правде. Для этого нужна единоличная власть, потому что только личность имеет совесть, только личность несет ответ перед Богом. Нужна власть неограниченная, ибо всякое ограничение власти Царя людьми освобождало бы его от ответа перед совестью и перед Богом. Окружаемый ограничениями, он уже подчинялся бы не правде, а тем или иным интересам, той или иной земной силе.

Л. Тихомиров, "Носитель идеала"

Слишком очевидно, что разговор о перспективах восстановления православной монархии в нынешней ситуации несостоятелен. Даже политологи-демократы говорят, что все в России дошло сейчас до критической отметки, до полного "обнуления" власти. Страна близка к утрате управляемости, а значит, в конце концов, и к полному самораспаду. Дай Бог хоть какую-то законность соблюдать. Среди всеобщего сегодняшнего аморализма и беззакония о восстановлении монархии даже и речи быть не может.

Выйти из сложившегося положения люди сами не в состоянии. С каждым усилием они как будто только глубже погрязают в этой трясине. Никакие умствования на самом деле не помогут. Только по милости Божией это может произойти, если люди покаются, если всей душой захотят изменить жизнь, захотят Царя, захотят подчиниться закону высшей Правды, отказавшись от безумной, гибельной свободы.

Русский народ даже в своем безумии интуитивно чувствует нерасторжимую связь понятий Царя и Бога: "Бога нет, Царя не надо, мы на кочке проживем". Вот так и живем "на кочке", замечает современный писатель, подслушавший эту песню в глухой Российской провинции в конце шестидесятых годов. Или, как точно выразил после отречения Царя это состояние безумия поэт: "Хорошо, что Бога нет, хорошо, что нет Царя, хорошо, что никого, хорошо, что ничего". А как сказал недавно перед лицом нарастающего распада другой поэт: "Если России не нужен Бог, мне не нужна такая Россия".

Все общество должно прежде в корне измениться. Нет ничего невозможного Богу. Но требуется соработничество с Ним. Реально это труд и осознание всего, что произошло и происходит сейчас.

* * *

В стремлении установить господство над материальным миром человек все более утверждает себя как "человекобог". Мы наблюдаем всеобщую устремленность к заманчивому, чисто человеческому будущему, и достижение его кажется возможным, а религия с ее понятиями, кажется, должна с неизбежностью отступить и исчезнуть.

Но основополагающий догмат христианского откровения, первородный грех, не есть социальная несправедливость - главное зло для хилиастического марксизма; и человечество, даже если бы оно освободилось от всех социальных бед, по-прежнему пребывало бы в том же всеохватывающем несчастье греха. Яркой иллюстрацией подобных устремлений является не только не имеющий аналогов опыт коммунистической и пост-коммунистической России, но и таких стран, как Голландия, Швеция, опережающих всех по уровню материального благополучия и демократических свобод, и не желающих никому уступать первенство по степени разврата и числу самоубийств. Все успехи хилиазма поверхностны, они не проникают в подлинные глубины человеческого отчаяния.

После революции 1917 года в России Церковь предстала для многих уже как устаревший институт, осужденный на исчезновение. Тревога сегодня возрастает, потому что пустоты жизни становятся все более глубокими. Поскольку все разрушается или обречено на разрушение, эта тревога - "уныние народов", о котором говорит Христос, - неизбывна, и никто не в состоянии избежать ее. Теперь, разумеется, многие ставят под сомнение оптимизм, которого было исполнено человечество сто лет назад, но идея всеобщего прогресса человечества утвердилась так прочно, что поглощает собой все без остатка и ничего другого человечество знать не желает.

Невозможно поддерживать существование без надежды на лучшее будущее. Жизнь невозможна, если жизнь не может быть изменена. Но нельзя не видеть глубину подмен, проистекающих из этих чаяний. Здесь проявляется надежда того самого хилиазма, который как будто с неизбежностью присутствует в сознании человеческого общества и который проникает даже в Церковь.

Напомним, что идея тысячелетнего царства, идея земного царства, где все будет совершенно, родилась из древней ереси хилиазма, согласно которой первое воскресение, о котором говорится в 20-й главе Откровения Иоанна Богослова, будет для избранных на тысячу лет. В это время избранные будут жить со Христом на земле, наслаждаясь благоденствием и счастьем. Эти мечты исходят из древнего иудейского предания и обретают все большее влияние в учении иудаизма с его идеей земного царства, крайним выражением которой является коммунизм. Это ложная, воображательная теория, о которой Православная Церковь говорит как об искажении подлинной эсхатологической надежды. Церковь поражала эту ересь всякий раз, как она в течение истории снова появлялась на свет, поскольку речь идет о постоянном искушении. Мы видим ее сегодня вновь, все более жизнеспособной по мере того, как авторитет Церкви ослабевает в мире, а желание абсолютной справедливости продолжает быть естественной мучительной потребностью человечества.

С неизбежностью во всякой культуре, где еще сохраняются идеи правды и справедливости, но уже потеряна всякая связь с верой в Бога, развивается хилиазм явный или скрытый. Трагическая противоречивая идея хилиазма - в истоке великих исторических мифов XIX века, тех, которые пытались осуществить в двадцатом. Это упорство хилиазма, религии "века сего", религии, не сознающей себя религией, ставит очень серьезные проблемы.

Миллионы православных христиан в России, отрекшихся от своей веры, участвовали в этом заблуждении. Великие революции, которые являются попытками временного "спасения" человечества, - не должны ли они, приходя к логическому завершению, стать войной не только против Помазанника Божия, но и против всей Церкви, стремлением освободиться от всех форм священного и даже, в конце концов, от правды и справедливости?

Весь смысл революции 1917 года в этом. Здесь происходит экзамен человеческой цивилизации, и потому все силы зла напряжены в противостоянии православной монархии. Разве случайно, что именно коммунистическая, марксистско-ленинская идеология в конечном счете со всей ненавистью обрушилась на Помазанника Божия? Это было предельное выражение хилиастического лжеучения. А второй эшелон его наступает сейчас с отменой всех нравственных препятствий для достижения земного счастья.

* * *

Накануне наступления третьего тысячелетия обозначенную нами тему уместно поставить в прямой связи с ересью тысячелетнего царства. Государь Николай Александрович пал жертвой противостояния самой главной ереси человечества - ереси хилиазма в последнем проявлении ее, марксистско-ленинской революции. Все силы зла были напряжены здесь, и потому Промыслом Божиим был избран для этого противостояния человек такого редкого достоинства.

Государь Николай Александрович воспринимается нами сегодня как ангел, посланный Богом на землю накануне апокалиптических бурь в России и во всем мире. Он был дан, чтобы явить образец православного Государя на все времена, чтобы показать, чего мы лишаемся, теряя православную монархию. Вместо Помазанника Божия Россия получила помазанников сатанинских. Все перевернулось, все тут же смело. Всякие попытки удержать распад были напрасны. Даже либерал В. Набоков вынужден был констатировать, что как только восторжествовала полная законность и справедливость, о которой мечтали либералы, тут-то началось самое страшное кровавое беззаконие.

Он был Помазанник Божий - по-гречески "христос", - тот, кто подлинно был причастен Царскому служению Христа, кто получил особые благодатные дары для своего ответственнейшего христианского служения. И это проявилось в его смирении перед волей Божией. Святитель Иоанн МаксимЧвич говорит: "Восприяв благодатную печать Духа Святого в таинстве миропомазания, Император Николай II был до конца жизни верен своему высокому званию и сознавал свою ответственность перед Богом. В каждом поступке он отдавал отчет перед своей совестью, благочестивейший во дни своего земного благополучия не по имени только, но и самим делом, он во дни своих испытаний проявил терпение, подобное терпению праведного Иова".

Он был духовно Император, мученик, во всех смыслах осуществивший свое мистическое призвание, наиболее кроткий, наиболее угодивший Христу из всех православных Государей - именно такой, каким должен быть Царь в последние времена. Государь Николай II разделил Голгофу своего народа. Вот почему его прославление нашей Церковью не может быть отделено от прославления новых мучеников и исповедников Российских. Мы должны снова подчеркнуть значение, которое Церковь придает пролитию крови. Первые святые были мученики.

Вот тайна отречения от престола последнего святого Царя, которое постоянно ставят ему в вину: для него не было разницы между долгом христианина, исполняющего заповеди Божии, и долгом Государя. Когда в силу страшных обстоятельств ("кругом измена, трусость и обман") стало ясно, что он не может исполнять свой долг Царского служения по всем требованиям христианской совести, он безропотно, как Христос в Гефсимании, принял волю Божию о себе и о России. Нам иногда кажется, что в активности проявляются воля, характер человека. Но требуется несравненно большее мужество, чтобы тот, кто "не напрасно носит меч", принял повеление Божие "не противиться злому", когда Бог открывает, что иного пути нет. А политик, которым движет только инстинкт власти и жажда ее сохранить во что бы то ни стало, по природе очень слабый человек. Заслуга Государя Николая II в том, что он осуществил смысл истории как тайны воли Божией.

 

* * *

Нет нужды рассуждать по поводу безумных обвинений, что по вине Государя Николая Александровича пролились реки крови и отпали от Бога души миллионов людей. Достаточно сказать, что Церковь никогда не имеет права надеяться на абстрактную силу и опираться на нее с тем, чтобы проповедовать миру благовестие Креста.

Мы не можем сказать, что Государь был непрактичный человек. Не случайно в его правление Россия достигла наивысшего расцвета и наивысшей свободы. Однако, как глубоко и точно отметил архимандрит Константин Зайцев, "это были последние всплески громадной, но упадающей духовной волны, которая в свое время подняла из ничего русскую землю и дала ей постепенно неслыханное величие и славу". Трагедия заключалась в том, что со все большей силой являлся соблазн следовать по пути Европы с ее освобождением от всех "пут", препятствующих достижению еще большего расцвета и еще большей свободы. "В этой устремленности к гражданской свободе, - говорит далее отец Константин, - русский человек все более терял способность и готовность свободного подчинения данной Богом власти, и разумная свобода превращалась в сознании русских людей в освобождение от духовной дисциплины, в охлаждение к Церкви, в неуважение к Царю. Царь становился, с гражданским расцветом России,  духовно, психологически лишним. Свободной России он становился ненужным. Чем ближе к престолу, чем выше по лестнице культуры, благосостояния, умственного развития - тем разительнее становилась духовная пропасть, раскрывавшаяся между Царем и его подданными. Только этим можно вообще объяснить факт той устрашающей пустоты, которая образовалась вокруг Царя с момента революции".

Требование отречения - пишет отец Константин - было "острым проявлением того психологического ощущения ненужности Царя, которое охватывало Россию. Каждый действовал по своей логике и имел свое понимание того, что нужно для спасения и благоденствия России. Тут могло быть много и ума, и даже государственной мудрости. Но того мистического трепета перед Царской властью и той религиозной уверенности, что Царь-Помазанник несет с собой благодать Божию, от которой нельзя отпихиваться, заменяя ее своими домыслами, уже не было, это исчезло". Как, добавим, еще раньше исчезло во всем остальном мире.

Это не в один день произошло, и не в период правления Государя Николая Александровича это началось. Уже в программе декабристов обязательным пунктом было уничтожение Царского рода, а английская и французская революции решили эту проблему еще раньше. Хилиастическая секуляризация общественного сознания, строительство земного царства с отвержением Небесного, постепенно развивается в глубине веков и в перспективе неминуемо должна отождествляться с последними апокалиптическими событиями истории. 

* * *

XX век завершается и, может быть, "близок всему конец".

В судьбе последнего русского Императора мы можем видеть события апокалиптического значения вследствие не только того особого места, которое занимает Россия в мире, но и вследствие раскрытия на последней глубине процессов, происходящих в мире на протяжении последних веков.

Одна из существенных черт последнего времени заключается в том, что человеческое общество прежде всего сосредоточено на будущем. До последних веков оно обращало свой взор скорее к прошлому. Люди искали в нем примеры, позволяющие им устоять посреди зла земного существования. Они не думали о том, как изменить мир, скорее о том, как достойно выжить в существующем мире.

Идея устремленности к лучшему будущему, соответствующему гражданскому цивилизованному обществу, совершенно отличная от истории спасения, начинает появляться после XVI века и обретает все более полные очертания в XVIII. Эта идея очень медленно проникает в общественное сознание, но это были действительно великие перемены. То, что произошло с Царем в России, было последним рубежом.

В этом направлении развивается философская мысль современного мира с его великолепием прогресса и ужасами распада. Это можно проследить на примере трех великих течений мысли, которые в точности соответствуют истории трех последних веков. XVIII век - человек, унаследовав влияние Декарта, все более и более верит в разум и науку, почти обожествляя их. XIX век открывает двери "диалектике истории" и эволюции (Гегель, Дарвин, Маркс). XX век, осуществляя на практике учения XIX, одновременно утверждает "примат жизни" - предпочтение практического опыта любой теории (Бергсон с его экзистенциализмом и др.).

Но разум, безусловно необходимый для познания жизни, когда он становится единственным мерилом истины, изгоняет тайну. А эволюция и "диалектика истории", сосредоточенные всецело на земном плане жизни, затуманивают вечное. "Экзистенция", временное существование, вытесняет сущность, опыт противопоставляется Откровению. "Если я не знаю Бога в моем личном опыте, значит Бога нет". Отсюда в перспективе появляется новое понимание свободы с отменой всех древних табу: человек только тогда по-настоящему реализует себя, когда не связывает себя никакими нравственными ограничениями.

Эти три течения мысли проистекают одно из другого и накладываются друг на друга, так что препятствия к вере "древних дней" и ее ценностям спрессовываются и современному человеку все труднее пробиться через эту толщу.

Таким образом можно видеть, что человеческая нравственность и культура проходят через три соответствующих этапа. Во-первых, могут сохраняться листья, цветы и даже плоды традиционной христианской нравственности и культуры, но связь с корнями - с верой в Живого Бога - все более ослабевает и совсем утрачивается. Постепенно Бог становится просто ненужным, превращаясь в абстрактную "надстройку", которую можно упразднить: достаточно для достойной жизни следовать требованиям естественного разума и совести.

На втором этапе человек, будучи не в состоянии обеспечить порядок жизни, восстает против естественных норм нравственности и их Творца: революция 1917 г. в России и продолжение ее сегодня в новой революции - перевороте Божественного и нравственного порядка, утверждающего грех как норму.

На последнем, третьем этапе требуется как бы освящение греха - то смешение святыни с грязью, о котором как о "тайне беззакония" внутри Церкви пишет апостол Павел во втором послании к Солунянам. В этом же контексте, отметим, можно рассматривать одну из перспектив восстановления монархии: украшение главной христианской святыней - крестом - высшего беззакония, власти мамоны, перспективу "внешней видимости" с полной внутренней пустотой, по выражению святителя Феофана Затворника, - восстановление монархии как власти антихриста. 

* * *

Мы можем видеть, что происходит, когда утрачивается понимание того, что власть от Бога и строительство государственности происходит не на христианских принципах. Господствующий современный взгляд на политику и экономику, согласно которому хорошо то, что дает выгоду и что способствует процветанию и могуществу государства, неважно каким попранием нравственных принципов это достигается, с неизбежностью ставит человеческое общество перед выбором между одним бессердечным политическим монстром и другим, еще более бессердечным, в их противостоянии друг другу. Когда утрачивается измерение вечности, не остается никакой возможности избегнуть тоталитаризма, несмотря ни на какие разговоры о свободе. И демократия - эта великая ложь нашего времени, по выражению К. Победоносцева, - неизбежно заканчивается им.

Сейчас часто говорят об "ускорении истории". Однако ускорение технического прогресса означает не просто замедление нравственного развития человека, а - ускорение его распада. Всеобщий мир, который обещает хилиазм, может раскрыться и уже раскрывается тотальной войной, как сказал древний философ, "всех против всех". Ибо мир, основанный на отвержении главных нравственных принципов, неминуемо приводит к тотальной анархии и к тотальной тирании.

Нет никакой иной истории, кроме истории спасения, которая завершается в вечности. Царь - Помазанник Божий - призван обеспечить это в максимальной степени. Как сказал философ, назначение власти не в том, чтобы на земле создать рай, а чтобы не допустить на земле ада. Сегодня в обществе создается такая нравственная атмосфера, в которой среднему человеку просто не выжить. Надо быть сильной личностью, укорененной в Боге, чтобы противостоять общему распаду. Великое бесспорное преимущество православной монархии заключается в ее сверхприродном благодатном измерении. В стремлении открыть путь к Царству Христову для всех людей. Назначением Царя как "внешнего епископа" было через поддержание истинных отношений между Церковью и государством давать возможность Церкви хранить эту атмосферу.

Разумеется, мы должны бороться и с социальным злом. Но оно есть лишь проявление другого, более глубокого и сокрытого зла - греха, смерти, диавола. Смысл истории, как говорят хилиасты и марксисты, - и мы согласны с ними в этом - освободить человека и дать ему счастье. Но мы говорим, что только Иисус Христос может это сделать, и те, кто являются последователями Его.

После убийства Царя вся сокрушительная мощь разрушения была направлена именно на Церковь, поскольку просто фактом своего существования, одним своим присутствием, Церковь воздействует на мир - может быть, более, чем своим словом, если она сохраняет подлинность, открывая собою миру невидимое. Мир также со своей стороны воздействует на Церковь, и это воздействие в значительной степени усиливается с устранением удерживающего, которым, по объяснению святых отцов, является православный Царь. Мир поддерживает Церковь или оскорбляет ее, игнорирует ее или, что хуже всего, пытается стать на ее место, подменить ее собой.

Человеческое общество с его простым существованием постоянно  находится в поисках какого-то единства. Единство, которое явилось вследствие крушения православной монархии, вначале как единство коммунистического коллективизма, а затем - единство в грехе как норме, завершится в конце концов единством под началом антихриста. А единство в Боге, которое  в значительной степени обеспечивал Царь как хранитель Церкви и веры от внешних угроз, будет все более ослабевать в мире. 

* * *

Что должны мы делать в этом мире, чтобы отчаяние и ночь не поглотили его совсем? Мы понимаем, что необходимы долгие усилия прежде, чем мир придет к отказу от скептического прагматизма и снова будет найдено понимание роли православного монарха, обеспечивающего удовлетворительные отношения между Церковью, Царством воплощенного Слова, и миром, царством множественности, чающим достигнуть единства, никогда не достижимого без Бога. Это отношение не просто нравственное или юридическое, но онтологическое. Только через понимание этого онтологического отношения все последствия, моральные, политические и юридические могут постепенно являться в их подлинном свете.

Это задача непростая. Мы даже не можем быть уверенными, что она завершится видимым образом, ибо победа добра - сокровенная победа, в то время как "тайна беззакония" торжествует повсюду на поверхности, и мы можем видеть это сегодня с особенной ясностью. Однако здесь наша существенная задача. Она предполагает точное осознание двух тайн - тайны Церкви и тайны мира, которые все более противостоят друг другу.

Трагедия заключается не только в утрате важного центра жизни, но также и в утрате способности вернуться к нему через это осознание. Как возможно с легкостью перешагнуть весь светлый и темный опыт прошлого и идти дальше "по пути прогресса"? Или ограничиться повторением внешних форм, унаследованных от прошлого? Современный кризис в значительной степени есть кризис разумения в церковном и общественном сознании. Где обрести свет, как разогнать тьму, чтобы хотя бы попытаться найти дорогу, ведущую ко спасению?

Перед лицом хилиастической химеры мы должны осознать не только опасность всеобщего уничтожения от ядерного взрыва или истощения природных ресурсов, но не меньшую, по крайней мере, опасность нравственной и духовной гибели. Политический и духовно-нравственный горизонт мира становится все более единым. Если мы хотим изменить горизонт времени, надо, чтобы взор наш был устремлен к подлинной цели, к цели высшей, от которой зависит судьба человеческого общества. Мы уже много раз говорили, что прежде, чем ставить вопрос о восстановлении православной монархии в России, надо серьезно задуматься о путях восстановления двух главных составляющих ее содержания - нравственности и государственности. Иначе ожидание нового царя земного будет путем установления симфонии антигосударства и антицеркви в лице антихриста.

 Новые мученики Российские и восстановление православной государственности

 Согласно Евангелию, абсолютная власть - власть Божия - означает такое принесение себя в абсолютную жертву, которое сообщает жизнь людям и является основанием их свободы. Бог воплотившийся - добрый пастырь, Тот, Кто душу Свою полагает за овцы и молится за убивающих Его. Смысл власти - служение. "Больший из вас да будет всем слуга" - говорит Христос. Кесарю следует отдавать то, что принадлежит кесарю и только то, что ему принадлежит, потому что Богу нужно отдавать то, что принадлежит Богу. Беззаконие, которое искушает власть, легко определить - стать абсолютной властью, покушаясь на всемогущество Божие. Это, по преимуществу, диавольское искушение. Время от времени власть обожествляет себя и требует по отношению к себе идолопоклонства. Эта тайна беззакония раскрывается в истории человечества в разные периоды по-разному - от культа римского кесаря, когда пролилась первая христианская кровь, до тоталитаризма нашего века, явившего бесчисленные сонмы новых мучеников, и далее путь лежит к зверю Апокалипсиса.

Какая новая форма власти, утверждающая христианство без Христа, язычество в ореоле православной сакральности, станет на этом пути решающим этапом? Как можем мы избежать тирании, которая с неотвратимостью проистекает от этого смешения и которая является алиби для диктатуры? Узурпация, которая определяет такую власть, дает право на массовые убийства: как известно, идолы требуют человеческих жертв, и, чем красивее идолы декорированы, тем жертв больше.

От древних христиан не обязательно требовали отречения от Христа: достаточно было положить несколько зерен ладана перед статуей императора и потом быть свободным веровать во что угодно. Но всякий, кто ставит Бога выше кесаря, становится для кесаря врагом. Мученики первых веков и новомученики нынешнего века пострадали именно по этой причине. Они были законопослушные граждане, как все, но кесарь, милостивый или жестокий, был для них человеком, и только Бог был их Господом. В коммунистическую эпоху было время, когда достаточно было косвенно отречься от Христа, отдав своих детей в пионеры и комсомольцы - организации, в программу которых входил обязательный для их членов атеизм. Во все времена враги Церкви стремились либо стереть Церковь с лица земли, либо разрушить ее изнутри, либо смешать ее с грязью.

Оттого, что для Церкви опаснее всего, по слову святого Феофана Затворника, внешняя видимость, она должна быть особенно внимательна там, где речь идет не просто о политических играх, а о православной святыне. Когда кесарь претендует на аннексию Царства Духа, крепость Града Божия хранится царственно свободным сознанием, которое цементируется кровью мучеников. Если всякая власть исходит от Бога - всякая власть должна возвращаться к Богу и вести к Нему. Это и происходит вне зависимости от того, какая существует на земле власть. "Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если бы не дано было тебе свыше" - говорит Христос Пилату, и крестной мученической смертью придает новый смысл истории.

Отныне открывается возможность христианской власти, сознательно помогающей людям идти к Богу. Но и всякая власть, даже власть антихриста, не в состоянии противиться Божию предназначению. Но только кровью мучеников, там, где попытка повернуть историю вспять, отверзается небо. Всякий раз, когда власть хочет самообожиться, являются мученики, которые отдают свою кровь, чтобы засвидетельствовать, что только Бог является Богом, и чтобы освятить Его имя, когда общество хулит Его. Христианские мученики хранят историю открытой тайне Бога и тайне человека. Бог стал человеком - в этом единственный смысл истории. Они жизнь свою положили за Христа и за то, чтобы не прекращалась возможность других приводить к Нему. 

* * *

Жертвенным подвигом святых Царственных мучеников и всех новомучеников и исповедников российских навсегда прославилась православная монархия, христианская власть. Но одновременно, они, как и древние мученики, показали относительность всякой земной власти. Монархический институт власти, идеальный в одних случаях, и всегда остающийся как идеал, может оказаться неадекватным в других. Возникает вопрос удержания или достижения наиболее подходящих форм власти средствами, которые не могут считаться законными. Это не столько теория, сколько необходимость принимать в расчет человеческое безумие. Чтобы понять, почему Государь отрекся от престола, недостаточно распознавания темных сил, действующих в истории, - требуется вера в промысел Божий. Подвиг мученичества, святости заключается в полном отвержении себя, в совершенном предании себя воле Божией. Для последнего нашего святого Царя не было разницы между долгом христианина, исполняющим заповеди Божии, и долгом Государя.

Поэтому прежде, чем говорить о восстановлении православной монархии, мы должны поставить вопрос о нравственном состоянии сегодняшнего общества. Тот, кто серьезно относится к идее православной монархии как к религиозно-нравственной идее, должен быть реалистом. Общество захлестнуто организованной через средства массовой информации пропагандой растления и магии, которая приобретает характер войны против Церкви, может быть, более страшной, чем все прежние войны. При распаде разума и совести не может родиться истинное самосознание и правосознание. Движение "За нравственное возрождение России", в котором мы призываем участвовать, неотделимо от восстановления православной монархии, и, во всяком случае, должно явиться первым реальным шагом на пути к ней. И тот, кто претендует на российский престол, призывается быть прежде всего истинным православным христианином, со всеми вытекающими из этого обязательствами перед Богом и людьми, чтобы твердо и мужественно возглавить исход из сегодняшнего вавилонского пленения, а не усугублять его молчаливым согласием с растлителями России.

Вторым реальным шагом является безусловное соблюдение государственного закона, который имеет божественный принцип как власть, которая, по слову апостола Павла, всегда от Бога. Святой Иоанн Златоуст, Блаженный Августин, Блаженный Феофилакт и другие святые отцы, размышляя о тайне удерживающего приход антихриста, называют таковым не только благодать Святого Духа, но и государственный закон. И в это понятие удерживающего входит не только христианская государственность, но и всякая государственность, если она не вступает в противоречие с совестью христианина. Государственный закон в этом смысле - как заповедь, перед которою равны и царь, и нищий: они перед законом в равном достоинстве. Того, кто требует немедленного восстановления православной монархии после попрания элементарной законности, можно уподобить человеку, который ищет благодати, не считаясь с самыми простыми нормами нравственности. Православную монархию надо еще заслужить.

Самое страшное - то, что сейчас все большее число людей втягивается в преступления, в растление, в бездушие - как при Сталине, только охотнее и еще безответственнее. Может быть уже наступает время, когда исполнение основных заповедей Божиих будет стоить мученичества, не только в том духовном смысле, о котором говорят святые отцы "отдай кровь и приими дух", и "страсти суть терновые иглы", но и в том буквальном смысле, в каком это было во времена Содома и Гоморры. "Будет время,- пророчески писал в IV веке преподобный Антоний Великий, когда скажут: "Ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участия в общем безумии, но мы заставим тебя быть, как все"". Может прийти такое испытание веры, как сказал один епископ, когда мученики, к радости власть предержащих, вынуждены будут отказаться исповедать Христа перед всеми, чтобы не предать поруганию Его святое имя - так велико может быть всеобщее отступление. 

* * *

В последнее время в средствах массовой информации все активнее обсуждается возможность скорой коронации нового русского царя Георгия Гогенцоллерна. Кажется, Бог не допустит этого, но мы уже живем во времена, когда самые невероятные и ужасные прогнозы сбываются, и наш долг - оттолкнуть, расколоть этот очередной пробный шар. Как всегда, возникает вопрос: кому это выгодно, почему возникла такая спешка, почему люди, далекие от православия, навязывают это русскому народу? Большинством народа это будет восприниматься, как блистательный аттракцион. Что такое "партия большинства" - партия большевиков, линия которой до сих пор так причудливо колеблется? Не стоит ли за ней более мощная "бытоулучшительная" партия, о которой говорил преподобный Серафим Саровский и которая, по его слову, погубит Россию и приведет мир к антихристу?

Люди сегодня настолько замордованы жизнью, что им на все наплевать. Ставка врагов России, изобретателей Интернационала, - именно на пассивность и дезинформированность народа. Какая диавольская режиссура: "Мы им, русским, устроим и самодержавие, и православие, и народность. Какое же государство без государя? - это в русской исторической традиции. Не посмеют теперь сказать, что им чего-то не хватает. Кто может возразить? Будет симфония Церкви и государства, как в Византии. Вы что, против?"

Народ наш не осознал свою вину и ответственность за убиение Царя, и вдруг предлагается присягнуть новому царю! Даже на гражданском уровне нет осознания и покаяния, не только на мистическом. Нет понимания народом, не было все эти годы, что такое власть Божия, и говорить с ним об этом - все равно, что с глухим.

Но политика и мистика все теснее переплетаются, ибо антихрист, как известно, будет не только главный лжемистик, но политик номер один. Для нас важнее знать, из какого неполитического источника, как говорил Паскаль, исходит политика. Власть - власть до тех пор, пока она хранит свое мистическое основание. Революция, государственный переворот - всегда отвержение мистичности, таинственности власти, того, что она от Бога. Но все на самом деле переворачивается, все делается наоборот.

Политическая ясность там, где нет мистики, вместо мистики - мистификация, и эта мистификация может оказаться сколь угодно грандиозной. После попрания государственной законности в октябре 1993 года, которое явилось продолжением и углублением революции 1917 года, при равнодушии и непонимании происходящего большинством народа, открывается возможность поставить печать высшей законности на беззаконии, или пытаться сказать, что законность невозможна, что всякая власть несправедлива и что не существует вселенского порядка - обозначить пустующее место Бога. Святой Григорий Нисский в IV веке писал о неправедной фальшиво-религиозной власти, которая будет делать абстракцией всякое добро, чтобы дойти до крайнего предела зла. Церковь не имеет права утверждать абстрактную власть, украшенную крестом, потому что служение Церкви  - в проповеди креста, который является Божией силой и нашим спасением.

Откуда может быть покаяние в народе, если по-настоящему нет его в Церкви, до сих пор не прославившей мученика-Царя, на какой глубине должно быть подлинное покаяние? Вот тайна любви мучеников: чем больше христиане будут отличаться от мира, тем больше у них будет возможность преобразовать этот мир.

Если мы серьезно собираемся трудиться для осуществления христианской государственности, проповедуя ее среди народа, мы должны прежде позаботиться о том, чтобы нравственная и духовная деятельность Церкви проникала как можно в более широкие слои общества. Мы не сможем достигнуть этого, уподобляясь тем, кого мы хотим просветить - это более, чем ошибка. Евангелие - вот что абсолютно противоположно миру, и даже самые лучшие порывы и самые вдохновенные достижения человечества без Бога, как бы они ни были привлекательны, не дают нам забыть, что центр нашей жизни другой. Всё, что ни есть в мире, - только некий этап исхода. Вот что мы не должны никогда забывать.

Но именно этого не может простить нам неверующий мир. Он с удовольствием напомнит нам слова Самого Христа о том, что кесарево мы должны отдавать кесарю, стараясь ограничить нашу заботу о мире только материальной, или психотерапевтической помощью. В мире, ослепленном собой, христиане - глас вопиющего в пустыне о том, что приблизилось Царство Небесное. Как только мы теряем это отличие от мира, все дороги становятся одинаково хороши и бессмысленны. Чем больше мы сливаемся с миром, тем бесполезнее становимся ему.

Почему Церковь до сих пор не прославила Царя, из бесчисленного сонма новомучеников канонизировала слишком немногих, почему говорит она неслышно, вполголоса о пропаганде растления и преступности? На памятнике Великой Княгине Елизавете Феодоровне, одной из первых прославленной в сонме новомучеников, начертаны святейшие для христиан слова: "С покаянием", а что изменилось в нашей жизни? Словами, даже самыми высокими, не восстановишь попранную правду. "Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши", - говорит Христос, - сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы. Пока сердце не омоется покаянием, кроме надписи на памятнике ничего не будет, ни внутри нас, ни в обществе, - солью, потерявшей силу, будут эти слова, и они не откроют ни нам, ни другим Царства Божия. 

* * *

Церковь призывается к исповедничеству, если не к мученичеству в мире, где власть мамоны стремится получить полноту власти, прикрываясь святыней, чтобы творить беззаконие и уподобляется тем самым ангелу сатанину. Вот почему апостол Павел говорит, что сила сильных - ничто перед Богом, и что немощь человеческая, когда она с Богом, ее может всегда превозмочь.

"Диавол солгал, сказав: "Вся власть предана мне, и я кому хочу, даю ее", - писал во II веке святой Ириней Лионский. - Ибо не он управляет царствами в этом мире, но Бог. Власть установлена Им для пользы народов. Не диаволом, который никогда не знает покоя, и еще менее желает, чтобы народы жили в мире, но Богом, с тем, чтобы они не пожирали друг друга, как рыбы, но противостояли многоразличной несправедливости мира, утверждая закон".

Что бы ни происходило, идеал православной монархии не может для нас померкнуть. "Назначение власти не в том, чтобы превратить общество в рай - писал русский философ, - а в том, чтобы не допустить на земле ада". Эта трезвая мысль становится реальной только тогда, когда вектор власти сознательно направлен к Богу, в противном случае, избежать сползания или провала во ад невозможно. Вопрос в том, как нам выбраться из ада, в котором мы оказались.

1994 г.

  

Церковь устояла в любви

Слово в день убиения Царской Семьи

 Праздник русских святых был установлен в 1918 г. на всероссийском церковном соборе, когда начались открытые гонения на Церковь. В годину кровавых испытаний требовалась особая поддержка русских святых, реальное знание того, что мы не одиноки на крестном пути. Церковь находилась в муках рождения бесчисленных новых святых. Святые связаны друг с другом, и одно из самых замечательных событий нашего времени - благословение Святейшего Патриарха Алексия II на построение в Екатеринбурге храма всех русских святых на месте взорванного Ипатьевского дома, где 17 июля 1918 года была расстреляна Царская семья. Конечно, это означает не что иное, как признание Патриархом святости Царственных мучеников.

Тем не менее, все не так просто. Противники канонизации Государя рассуждают о неудачах или удачах его политики, как будто это должно быть условием святости. Святые прославляются не за внешние заслуги, даже и перед Церковью, а за подлинную причастность к тайне Боговоплощения. Благодаря русским святым земля наша процветала в искусстве и экономике, но они никогда не были защитниками национального или государственного могущества самого по себе.

Те, кто протестует против канонизации последнего русского Царя, говорят, что он принял смерть не как мученик веры, но как политическая жертва среди других миллионов. Нельзя не отметить, что Царь здесь не представляет никакого исключения: величайшая ложь коммунистического режима заключалась в том, чтобы представить всех верующих как политических преступников. Замечательно, что во время Страстей из всех обвинений, выдвинутых против Него, Христос отверг только одно - именно то, которое представляло его в глазах Пилата политическим деятелем. "Царство мое не от мира сего" - сказал Господь. Именно это искушение, попытку превратить его в политического мессию, Христос постоянно отметал, исходила ли она от искусителя в пустыне, от самого ли Петра, или от учеников в Гефсимании: "Возврати меч твой в его место". В конце концов то, что произошло с Государем, можно понять только через тайну Христова Креста. Исследователю важно найти такую позицию, где участвует промысел Божий, где политика поставлена на свое место, и где оправдан взгляд на историю, вполне соответствующий церковной традиции и вере наших отцов.

 

* * *

Русская Церковь знает такой вид святости, как страстотерпчество: прославляет тех, кто терпел страдания. Среди славного лика святых в сердце русского народа святые князья-страстотерпцы занимают особое место. Они не были замучены за исповедание своей веры, а стали жертвами политических амбиций, вызванных кризисом власти. Поражает сходство их невинной смерти со страданиями Спасителя. Как Христос в Гефсимании, первые русские мученики Борис и Глеб были захвачены хитростью, но не проявили никакого сопротивления, несмотря на готовность их приближенных заступиться за них. Как Христос на Голгофе, они простили своих палачей и молились за них. Как Спаситель в предсмертной муке, они испытывали искушение поступить по своей воле, и, как Он, отвергли его. В сознании юной Русской Церкви это соединилось с образом той невинной жертвы, о которой говорит пророк Исаия: "Как овца, Он был веден на заколение, и как непорочный агнец перед стрегущим его, безгласен". "Повар же Глеба по имени Турчин, - пишет летописец, - зарезал его, как ягненка". Точно такими же страстотерпцами были князья Киевский и Черниговский Игорь, Тверской князь Михаил, царевич Дмитрий Угличский, и князь Андрей Боголюбский.

В страданиях и смерти этих святых есть многое, объединяющее их с судьбой Царственных мучеников. Бессонная ночь Государя Николая II в молитве и слезах в вагоне на станции Псков в черный год отречения, предсказанный святыми, сравнима с Гефсиманией Бориса и Глеба тем началом его крестного пути, когда, как записал он в своем дневнике, были кругом "измена и трусость, и обман". И Царь не захотел бороться за власть, боясь стать причиной нового кровопролития на русской земле, без того уже истерзанной войной и междоусобицей.

Поразительно, между прочим, что этот момент используется, как козырь противниками канонизации: наверное, не найдется ни одной газеты, где не было бы статей на эту тему. Сам факт смелого обсуждения такой глубоко богословской проблемы в светской печати как бы уже говорит о смешении церковных и мирских понятий у их авторов. То, что убедительно для неверующих с точки зрения мирской мудрости и нравственности - например, полукритика-полузащита сергианства - с духовных позиций может оцениваться совсем иначе. Неужели не видно, что в атмосфере страха и предательства, которая окружала тогда Государя, уже было начало революционного насилия, завершившегося кровавой бойней в Ипатьевском доме! Царь "не имел ни вида, ни добрЧты", и в этом предании его себя до конца в волю Божию напрасно было бы искать какой-либо земной успех. Именно в этом поражении его была уже мученическая победа, которая не от мира сего.

 

* * *

Чисто фактически, между прочим, это не было никак отречение от сана, а передача наследия брату Михаилу, "трагическая попытка спасти монархию", как пишет Шульгин. Иногда эти авторы, следуя своей внешней, формальной логике, доходят до кощунства, что на его, Государевой, совести кровь последующих миллионов жертв, миллионы растленных атеизмом. При этом лично Государь, считают они, может быть святым. Это фантастическое богословие, на самом деле - естественное продолжение тех статей, где утверждается допустимость личного греха ради общего спасения. Столь же странно звучит здесь интерпретация ответственности одного человека за грехи других людей. В каждом катаклизме, говорим мы, есть репетиция конца света. Князь мира сего возымеет такую силу, что "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?" Но неужели немногие, верные до конца, будут обвинены за всеобщую апостасию? Разве нужно доказывать, что Царь может приближаться к святости Самого Христа, однако отступление вокруг него может быть сколь угодно великим, так что весь народ, считающийся богоизбранным, будет кричать: "Распни, распни его!"

Невежество или сознательная ложь - утверждение этих авторов, будто Царь получил в управление благополучную державу? Как будто не было до последнего царствования нигилистов, как будто уже в программе декабристов не было обязательным пунктом уничтожение Царского рода, и в дальнейшем не подвергалась жизнь царей каждодневной опасности от террористов! Как будто не пророчествовали святые Игнатий Брянчанинов и Феофан Затворник о скорой и страшной катастрофе за грехи русского народа!

И, конечно, ссылка на богословие движений типа "Земщины" в качестве аргумента против канонизации, выглядит не более убедительно, чем указание на секту иоаннитов у тех, кто протестует против прославления праведного Иоанна Кронштадтского. И пожелания этих писателей, чтобы комиссия по канонизации не спешила поддаваться давлению общественного мнения, в данном случае означает не что иное, как игнорирование основного принципа канонизации, ибо в церковном народе Царь-мученик давно почитается, как святой.

 

* * *

И в обстоятельствах смерти святого князя Игоря - в том, что он был убит, когда не мог уже угрожать ничьей власти, в предсмертной молитве перед иконой Божией Матери - есть что-то до боли роднящее его с екатеринбургским пленником. Та же скорбь, и та же молитва, которой молились Царственные мученики за последним богослужением, те же наглые издевательства разнузданной стражи и звериная ярость толпы, как при убийстве святых князей Игоря, Михаила и Андрея. Тот же ужас, вплоть до поразительного, более, чем только внутреннего, совпадения подробностей. Кажется, вслушайся, и услышишь в глубине древних веков, как эхо, гремящие выстрелы наганов из подвала Ипатьевского дома. Те же надругательство над мертвыми телами и сатанинское неистовство, с которыми уничтожалась всякая память о них, и даже о доме, где произошло преступление, как будто происшедшее с древними князьями, при всей их непохожести и единственности, постепенно создает, дополняя все новыми чертами, одну завершающую подвиг страстотерпчества картину. И долго нам еще предстоит осознавать, что не только цареубийство, но и детоубийство - начало уничтожения и разорения миллионов христианских семей - означает это событие века.

 

* * *

Несколько лет назад, в праздник преподобного Сергия в присутствии новоизбранного Патриарха, епископов и множества паломников, собравшихся со всех концов света в центре русского Православия, молодой игумен после Литургии произнес продолжительную проповедь с подробным описанием жизни не преподобного Сергия, как ожидалось в этот праздник, а Государя, убийство которого произошло в самый канун памяти преподобного. Как преподобный Сергий был знамением духовности для древней Руси, так Государь - для нашего времени, и все самые близкие к нам по времени и по духу святые, пророчествуя о будущих судьбах России, как бы устремлены к тайне Ипатьевского дома.

Преподобный Серафим Саровский, второе обретение мощей которого с такой надеждой праздновала недавно вся православная Россия, предсказал великое торжество и радость, которые будут, когда Царская фамилия приедет и посреди лета будут петь Пасху. А что после будет, - говорил он со скорбью, - ангелы не будут успевать принимать души. Царская Семья действительно посетила Саров и Дивеево в дни обретения мощей преподобного в 1903 году, Государь с архиереями нес раку со святыми мощами его, и народ пел Пасху. Приближалась та великая скорбь, которая должна была посетить Россию после прославления его мощей. Тот Царь, - говорил преподобный Серафим, - который меня прославит, - и я его прославлю.

Великий литургийный чудотворец и пророк, святой праведный Иоанн Кронштадтский, явивший силу Церкви в то время, когда бЧльшая часть интеллигенции отходила от веры, сея смуту в народе, не переставал взывать с амвона: "Кайтесь, кайтесь, приближается ужасное время, столь опасное, что вы и представить себе не можете!" Он говорил, что Господь отнимет у России Царя, и попустит ей столь жестоких правителей, которые всю землю Русскую зальют кровью, что хранитель России после Бога есть Царь, а враги наши без него постараются уничтожить и самое имя России.

 

* * *

Церковь не канонизирует никакой политики, но царская власть - особое христианское служение помазанника Божия, призванного к защите Церкви и православной государственности, и потому она, как пишет святой Феофан Затворник, - то удерживающее, которое замедляет явление антихриста. Правление и порядки, построенные не на христианских началах, будут благоприятны для раскрытия устремлений антихриста. Это не обязательно должен быть тоталитаризм - это могут быть республики и демократии с их принципом плюрализма, все более утверждающим равенство добра и зла. Антихристу важно, чтобы такие порядки были всюду, и потому революция в России имела исключительное духовное значение для всего мира. Все силы зла были напряжены здесь, все средства были хороши, чтобы свалить Царя, а цель, которая стояла за этим, была одна: разрушить Церковь и погубить каждого из ее членов, поставив их перед страшным выбором отступничества или мученичества.

Зло раскрылось в те дни, кажется, в предельной полноте, но не темным ужасом веет от тех дней, а радостью пасхальной победы. Святые мученики и исповедники явились победителями зла. Победа их в том, что они приняли крест Христов, как исполнение заповеди о любви к Богу и человеку. Не тем поражает жизнь новых святых, что с потрясающей достоверностью воскрешает в наши дни древние чудеса, а тем, что доказывает: не бывает таких обстоятельств, когда исполнение заповеди Божией становится невозможным.

Первомученик митрополит Владимир Киевский перед расстрелом, воздев руки вверх, так молился Богу: "Господи, прости моя согрешения, вольная и невольная, и приими дух мой с миром". Потом он благословил палачей обеими руками и сказал: "Господь вас благословляет и прощает". Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, основательница знаменитой Марфо-Мариинской обители милосердия, перед тем, как озверевшие палачи сбросили ее и других узников в шахту рудника и закидали гранатами, произнесла молитву Спасителева заступничества: "Господи, прости им, не знают, что творят!" Прихожанка нашего храма Мария Захаровна рассказывала мне о двух своих дядях, Алексее и Василии, как их взяли за то, что они когда-то прислуживали в церкви. Она знала, кто на них донес, и когда ее сердце закипело от гнева, они явились ей во сне и сказали: "Ничего не делай этим людям. Больно сладко пострадать за Христа".

Исполнив заповедь о любви до конца, засвидетельствовав кровью своей, что человека, верного Богу, никто не может заставить отречься от заповеди о любви к человеку, святые мученики посрамили древнего человекоубийцу. Они обрекли на поражение дело Маркса-Ленина, которые ради любви к человеку звали к освобождению человечества от заповеди о любви к Богу, и, преуспев в этом, развязали такую энергию ненависти в мире, что, казалось, погибнет жизнь во всех ее проявлениях, и никто не устоит, чтобы не ответить на ненависть еще большей, открытой или затаенной ненавистью, подтверждая истину слов: "Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме".

Но мир не погрузился во тьму, Церковь устояла в любви. Есть одна только святость - быть любящим человеком, и обретается эта святость, будь то мученики, преподобные, или Христа ради юродивые, - не меньшим, чем смерть на кресте. Святой Силуан, подвизавшийся на Афоне в подвиге молитвы, в те самые страшные годы испытаний Церкви, свидетельствует вместе с новомучениками всей своей жизнью об одной-единственной тайне: кто не любит врагов, то есть всякого без исключения человека, тот еще не достиг любви Христовой.

Преподобный Серафим Саровский в пророческом видении созерцал всю нашу землю, покрытую, как бы дымом, молитвами русских святых, и сугубое благоухание кадильное исходит от Распятия, которое стоит сейчас на пустыре на месте разрушенного Ипатьевского дома.

Великая Княжна Ольга писала из Тобольска: "Отец просит передать всем тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил, и за всех молится, чтобы не мстили за себя, чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь".

Один священник в день своей смерти сказал: "Тот, кто страдает и любит, может многое - он может самое большое по отношению к миру, больше невозможного". Это тайна Церкви, пасхально радостной и гонимой, от апостолов, первомучеников и до наших дней, от первых русских святых Бориса и Глеба до последнего нашего святого Царя. Архидиакон Стефан, окруженный предателями и убийцами, которые рвались сердцами своими и скрежетали зубами, воззрел на небо и увидел отверзшиеся небеса и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога, и, когда его побивали камнями, молился, преклонив колени: "Господи, не вмени им греха сего!"

Когда история идет вспять, предавая смерти свидетеля, каждая такая смерть отверзает небеса, изливая Божественную энергию любви, проникающую в мир, и Савл, одобрявший это убиение, по молитве мученика становится Павлом. Точно так же смертью новомучеников открылось небо в России для многих тысяч молодых людей наших дней, родители которых оказались не в состоянии дать им веру.

И в новом обществе, где организованная государством через средства массовой информации пропаганда растления и магии обретает характер войны против Церкви, может быть, более страшной, чем все прежние войны, - "Не бойтесь убивающих тело, а души не могущих повредить, ей, говорю вам, того бойтесь, кто по убиении может ввергнуть в геенну", - Церковь должна устоять, не ожесточиться и не раствориться. И это, как и прежде - единая тайна любви: только тот, кто не идет на компромисс ни с каким злом, способен молиться за убивающих его.

Пророчества русских святых о будущем возрождении России не исполняются магически, и покаяние нашего народа должно быть на той же глубине, на какой открывается святость, которую стяжали новомученики. Вот почему второе крещение Руси бессильно само по себе переломить духовную ситуацию в обществе, охваченном всеобъемлющим распадом. И до сих пор на пустыре, где был Ипатьевский дом, стоит лишь огромный крест, и строить храм на крови оказалось тяжелее, чем эту кровь проливать, и собирать камни Ипатьевского дома труднее, чем было их разбрасывать.

 

Явления силы Божией

Предисловие к четвертому сборнику "Чудес Царственных мучеников"

Когда пять лет назад я начал читать по радио "Радонеж" свидетельства о чудесах Царственных мучеников, я не мог предположить, что эти передачи вызовут такой отклик. С тех пор вышли четыре сборника чудес Царственных мучеников, готовится к изданию пятый и поток свидетельств не иссякает. Конечно же, как всегда не все свидетельства равноценны. Кто-то, перелистывая страницы, говорит:

- Это не настоящее чудо.

- Как же, смотри, еще одно чудо! Это уж, несомненно, настоящее. И еще одно, и еще, и еще…

Одно чудо подтверждает другое, каждое новое, следуя за другим, подтверждает истину и правду предыдущего, и вместе они создают радость среди тех, кто потерял радость и надежду, среди безнадежно отчаявшихся, утверждают веру тех, у кого вера слаба, воодушевляют добрых тверже идти путем добра и обращают заблудших к покаянию.

Как в Евангелии Богоизбранный народ, слыша слова истины и видя явления силы Божией, так сегодня русский православный народ, хранитель благочестия, радуется о Царе-мученике, и вести о его чудесах распространяются повсюду.

И вот, наконец, чудо с иконой, источающей благоуханное миро, которое началось 7 ноября прошлого года и до сих пор не перестает. На крестном ходе в Москве в день рождения Царя-мученика 19 мая этого года свидетелями благоуханного мироточения были пять тысяч человек. Икона переходит из храма в храм, заполняя своим благоуханием всю Церковь. В каждом свидетельстве о чудесах Царственных мучеников есть некое благоухание любви, а здесь это дается ощутить всем, видимым образом, для того, чтобы все видели и чувствовали это помазание святости на Царе-страстотерпце. И для того, наверное, чтобы все понимали, что царское Христово помазание остается на нашем Государе несмотря на низвержение его с престола. Поскольку главным преткновением в вопросе о канонизации Царя-мученика до сих пор для многих остается его насильственное отречение, мы получаем в ответ свидетельство небес.

Этими чудесами, этим чудом будут посрамлены очень многие. Что после этого можно сказать? Не объявить же тысячи людей сумасшедшими! Для всех противящихся это "запах губительный на смерть", как говорит апостол Павел, а для нас - "это запах живительный на жизнь". Причастность Царя-мученика в полноте тайне Креста и Воскресения, тот запах, в котором сегодня больше всего нуждается наша Церковь и наша Россия.

Бог совершает чудо через Своего святого мученика Царя, чтобы среди нынешнего злосмрадия греховного мы услышали благоухание духовное, чтобы выпрямились согнутые к земле от уныния души наши и исполнились радости, принося благодарение Богу. Мы нуждаемся в этом благоухании, явном чуде близости Божией. Если Господь, дивный во святых Своих, не подойдет к нам, мы останемся во тьме и умрем в грехах наших, как Он Сам сказал: "Если вы не узнаете, что это Я, то умрете в грехах ваших" (Ин. 8, 21). Сегодня душа народа нашего больна, связана грехом и не имеет силы стряхнуть с себя чары лжи и подойти поближе к истине. Но горе нам, если Христос подходит к нам, а мы не хотим замечать этого. Сатана идет в наступление, не страшится даже публичного глумления над иконами; в России и во всем мире утверждается растление детей под защитой государственного закона, происходит открытое массовое убийство невинных людей, и вот, эта икона - знак, как говорят святые отцы, воплощения Божия. Знак, что тот, кто изображен на ней, приобщился до конца тайне воплощения Божия - эта икона благоухает.

Как всегда, благодать Божия дается не только в утешение, но и укрепление наше накануне новых испытаний. Не случайно это чудо явлено миру незадолго до начала натовских операций по истреблению сербского православного народа, который так почитает Государя Николая II. Божий суд близок, и чудо дается нам в напоминание, что покаяние, то есть прославление Царя, нельзя откладывать.

Сейчас многие иконы мироточат, но чтобы было благоухание такой силы - это можно сравнить только с Иверской Монреальской иконой Божией Матери, благоуханное мироточение которой, кстати сказать, началось сразу же после прославления Русской Зарубежной Церковью Царственных мучеников и всех новых мучеников и исповедников Российских.

Все могут видеть теперь, каким необычайным чудом стали Царственные мученики в православном народе. В нашем храме эта икона была в течение почти всего Великого Поста, и каждый день толпы людей шли как на Пасху. Навсегда запомнятся эти дни: еще зима, хотя март. Повсюду мертвые ветви, деревья заледенели, но весна уже идет. В мире зима и весна одновременно. Но мы знаем, что завтра все будет в цветах, в благоухании, которое в Церкви мы уже ощущаем.

Чудеса! Прямо не верится - восклицает какая-то женщина, стоящая в народе. Чудо, оно и есть именно это - одновременно в него веришь и не веришь. Видишь ты или не видишь? Сон это или явь? На лицах изумление и недоверие - если бы сама это не увидела, я бы просто не поверила. Такое первый раз в моей жизни. Всю жизнь прожила и не думала, что такое может быть со мною.

Люди стоят перед чудотворной иконой Царя-мученика и спрашивают, какую службу совершать перед нею: молебен или панихиду?

- Перед иконой панихид не служат. Сколько существует Церковь, никогда такого не было, чтобы перед иконой служили панихиды.

- А почему икона написана в честь того, кто официально еще не канонизирован?

- А почему она мироточит, не переставая, и исцеляет?

Впрочем, мы, наверное, не дерзнули бы совершать молебны перед иконой Царя-мученика, если бы частью Православной Церкви он уже не был бы прославлен. И все-таки здесь совершенно особого рода явление. В Сербской Церкви Государь тоже официально до сих пор не канонизирован: там ждут его прославления в России. Тем не менее, очень во многих храмах там можно видеть его иконы. А недавно мне прислали из Америки приходской листок одного греческого храма (это "новостильный" приход, не имеющий никакого отношения к Русской Зарубежной Церкви). В расписании богослужений на 4 июля значится: "Память святых Царственных мучеников Российских".

Может быть, Церковь возвращается к древним временам - к той же глубине скорбей и благодати, во всяком случае невозможно отвергать то, что запечатлено Духом Святым. Церковь не создает новых святых - святые это те, кто помазаны Самим Господом в Его Царстве. Единственное, что может сделать Церковь, водимая Духом Святым, - прославить праведников, которые обрели благодать перед Богом, и призвать всех верных обращаться к ним.

Для официального прославления святого, как известно, всегда требовались два условия: глубокое народное почитание и посмертные чудеса. При знакомстве с опубликованными уже материалами к канонизации Царя-мученика невольно вспоминается резолюция недовольного цензора на первом варианте жития преподобного Серафима Саровского: "Слишком много чудес". В случае с Царем-мучеником можно также добавить: "Слишком глубокое народное почитание". Как тут не воскликнуть словами Царской резолюции на тех же материалах к канонизации преподобного Серафима: "Немедленно прославить"!

Афонские старцы говорят, что никто не может увидеть святость другого человека, если он сам непричастен ей. Думается, совсем не случайно, что именно в правление Государя Николая II было прославлено больше святых, чем за весь период начиная с Петра I. Несомненно, рукою Государя водил Дух Святой, во исполнение пророчества Преподобного: "Тот Царь, который меня прославит, и я его прославлю".

В прославлении Царя-мученика Николая вместе с преподобным Серафимом принимают участие все святые, в земле нашей просиявшие, и прежде всего - все новомученики и исповедники Российские, - вся Церковь небесная и земная. 

* * *

Блаженный Августин настойчиво повторял, что долг христианина - сообщать о чуде исцеления или помощи Божией незамедлительно. Он не мог понять, почему, например, люди, живущие в одном городе, остаются в неведении о чуде, которое на самом деле дано всем, а не одному только получившему исцеление. На следующий день после совершения чуда он сообщал о нем в проповеди народу. И были случаи, когда другие болящие, принося Богу молитву благодарения за совершенное чудо, сами исцелялись.

Нам известно немало случаев, когда верующие люди после чтения о чудесах Царственных мучеников, обретали веру в их заступничество и сами получали такую же помощь в подобных обстоятельствах. Мы получили несколько свидетельств о том, как иконочки, на мгновение приложенные к мироточивому образу, сами начинали источать благоухание, продолжавшееся потом в течение нескольких месяцев.

Но есть чудеса, которые совершаются не немедленно, а постепенно - может быть, через месяцы и даже через годы, как бы естественно: выздоровление от смертельной болезни, восстановление безнадежно разрушенных отношений. На самом деле все совершает благодать Божия, предстательством любимого нашего святого. И именно так совершает, как это спасительнее всего для нас.

И есть также еще такие особенные, быть может, самые великие чудеса, с которыми не всякий может обратиться в комиссию по канонизации. Они связаны с избавлением от мучительных, позорных грехов, а открывать тайну исповеди всему миру, подписавшись полным именем и фамилией, кажется невозможным. Вот одно типичное из такого рода писем, которое я получил из Америки: "Ваши книги о чудесах очень ободряют, дают надежду на будущее. Я молюсь Царю Николаю за родственника в Москве, который страдает алкоголизмом. Я ему так и писала: "Не ругай Царя, потому что я ему молюсь, чтобы ты не пил". Недавно получила письмо, что он уже пятый месяц не пьет (пишу это Вам лично, не для публикации, пока не получу от них разрешения на это)". Я привожу это письмо без всяких имен, только для того, чтобы было понятно, о каких ситуациях идет речь.

Один близко знакомый мне священник рассказал недавно о чуде с его духовным чадом в храме, куда привезли мироточивую икону Царя-мученика. Женщина, много лет страдавшая нечистой привязанностью к женатому человеку, встав перед иконой, сказала: "Святой Царь-мученик Николай, ты был для верных образом христианской семьи. Я ни о чем не прошу тебя, только об избавлении от этой моей несчастной болезни". И она тотчас ощутила в своем сердце освобождение от мучившей ее страсти. С тех пор прошло уже немало времени, и она живет спокойно, не чувствуя ничего греховного по отношению к тому человеку, с радостным удивлением принося молитву благодарения за происшедшую с ней перемену. Мне известно немало подобных свидетельств.

Священник рассказал мне, какая с ним случилась беда. По дьявольскому навету он подвергся осквернению грехом накануне служения Божественной Литургии. Он был в отчаянии, совесть обличала его, говоря, что он не может совершать служение Литургии, не принеся покаяние в исповеди, и в то же время он не имел возможности отменить богослужение, когда народ уже начал заполнять храм. "Тогда я, - говорит батюшка, - зная из своего опыта о скорой помощи Царственных страстотерпцев, встал перед иконой мученика-Царя и стал умолять его о заступничестве перед Богом. Через несколько минут в храме появился никогда не бывавший в нем ранее заштатный священник, которому я мог исповедаться и с чистой совестью приступить к служению Божественной Литургии".

Одна принявшая несколько лет назад крещение женщина рассказывала, что у нее был рак и ей уже сделали операцию. Так сложились обстоятельства, что ей не удавалось пригласить священника, чтобы он пособоровал и причастил ее. Она помолилась святителю Николаю и Царю-мученику. Через несколько дней она увидела во сне Государя. И самое главное, Господь дал ей через это видение понять, что она поражена раком более убийственным, чем тот, прооперированный. Она забыла о своих обетах крещения, все меньше и меньше молилась, не исповедовалась и не причащалась, стала увлекаться астрологией, все более отдавая всю себя, тело и душу, смерти. Она опомнилась и покаялась священнику, получив предстательством Царя-мученика прощение от Бога. Во время таинства соборования уверенность, что ей будет даровано физическое исцеление, исходила из ее исцеленного сердца. Это было начало новой жизни, сияющей радостью, о которой она не могла и помыслить.

Самое великое чудо - не просто исцеление физическое, не просто восстановление былого могущества нашего Отечества, это - избавление от греха, от отчаяния, от внутреннего ада, в котором люди живут. А затем уже и от внешнего, сливающегося сегодня с внутренним. Чудеса Царственных мучеников, как все подлинные Божии чудеса, всегда неразрывно связаны с чудом прощения греха, с освобождением от власти диавола, с принятием Духа Святого, с обновлением веры в Бога Живого, с доверием к Богу, ведущему Свою Церковь через скорби и гонения к славе вечной.

1999 год

 

Подвиг исповедничества Царя-мученика Николая II в его отречении от престола

 Тайна беззакония раскрывается не в одних только наших личных грехах, нашем личном отвержении Бога. Существует организованное, государственное противление Богу, которое раскрывается в истории. Весь Ветхий Завет повествует о борьбе языческих народов против богоизбранного народа, и Новый Завет в Откровении Иоанна Богослова говорит о том же самом, только на еще большей глубине.

Недавно прославленный сербский святой, преподобный Иустин Попович, писал: "В наше время существует немного людей с живым ощущением истории. Обычно события оцениваются фрагментарно, вне их исторической целостности. Эгоистическое ослепление, будь то индивидуального, национального или классового характера, заключает человеческий дух в беспросветные норы, где он мучается в своем собственном аду. Выхода оттуда нет, потому что нет человеколюбия. Не может человек выйти из своего адского солипсизма, если подвигом самоотверженной любви не перенесет душу свою в других людей, служа им евангельски преданно и искренно. Меня всегда радует, когда я среди интеллигентов встречаю человеческое существо, обладающее здоровым чувством истории".

Убийство Царя Николая Александровича является центральным событием истории XX столетия. В оценке этого события поразительное даже не искажение, а просто отсутствие какой бы то ни было христианской историософии проявляют некоторые богословы. Всячески противясь канонизации Царя, они упорно рассматривают его мученическую кончину как кончину одного из рядовых членов Церкви во времена самых жестоких в истории гонений. А что касается того, что он был Царь, говорят они, это "политика", от которой Церковь должна держаться подальше.

Создается впечатление, что профессора богословия никогда не слыхали учения святых отцов о значении законной государственной власти как удерживающего пришествие антихриста. И им незнакомы высказывания множества русских святых об исключительном значении православной России для судеб мира, так что в уничтожении российской православной монархии ясно просматривается замысел врага рода человеческого уничтожить Православие и Россию, и ускорить гибель мира.

Напомним еще раз известное. В 1871 году великий старец Оптинский преподобный Амвросий дал свое истолкование одного знаменательного эсхатологического сновидения. Сущность этого сновидения, или откровения, была выражена словами уже почившего митрополита Филарета Московского: "Рим, Троя, Египет, Россия, Библия". Главный смысл толкования этих слов сводится к тому, что здесь показана кратчайшая история мира с точки зрения истинной Церкви Христовой: Рим с первоверховными апостолами Петром и Павлом; Троя, то есть Малая Азия, с семью малоазийскими Церквами святого Иоанна Богослова и Константинополем святого Андрея Первозванного; Египет с отцами-пустынниками. Четыре страны: Рим, Троя, Египет и Россия символизируют эту Церковь. После расцвета жизни во Христе и падения первых трех показана Россия, после России иной страны не будет. И преподобный Амвросий пишет: "Если и в России ради презрения заповедей Божиих и ради ослабления правил и постановлений Православной Церкви, и ради других причин оскудеет благочестие, тогда уже неминуемо должно последовать конечное исполнение того, что сказано в конце Библии, то есть в Апокалипсисе святого Иоанна Богослова".

Присутствие тайны беззакония зримо даже во внешних обстоятельствах екатеринбургского злодеяния. Как отмечал еще генерал Дитерихс, династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась в Ипатьевском доме города Екатеринбурга. Слугами веельзевула, которые скоро будут строить общественные туалеты на месте алтарей и взорванных храмов, сознательно было выбрано и место, и день преступления, совпавший с днем памяти святого князя Андрея Боголюбского - того князя, который если не по имени, то по существу был первым русским царем.

Враги прекрасно понимали, что уничтожение "всей великой ектении", по выражению Ленина и Троцкого, явится поруганием той клятвы верности перед Крестом и Евангелием, которой поклялся русский народ на соборе 1613 года, строить жизнь во всех ее сферах, в том числе государственной и политической, на христианских принципах.

 

* * *

Как известно, сегодняшние хулители Государя, и слева, и справа, постоянно ставят ему в вину его отречение. К великому сожалению, для многих, несмотря ни на какие объяснения, в вопросе канонизации это до сих пор остается камнем преткновения и соблазна, в то время, как это явилось величайшим проявлением его святости.

Говоря о святости Царя Николая Александровича, мы обычно имеем в виду его мученический подвиг, связанный, разумеется, со всей его благочестивой жизнью. Но следовало бы внимательнее всмотреться именно в подвиг его отречения - подвиг исповедничества.

Мы не раз говорили о том, что здесь раскрылся его подвиг смиренного принятия воли Божией. Но исключительное значение имеет и то, что это подвиг сохранения в чистоте церковного учения о православной монархии. Чтобы яснее это понять, вспомним, кто добивался отречения Государя. В первую очередь - те, кто добивались поворота русской истории к европейской демократии или, по крайней мере, к конституционной монархии. Социалисты и большевики явились уже следствием и крайним проявлением материалистического понимания истории.

Известно, что многие из тогдашних разрушителей России действовали во имя ее созидания. Среди них много было по-своему честных, мудрых людей, которые уже тогда искали, "как обустроить Россию". Но это была, как говорит Писание, "мудрость земная, душевная, бесовская". Камень, который отвергли тогда строители, был Христос и Христово помазание.

Помазание Божие означает, что земная власть Государя имеет источником Божественную. Отречение от православной монархии было отречением от божественной власти. От власти на земле, которая призвана направлять общее течение жизни к духовным и нравственным целям - к созданию условий, максимально благоприятных для спасения многих, власти, которая "не от мира сего", но служит миру именно в этом, высшем смысле. Разумеется, "любящим Бога все содействует ко благу", и Церковь Христова совершает спасение при любых внешних условиях. Но тоталитарный режим и, в особенности, демократия создают атмосферу, в которой, как мы видим, среднему человеку не выжить.

И предпочтение иного рода власти, обеспечивающей прежде всего земное величие, жизнь по своей, а не Божией воле, по своим похотям (что называется "свободой") не может не привести к восстанию на Богом установленную власть, на Помазанника Божия. Произошла революция - переворот божественного и нравственного порядка, и на какой глубине эта революция раскрывается сегодня, не надо никому объяснять.

Большинство участников революции действовали как бы бессознательно, однако это было сознательное отвержение Богом данного порядка жизни и Богом установленной власти в лице Царя, Помазанника Божия, как сознательным было отвержение Христа Царя духовными вождями Израиля, как это описано в Евангельской притче о злых виноградарях. Они убили Его не потому, что не знали, что Он Мессия, Христос, а именно потому, что знали это. Не потому, что они думали, что это лжемессия, который должен быть устранен, а именно потому, что они видели, что это подлинный Мессия: "Придем, убьем Его, и наследство будет наше". Тот же тайный Синедрион, вдохновляемый диаволом, направляет человечество к тому, чтобы оно имело жизнь, свободную от Бога и от заповедей Его - чтобы ничто не мешало им жить, как им хочется.

В этом смысл "измены, трусости и обмана", окружавших Государя. По этой причине святой Иоанн Максимович сравнивает страдания Государя в Пскове во время отречения со страданиями Самого Христа в Гефсимании. Точно так же сам диавол собственной персоной присутствовал здесь, искушая Царя и весь народ вместе с ним, (и все человечество, по слову П. Жильяра), как некогда он искушал Самого Христа в пустыне, царством мира сего.

В течение столетий приближалась Россия к Екатеринбургской Голгофе. И вот, здесь древний соблазн раскрылся в полноте. Как диавол искал уловить Христа через саддукеев и фарисеев, ставя Ему неразрываемые никакими человеческими ухищрениями сети, так через социалистов и кадетов диавол ставит Царя Николая перед безысходным выбором: либо отступничество, либо смерть. Им нужно было показать, что вся власть принадлежит им, вне зависимости от какого-то Бога, а благодать и истина Помазанника Божия нужны только для украшения того, что им принадлежит. Это означало бы, что любое беззаконие, которое совершит эта власть, будет совершатся как бы по прямому благословению Божию. Это был сатанинский замысел - осквернить благодать, смешать истину с ложью, сделать бессмысленным, декоративным помазание Христово. Создалась бы та "внешняя видимость", в которой, по слову святителя Феофана Затворника, раскрывается тайна беззакония. Если Бог становится внешним, то и православная монархия, в конце концов, становится только украшением нового мирового порядка, переходящего в царство антихриста. И покуда существует человеческая история, враг никогда не оставит этого замысла.

Царь не отступил от чистоты помазания Божия, не продал божественного первородства за чечевичную похлебку земного могущества. Само отвержение Царя произошло именно за то, что он явился исповедником истины, и это было не что иное, как отвержение Христа в лице Помазанника Христова. Смысл отречения Государя - спасение идеи христианской власти, и потому в нем надежда на спасение России, через отделение верных данным Богом принципам жизни, от неверных, через очищение, которое наступает в последующих событиях. Подвигом Царя в отречении, таким образом, развенчиваются все ложные устремления тогдашних и нынешних устроителей земного царства, отвергающих Царство Небесное. Утверждается высшая духовная реальность, определяющая все сферы жизни: первое должно стать на первом месте, и только тогда все остальное займет свое должное место. На первом месте Бог и правда Его, на втором - все остальное, в том числе православная монархия.

Как до революции, так и теперь главная опасность заключается во внешней видимости. Многие верят в Бога, в Его промысел, стремятся установить православную монархию, но в сердце своем полагаются на земную силу: на "коней и на колесницы". Пусть, говорят они, все будет как самый прекрасный символ: крест, трехцветное знамя, двуглавый орел, а мы будем устраивать свое, земное, по нашим земным понятиям. Но мученическая кровь Царя обличает отступников, как тогда, так и теперь.

 

* * *

"Однако, - говорят противники Государя, - если это была верность принципам чистой монархии, то она слишком дорого стоила русскому народу. Слишком много бед пришлось испытать после этого России".

Поразительно, как они и тогда, и теперь хотят перевернуть все с ног на голову - потому что именно в этом и заключалась высота святости, явленной Государем в подвиге отречения: в его способности измерять все духовным, вечным измерением.

Вряд ли Царь мог предвидеть, какие ужасные события последуют за его отречением, потому что чисто внешне он отрекся от престола, чтобы избежать бессмысленного пролития крови. Однако глубиною ужасных событий, которые открылись вслед за его отречением, мы можем измерить глубину его страданий в его Гефсимании. Царь ясно сознавал, что своим отречением он предает себя, свою семью и свой народ, который он горячо любил, в руки врагов. Но важнее всего была для него верность благодати Божией, принятой им в таинстве миропомазания ради спасения вверенного ему народа.

Ибо все самые страшные беды, какие только возможны на земле: голод, болезни, вымирание народа, от которых, конечно, не может не содрогаться человеческое сердце, не идут ни в какое сравнение с вечным "плачем и скрежетом зубов" там, где нет покаяния. И, как сказал пророк решающих событий русской истории, преподобный Серафим Саровский, если бы знал человек, что есть жизнь вечная, которую Бог дает за верность Ему, то согласился бы тысячу лет (то есть до конца истории, вместе со всем страдающим народом) терпеть любые муки. А о скорбных событиях, последовавших за отречением Государя преподобный Серафим говорил, что ангелы не будут успевать принимать души - и мы можем сказать, что благодаря отречению Государя миллионы новых мучеников получили венцы в Царствии Небесном.

Можно делать какой угодно исторический, философский, политический анализ, но духовное вИдение всегда важнее. Нам известно это вИдение в пророчествах святого праведного Иоанна Кронштадтского, святителей Феофана Затворника и Игнатия Брянчанинова и других угодников Божиих, которые понимали, что никакие экстренные, внешние государственные меры, никакие репрессии, самая искусная политика не в состоянии изменить ход событий, если не будет покаяния у русского народа. Подлинно смиренному уму святого Царя Николая было дано увидеть, что это покаяние будет дано очень дорогою ценой. Все остальные рассуждения в этом свете исчезают, как дым.

 

* * *

Все наказания - лекарства, и чем горше болезнь, тем больнее врачевание. Если не обратитесь ко Господу, меч вас пояст, говорит Господь. Имеет ли значение, какой меч выберет Господь для нашего спасения! Если даже сокрушить одних врагов, то тут же на их месте возникнут новые, более страшные: "Как если бы кто убежал от льва, и напала на него медведица, и вскочит в дом и опрется руками своими о стену, и ужалит его змея (Амос. 5, 19)", или как другой пророк говорит: "…и будет: бежащий от страха впадет в пропасть, и вылезающая из пропасти попадет в сеть. Ибо окна небес отверзлись и трясутся основания земли" (Ис. 24, 17-18).

Спаситель предупреждает, что повторение грехов приведет еще к худшему: изгнанный нечистый дух приведет семь других, злейших себя. Мы более всего страшимся сегодня утраты независимости России, и это понятно. Но не следует путать следствие с причинами: все самые ужасные, самые разорительные иноземные нашествия - будь то Батый, Наполеон или Гитлер - ничто по сравнению с полчищами бесов, заполняющими все в народе.

Говорят, что существует сценарий окончательного уничтожения России, согласно которому будет спровоцирован "русский бунт, бессмысленный и беспощадный", а для "наведения порядка", будут введены войска НАТО, которые возьмут все в стране под свой контроль. Но вот - рассказывает о своих когда-то очень близких знакомых В. Г. Распутин - почтенная, вполне положительная, уважаемая всеми женщина спокойно смотрит изо дня в день порнографические видеофильмы вместе со своей дочерью. И нам ясно, что уже не надо вводить никаких войск - или наоборот, почему бы их не ввести - все и так занято сатаной.

В событии отречения Государя, таким образом, по сути преломляются, все главные события священной истории, смыслом которых всегда является одна и та же тайна. Для чего было египетское рабство и вавилонский плен в богоизбранном народе, если не для того, чтобы все упование его было на единого Бога? Наконец, что означала римская оккупация Израиля во времена земной жизни Спасителя? То же, что и октябрьская революция 1917 года с ее искушением земного благополучия без Бога.

В том-то и дело, что желание сохранить православную монархию любой ценой ничем не отличается от того безбожия, которое обнаружилось в насильственном ее уничтожении. Это была бы та же попытка найти твердую опору помимо Бога - эта опора всегда, по слову пророка, оказывается "подпорою тростниковою" - "когда они ухватились за тебя рукою, ты расщепился и все плечо исколол им, и когда они оперлись на тебя, ты сломался и изранил все чресла их" (Иез. 29, 7).

После отречения от Царя, в котором народ принял участие своим равнодушием, не могло не последовать небывалых доселе гонений на Церковь и массового отступничества от Бога. Господь очень ясно показал, чего лишаемся мы, лишаясь Помазанника Божия, и что обретаем. Россия тотчас же обрела помазанников сатанинских. А на новом этапе российской истории, когда снова решается судьба Царя и судьба России, так называемая демократия и даже декоративная конституционная монархия по странной закономерности вновь выходят на поверхность, грозя нам несравненно большими бедами.

Чем согрешаем мы, тем и наказываемся, говорит святитель Феофан Затворник, приводя различные примеры из отечественной истории. Ложное понимание Мессии как устроителя всемирного царства Израиля подчинило Израиль новому гигантскому царству, которое и поныне является символом всемирного владычества. Какая глубокая справедливость в том, что Бог послал им разрушение от римского кесаря вскоре после этого! Они взывали к кесарю, к кесарю они и пойдут - Бог даст им множество кесарей. Все завершится разорением народа и места сего, когда по пророчеству Спасителя император Тит до основания разрушит Иерусалим. Бог по справедливости воздает нам тем, что мы ставим выше Христа.

 

* * *

Сравнивая судьбу России с судьбой богоизбранного народа, мы не можем не вспомнить о Сербии. Сегодня, когда сербский народ на наших глазах снова восходит на свою Голгофу, нельзя не вспомнить о царе Лазаре, который вышел на Косово поле, чтобы сразиться с турецкими завоевателями. По преданию, ему явился ангел и сказал: "Ты можешь выбрать себе земное царство и оно тебе будет дано. Но тогда ты лишишь себя Царства Небесного. Ты должен выбрать либо одно, либо другое". Лазарь выбрал Царство Небесное. Вместе со своим народом он вышел на битву, жизнь свою положил за родной народ, и в этой битве турки победили. Однако эта битва спасла сербский народ от окончательного исчезновения в историческом плане, потому что всегда спасает только вера и верность Богу. С тех пор этот народ жил идеалом царя Лазаря, который отдал свою жизнь за Царство Небесное, за Церковь Божию.

Подвиг мученика Царя Николая, как будто, иной, но он тот же по сути, и Россия призывается жить идеалами святого мученика Царя Николая. Как говорил в 1932 году святитель Николай (Велимирович), "русские в наши дни повторили Косовскую битву. Если бы Царь Николай прилепился к царствию земному, царству эгоистических мотивов и мелочных расчетов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел на своем троне в Петербурге. Но он прилепился к Царствию Небесному, к Царству небесных жертв и евангельской морали, и из-за этого лишился жизни сам, и чада его, и миллионы собратьев его. Еще один Лазарь и еще одно Косово!"

 

* * *

Итак, своим подвигом исповедничества Царь посрамил, во-первых, демократию - "великую ложь нашего времени", по выражению К. П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: "Не Его хотим, но Варавву" - не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью - не менее великую опасность нашего времени.

Были у нас выдающиеся Цари: Петр I, Екатерина Великая, Николай I, Александр III, когда Россия достигла расцвета с великими победами и благополучным царствованием. Но Царь-мученик Николай есть свидетель истинной православной государственности, власти, построенной на христианских принципах.

Будем помнить слово святого Иоанна Златоустого о том, что почитать святого значит участвовать своей жизнью в его подвиге - в личном каждодневном стоянии за заповедь Божию и в ясном духовном видении смысла событий, происходящих сегодня.

До конца времен, и в особенности в последние времена, Церковь будет искушаема диаволом, как Христос в Гефсимании и на Голгофе: "Сойди, сойди со Креста". Отступи от тех требований величия человека, о которых говорит Твое Евангелие, стань доступнее всем, и мы поверим в Тебя. Бывают обстоятельства, когда это необходимо сделать. Сойди со креста, и дела Церкви пойдут лучше.

Главный духовный смысл сегодняшних событий - итог XX века - все более успешные усилия врага, чтобы "соль потеряла силу", чтобы высшие ценности человечества превратились в пустые, красивые слова. Почему с самого начала не было должного противостояния Церкви сатанинскому растлению народа? Что такое экуменизм и где проходят "мистические границы Церкви"? Почему, в конце концов, до сих пор не прославлен святой наш Царь?

Если возможно покаяние народа (а не разговор о покаянии), то оно возможно только благодаря той верности Христовой благодати и истине, которую явили все Царственные мученики и все новые мученики и исповедники Российские.

Тот же свет присутствует в пророческом завещании Царя, переданном его дочерью, о том, что зло, которое сейчас в мире (то есть, революция 1917 года), будет еще сильнее (то, что происходит сегодня), но не зло победит, а любовь, и в крестной молитве родной сестры Царицы за весь русский народ: "Господи, прости им, не знают, что творят". Только благодаря этой верности, этому свету есть среди беспросветности наших дней надежда, которая не постыжает. Аминь.

 

О значении канонизации Царственных мучеников

Прославление Царя Николая Александровича, может быть, имеет большее значение, чем прославление любого другого русского святого XX века. Почему он до сих пор не прославлен нашей Церковью? Почему его канонизации так сопротивляются атеисты, демократы и неообновленцы?

Прославление Царя обозначит как преступников очень многих - в том числе вчерашних и сегодняшних большевиков, под каким бы названием они ни скрывались. Их правление было по-настоящему преступным: свою власть они начали с убийства святого, и на этой крови хотели утвердить себя. Как писал Троцкий по поводу расстрела Царской семьи: "Ильич как всегда поступил мудро. Во-первых, мы показали всем, кто мы такие, и во-вторых, что к старому возврата больше нет". И сегодняшняя власть в России - продолжение той же самой власти, духовно и физически.

Как писал несколько десятилетий назад выдающийся богослов нашего времени, архимандрит Константин Зайцев, "сейчас, может быть, наиболее явные признаки расщепления русского общества на два духовно разно-окрашенных лагеря - при всех их в иных отношениях возможностях сближения - это то, как они относятся к Царской Семье". А сегодня, добавим мы, это как никогда соединяется с отношением к судьбе России, ради которой Царь принес себя в жертву.

Однако мы должны быть готовы и к тому, что в наше время великих подмен эту канонизацию разрешат и примут в ней торжественное участие вчерашние и сегодняшние хулители Царя и распинатели России, с тем, чтобы превратить все в красивый узор, как они уже сделали это с трехцветным знаменем и двуглавым орлом Императорской России, и как они намереваются сделать это с самой идеей православной монархии, превращая ее в украшение антихристианской власти мамоны.

Тем не менее, прославление Царя будет победой над темными антихристианскими силами, победившими Россию в 1917 году. Пусть в небольшой части народа, но победой. Канонизация отгонит бесов от России и от Церкви.

В народе, даже мало духовно просвещенном, но знающем на иррациональном уровне имена Сергия Радонежского и Серафима Саровского как символ русской святости, символ России, совершится узнавание еще одного великого русского святого. И уже мало у кого язык повернется произнести на него хулу.

Известна мысль преподобного Серафима: "Стань святым, и тысячи вокруг тебя устремятся к святости". Осознание того, что произошло: "Убили Царя с семьей, проклинали 70 лет и еще десять лет глумились, а он оказался святым!" - будет началом покаяния, обретения народом Царя. Народ сделается способным узаконить Царскую власть и победит врагов Отечества. Канонизацией Царя мы себя обретем как нация, не дадим погибнуть русским. Эта канонизация цементирует нацию, в ней - духовное объединяющее начало. Это будет возвращением русскому народу его достоинства.

У нас достаточно покаяния, правды и духовности, чтобы признать Царя святым. Наша Церковь достаточно свободна, чтобы явить свою святость. Канонизация Царя станет историческим чудом: еще недавно среди всеобщего предательства и забвения нельзя было представить даже возможность такого. На исходе XX века, когда война со злом вступает в новый период, нам дается от Бога эта неодолимая духовная поддержка.

* * *

Как происходит в народе постепенное осознание святости Царя?

До сих пор он не прославлен нашей Церковью, но отношение к этому в Церкви и в обществе совершенно иное, чем то, что было еще несколько лет назад. Это знак того, что, несмотря на кажущуюся безнадежность нынешней ситуации, какая-то часть народа пробудилась. Есть немало храмов, как сказано в докладе Комиссии по канонизации, где уже молятся перед иконами Царственных мучеников. Вот чудо, свидетелями которого мы являемся сегодня: естественная потребность православных русских людей в канонизации Царя-мученика, которая совпала с волей Божией. В этом - объединение русского народа (как детей) вокруг Царя-батюшки.

"Соскучились, что ли, по Царю-батюшке?" - насмешливо говорят нам наши враги, как будто для России это не было лучшим временем. Между прочим, соскучились. Плохо нам без него, и все хуже становится русскому народу, с тех пор, как вместо Божиего Помазанника стали помазанники сатанинские.

Вот разговоры, которые я слышал во время крестного хода в память Царя-мученика:

"Значение канонизации огромно, не все даже можно выразить словами", - сказал один молодой человек.

"Самое главное, - заметил другой, - здесь раскрывается, что мы - русские, и это наш Царь. В этом одновременно и покаяние, и все вместе".

"Я очень молюсь, чтобы прославили Царя, - добавил третий. - Тогда я смогу осознать себя русским в своей стране. Мне легче будет: не за границей, а у нас признали Царя святым. Я этим утвержусь в том, что я живу в России, а не где-то, не в колонии".

Тема канонизации, действительно, прежде всего - тема пробуждения. Размышление о том, как отшибли память у народа, как держали его в гипнотическом сне, внушая, что ничего не было, и не было Царя. Самая запретная тема была - Царь.

В начале 60-х годов Цезарь Голодный, сын известного поэта, "певца революции" Михаила Голодного, человек неверующий, крайне рациональный, рассказал мне, что в войну, когда ему было 14 лет, он с мальчишками тушил на крышах зажигательные бомбы.

В одном из домов на чердаке на них свалился откуда-то сверху деревянный ящик. Он с треском раскололся, и они увидели большой портрет Николая II в золоченой раме. Мальчиков охватил непонятный им самим ужас. Они стояли как завороженные и смотрели на портрет.

Чего испугались они? Может, прикосновения к чему-то запрещенному, невероятному посреди советской действительности? Тогда ведь, при Сталине, могли обвинить в укрывательстве портрета и огромный срок дать. Поди потом докажи другое. Уже в одном факте, что они это видели, был с точки зрения власти криминал, наглядная антисоветская агитация…

- Да нет же, - сказал Цезарь, - это был совсем иного рода страх. В это время уже шли похоронки, одна за другой… - и он стал называть убитых на войне молодых ребят, немного старше его, из его двора.

- Какая связь между войной и царским портретом? - спросил я.

- В том-то и дело, что здесь, на чердаке произошло то, что, как молния просветило сознание: как в каком-то странном калейдоскопе Царь и эта война, и вся наша жизнь соединились в одно. - сказал он. - Глядя на лицо Царя я вдруг пронзительно, отчетливо понял, что возмездие существует. Мы убежали, оставив на чердаке портрет, и никогда не обсуждали это событие между собой. Но то, что мне тогда открылось, навсегда осталось в душе.

Из вышеприведенного рассказа хорошо видно, что это было табу, бесовская заколдованность народа. У колдунов есть такой прием - напустить на человека порчу, чтобы к нему относились как к мертвому. Однако народ пробуждается и видит Царя. Эта порча постепенно преодолевалась через Церковь, через священников, и канонизацией начнется ее преодоление во всем народе. Как говорится, Бог правду видит, да не скоро скажет, - и Бог обнаружил эту правду. И чем больше люди прикасаются к Царю, чем больше видят его портреты, чем больше читают о нем книг вроде исследований Соколова или генерала Дитерихса, тем слабее это табу. То, что открылась эта правда - хороший знак для России: то, что Россия осознала, что у нее Царь был, и теперь он есть - в образе святого, заступника небесного. Это мистический акт покаяния: тот, кого убили, кого пытались сделать посмешищем и скрыть вообще всю правду о нем, теперь признан святым.

Наш Царь - святой символ России. У каждого народа свое историческое призвание и свои особенности. Сейчас происходит все большее обезличивание народов именно потому, что в каждом народе, как и в каждом человеке, истинно и единственно неповторимо только то, что принадлежит Христу. Русский Царь отличается от европейских монархов, и русский народ соответствовал этому образу правления. Русский народ - простодушный, и Царь ему нужен был мудрый и простодушный. В последнем Царе все это соединилось.

Вот почему проросли, устремились к этой тайне души столь многих людей. И размышления молодых верующих во время Царского крестного хода, которые я приводил выше, - не поверхностный патриотизм, а проявление глубокого православного самосознания.

Если бы Царя не свергли, не убили, они бы и священников, и весь православный народ не могли бы убивать. Он явился Первомучеником в Церкви новомучеников, пусть хронологически это и не совсем так.

Но враги подбирались к Царю и к Церкви. Когда говорили, что нам не нужен наш православный Царь, они хотели отнять у народа даже инстинкт самосохранения. Они клеветали на Царя, для того, чтобы русские перестали быть русскими, и хотя бы на уровне инстинкта самосохранения мы должны сегодня это понять.

* * *

Дадим здесь ответ на основные доводы противников канонизации.

Для прославления святого всегда требовались два условия: первое - почитание верующего народа, второе - посмертные чудеса.

Приведем некоторые из сотен известных свидетельств о чудесах по молитвам святых Царственных мучеников.

Рассказывает А. В. Селиверстов из г. Симбирска:

"В январе 1997 года у меня на УЗИ обнаружили рак почки, мочевого пузыря, предстательной железы. При повторном осмотре все подтвердилось. Когда рак был обнаружен в первый раз, я исповедался и горячо молился Царственным мученикам. Потом мне привезли икону "Всецарица" и акафист, и я также молился Ей от всего сердца; также заказывал обедни, сорокоусты, молебны. На третьем осмотре, в 6-й клинике Москвы, после УЗИ мне сказали, что рака нет".

Рассказ Г. Г. Барнатной из США:

"В 1994 году заболел мой сын Алексей. Врачи определили рак желудка. Предстояла операция. Оставалась надежда лишь на милость Божию. В канун последних анализов и предстоящей операции я горячо молилась, как может молиться мать о единственном сыне. Особенно я просила Царственных мучеников, Царевича Алексия - тезку моего сына даже по отчеству! Молитва очень утешила мою душу. Я спокойно уснула, и увидела необыкновенный сон! По улице, сопровождаемые парадом, шли Царственные мученики - Царь Николай и Царевич Алексий, в военных шинелях и фуражках (такими я их видела на фотографиях). Поравнявшись с моим окном, из которого я наблюдала это чудесное видение, Царь и Царевич посмотрели на меня и, по-военному приложив руку к козырьку, меня приветствовали! Я очень смутилась, стараясь укрыться за занавеской… потом я услышала шум в своей квартире: кто-то накрывал на стол… готовились к обеду, потом я услышала, что в моей спальне приводят в порядок киот с иконами. Я проснулась в слезах. Удивительно, что кроме Государя и Царевича я не видела никого из присутствующих. Утром мне позвонил сын и сказал, что врачи ничего не нашли… сын здоров! Об этом чуде я рассказала нашему батюшке, о. Виктору Потапову. Был отслужен благодарственный молебен Царственным мученикам перед их святым образом".

В ноябре прошлого года началось и не прекращается по сей день истечение благоуханного мира от простой бумажной иконы Царя-мученика, свидетелями этого чуда являются многие тысячи людей.

2 июня сего года, после молебна у этой иконы, получил исцеление от слепоты Александр Михайлович Вытегов, полковник, кандидат исторических наук, которому 24 июня исполнилось 87 лет.

Два года назад, в 1997 году, он совершенно перестал видеть. В октябре 1997 года его прооперировали на предмет удаления катаракты. После операции врач сказал ему следующие слова: "Читать Вы никогда не сможете". Александр Михайлович был и этому рад, так как мог хотя бы при переходе улицы видеть дорогу.

Вскоре после молебна, отслуженного у мироточивой иконы, Александр Михайлович неожиданно обнаружил, что может свободно писать и читать, так как зрение полностью восстановилось.

В настоящее время вышло четыре сборника с описанием чудес по молитвам Царя-мученика, и готовятся пятый. И поток писем с подобными свидетельствами не иссякает.

Но самое великое чудо в том, что как бы ни старались оболгать Царя, а факт его убийства замолчать (например, в школьных учебниках истории), тем не менее и камни сейчас вопиют об этом. Внезапно многие люди были как бы просвещены мистическим светом, сердцем почувствовали правду - не один, не два, а многие. Почему-то эта тема поразила в самое сердце самых разных людей, в том числе далеких от Церкви. Сила подвига Царя оказалась настолько действенной, что сумела привлечь к себе многих. Почему столько людей откликаются на свидетельства о его чудесах? Почему эта фигура стала не политической, а мистической?

Святость нельзя понять рационально. Нелепо поэтому фиксировать внимание на недостатках: "Царь курил", или еще что-нибудь такое, как это делают противники канонизации. В принципе, как известно, ни одного святого не было без греха. Жизнь нельзя разложить по полочкам. Церковь основана на камне веры, исповеданной человеком, трижды отрекшимся от Христа и явившим свою величайшую святость. Церковь прославляет того или иного святого не за те или иные его достоинства и недостатки, а за особенный подвиг веры, который всегда сияет для всех особым присутствием Христа.

Что мы можем сказать о нашем Царе? Он был испытан в огне и оказался золотом, в котором нет никакой ложной примеси, с печатью самой высокой пробы Креста Христова. Царственные мученики были возлюблены Богом. И они принесли Ему плод своей жизнью и смертью. "По плодам их узнаете их". Каков же этот плод? Этот плод прежде всего - они сами, вся Семья. 

* * *

Семья Царя - образец семьи, икона семьи.

Брак Государя, сила его чувств по отношению к супруге и детям уже говорит о его необыкновенной глубине, о духовной незаурядности этой личности. Его единение с Царицей было таким, что мы через этот союз начинаем постигать смысл слов Писания: "Тайна сия велика…" - то, что уподобляется союзу Христа и Церкви. В этом браке так раскрылась единственность и незаменимость человека, что двое действительно стали одной плотью. Вследствие нашей бездуховности мы плохо воспринимаем, насколько значителен этот дар Божий. На самом деле это величайшая редкость - подлинная семейная жизнь, где двое соединяются во Христе, также говорит о воссоединении с Богом человека. Они умерли всей семьей, и это было не просто стечение обстоятельств, но даже смерть не могла их разлучить. Что Бог сочетал, то человек да не разлучает - исполнение этой заповеди до конца возможно только в любви до конца.

Они были настолько единомысленны, что всей семьей заботились о своем народе и при жизни были готовы пожертвовать собой для России. И это тоже было свидетельством их пребывания в Боге. Господь пророчески явил на такой высоте образ православной семьи накануне крушения семьи и государства.

Убийство Царя имело много далеких целей, в том числе и разрушение семьи. Троцкий писал в 30-е годы: "Опять Россия стала буржуазной, снова в ней культ семьи". Они хотели уничтожить семью. Семья - малая Церковь, и таким образом осуществлялось разрушение всей Церкви.

На семье держится все - и нравственность, и государство. За убийством Царской семьи в обществе последовало: "Долой брак!", "Долой стыд!" - как бы прорвалось и ясно обозначилось (пока на время) то, что было духовной сутью этого убийства. Мощь государства сохранится на десятилетия, но не может в конце концов не рухнуть.

Семья и Родина - от Бога, две составляющие удерживающего. И потому кто хранит их, тот исполняет волю Божию.

Символично, что убили не одного Царя и его Семью, а всех верных слуг его. Царственные мученики и слуги их - символ России. Это было как уничтожение всей России, всех, кто был предан Царю. А потом старались убить тех, кто их знал, чтобы не было памяти. Мы не должны удивляться, что после разрушения православной монархии последовало быстрое разрушение черт неповторимости русского народа, вначале - в обезличивающей коммунистической коллективизации, а теперь, в более страшной степени, - обезличивающей народ оскотинизации через узаконивание самых растленных грехов как нормы.

То, что происходит в России сегодня - распад семьи, нравственности и государства - является непосредственным результатом неосознанного и нераскаянного преступления 1918 года. Сейчас, когда уничтожение семьи достигает предела, канонизация Царя будет как бы собиранием русского народа в единую семью и возвращением блудного сына к отцу своему. 

* * *

Как только заходит речь о прославлении Царя, все его противники начинают обвинять его в отречении от престола. На самом деле это вина не Государя, а его окружения, которое бесовски на него навалилось со всех сторон. Его слова в самый момент отречения: "Если требуется, я готов принести эту жертву за Россию" - говорят сами за себя. От него это все требовали, причем в категоричной форме.

Кругом были только "измена, трусость и обман". Великий князь Кирилл Владимирович с красным бантом на груди привел свой гвардейский экипаж и встал на сторону "революционного народа". Всем известно предательство генералов Алексеева и Рузского. Командующие фронтами, которые должны были быть опорой Государя, слали телеграммы, где говорилось, что для спасения России необходимо отречение Императора. Все призывали Царя "принести жертву на алтарь Отечества и отречься".

В послании бывшего Верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича говорилось: "Я как верноподданный считаю по долгу присяги и по духу присяги коленопреклоненно молить Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувства святой любви Вашей к России и к нему". Он предлагает сделать это, "осенив себя крестным знамением", и добавляет: "Другого выхода нет. Как никогда в жизни, с особо горячей молитвой молю Бога подкрепить и направить Вас". Самые близкие и, казалось, искренние по отношению к Государю люди подступали к нему с этим требованием.

Вот телеграмма от командующего румынским фронтом генерала В. Сахарова, которая пришла последней: "Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей мириться с возможностью осуществления гнуснейшего предложения, переданного Вам председателем Думы. Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся Царя своего, задумал это злодейство, а разбойная кучка людей, именуемая Государственная Дума, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своих преступных целей. Рыдая вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом является решение пойти навстречу уже высказанным условиям, дабы немедленно не дало пищи к предъявлению дальнейших, еще гнуснейших притязаний".

А что же народ? Народ, по крайней мере в столице, превратился в ту самую толпу, которая кричала: "Распни, распни Его! Не Его хотим, но Варавву". Как пишет историк Александр Боханов, "торжествовал красный цвет флагов и наскоро намалеванных транспарантов, на которых преобладал один лозунг: "Долой самодержавие". Никто уже не работал и, казалось, что чуть ли не все жители трехмиллионного города вышли на улицы в уверенности, что черные дни миновали, что теперь начнется новая, светлая жизнь без горестей и печалей… Как-то разом опустели церкви и быстро входило в моду новое слово "товарищ"". Шульгин уверяет, что он поехал в Псков, чтобы спасти Царя и его жизнь, понимая, что иначе они его убьют. Совершенно ясно, что здесь нельзя уже ничего было сделать. Здесь было Божие попущение, нечто неотвратимо роковое. Современники сравнивают эти события со снежным комом, который катится, превращаясь в лавину и сметая все.

Однако чтобы понять, почему Государь отрекся от престола, недостаточно распознавания темных сил, действующих в истории, - требуется вера в промысел Божий. Подвиг мученичества, святости заключается в полном отвержении себя, в совершенном предании себя воле Божией. И тайна отречения от престола последнего святого Царя в том, что для него не было разницы между долгом Государя и долгом христианина, исполняющего заповеди Божии. 

* * *

Ожидания православных людей прославления мученика Царя Архиерейским собором в феврале 1997 года не оправдались. У некоторых, особенно когда они видят намерения врагов России использовать канонизацию для декорации власти мамоны в 2000 году, это вызывает чувство безнадежности. "Поздно сейчас говорить о канонизации", - сетуют они. Но Богу все возможно. Как татаро-монгольское иго, как польско-шведское нашествие, когда, казалось, все кончено с Россией, внезапно рассыпались, так сегодняшнее иго "золотого тельца" и нашествие лжи на Россию расточатся только силой Божией.

Почему канонизация Царя может дать духовную силу верующему народу, почему она может явиться чудом из чудес? Потому что это будет означать, что вся ложь XX столетия спала, слезла как гниль, а истина открылась.

Царь наш - это ориентир и поводырь для слепых. Это тот, кому Россия должна довериться и уже доверилась.

С расстрелом Царя от России как бы отступила благодать. Все загадилось в России. Замутилось. Настолько чудовищно было преступление, что народ наш как бы лишился своего детства, чистого, первозданного, прекрасного.

Как ребенок с открытыми глазами и чистым сердцем, на которого зло, окружающее его, давит сознательно или подсознательно, не может уже жить естественной беззаботной жизнью, так природность из нашего народа ушла. Это был грех противоестественный, противоприродный.

"Мне бабушка об этом рассказывала, когда мне было 7 лет", - поделилась со мной своими впечатлениями одна прихожанка нашего храма. - "У бабушки лицо менялось, когда она говорила о расстреле Царя, Царицы, детей, слуг. Хотя она сама была революционеркой. Этот ужас мне передавался".

Этот ужас переходил из поколения в поколение. Вот почему люди из поколения в поколение с такой рабской покорностью шли в ГУЛаги. Вот почему говорили "Царь-Николашка" об убитом и смеялись противоестественным смехом - это они так свой испуг прятали. И теперь вступили в еще больший ужас. Это было противонародное, противозаконное, против всякой духовности преступление. И то, что к памяти Царя-мученика вернулись (а почему, собственно, вернулись? Почему бы не забыть?), свидетельствует о том, что эта память, - все, что связано с ней, подспудно жила в сердцах и совести людей.

Выше мы говорили о потере своего лица русским народом и русским человеком. В заключение скажем несколько слов о лице святого Царя-мученика. Как написано в Отечнике:

- Почему ты ни о чем не спрашиваешь меня? - говорит авва своему ученику.

- Мне достаточно смотреть на тебя, - отвечает тот.

В лице Царя - благодать Божественного спокойствия. Глядя на фотографию его, можно успокаиваться. Даже в ссылке покой ему не изменил (посмотрите на снимки, где он сидит на бревнах или с лопатой чистит снег). И наш народ может после смятения возвращаться к покою. Человек с чуткой душой не может этого не понять.

Да, лицо Царя говорит само за себя. Оно благообразно, оно просветлено. Оно исполнено высшего благородства. Царь сохранил детскость, чистоту. Царь сохранил застенчивость, ему как бы неловко, что он облечен властью над людьми. Это отмеченность божественная, которую он сохранил до конца.

Как бы кто ни смотрел на Царя, никому невозможно отрицать, что лицо его всегда исполнено подлинной значительности. Удивительная эта естественность Царской Семьи отражена в фотографиях. Не было ни у кого ничего актерского. Нет лукавства в лице, прямой взгляд, - потому эти лица отчасти иконописны, сами по себе. Икона Царя в Зарубежной Церкви - по существу просто фотография с нимбом, и некоторые фотографии Царственных мучеников воспринимаются как иконы. Не случайно во многих православных домах они висят вместе с иконами.

Сравни портрет Царя и любых других государственных деятелей. Не только очередных наших Черненко, Черномырдиных и Чубайсов, но и всех западных знаменитых правителей вроде Черчилля, Рузвельта или де Голля. Есть отмеченность свыше в лице Царя.

Покажи лицо Царя ребенку, и это благотворно подействует на душу его. И народу с канонизацией Царя будет возвращаться это чистое восприятие. Дети чувствуют сердцем - их не обманешь. И, что бы ни происходило, жива еще детская душа русского народа. Детское есть в иконах, и лицо Царя в этом смысле имеет общее с ликом Христа. Лицо, доверчивое по отношению к Богу и людям.

Очень важно увидеть, что это русский Царь, который был у нас. Это Царь, которого убили. И это Царь, у которого отношения с народом могли быть действительно другие. Канонизация узаконит в глазах народа святость Царя. Над Россией будет Царь! 

 

Предисловие к книге "Царственные мученики в воспоминаниях верноподданных" 

Самое ценное, что эта книга - свидетельства очевидцев. Свидетельство всегда ценно, тем более, если оно - свидетельство любящих людей, которые были верны до конца и были готовы пойти на мученичество.

Как тогда, с одной стороны, были "измена, трусость и обман", а с другой - преданность до смерти, так и теперь. Обычно о людях бывают разноречивые свидетельства. Здесь много свидетельств, и они совпадают. И это очень важно, потому что много клевет было на Царя. Клевета - страшная вещь. "Избави мя от клеветы человеческия, - говорит псалом, - и сохраню заповеди Твоя". Диавол - клеветник. Сам диавол и все слуги его участвовали в этой работе. Как "раскручивали" накануне революции тогдашние СМИ тему Распутина, как старались Царя в народе дискредитировать и как стараются до сегодняшнего дня.

Эта книга как пощечина клеветникам, потому что такой книги еще не выходило. Клеветники должны замолкнуть раз и навсегда. Правда торжествует.

Прежде официальной канонизации в народе идет прославление Царственных страдальцев: уже опубликованы три сборника, посвященных чудесам Царственных мучеников, готовится к изданию четвертый. Поразительно, как свидетельства-воспоминания согласуются со свидетельствами чудес, явленных Богом людям, которые никогда не видели и не могли видеть Царя и его Семью. И это, может быть, самое большое чудо, потому что "события говорят за себя". И никакие чудеса не в состоянии лучше передать истину в сравнении с потрясающим значением фактов.

В воспоминаниях, напечатанных в этой книге - в этом, можно сказать, материале для канонизации, - почти нет никаких чудес в обычном понимании слова, но в них есть нечто иное. Они сообщают нам очень важную истину о том, что внешность Царя была необманчива.  Облик Царя и всех Царственных мучеников вырисовывается здесь таким, каким мы его знали по фотографиям и портретам. Я помню, какое впечатление произвели на меня фотографии Царя, когда я впервые его увидел. Я понял, что это человек высшего порядка. В нем есть что-то такое хорошее, как бы природное, как воздух, как вода, благодатно-спокойное именно оттого, что он - Царь, что он дан, что он как стихия. Он как бы независим от нас данным ему от Бога даром, и в то же время близкий, родной, как будто я всегда его знал. Позже я понял, что так мы воспринимаем Самого Христа и всех Его святых. Он - человек, Богом отмеченный, и в нем удивительная естественность. Таким и должен быть Царь. Царь как будто приближен к Богу, он между своими подданными и Богом.  У него лицо человека, который знает самое главное, и потому исполнен покоя. Такой покой в нем, что на него можно положиться, и мы пред ним как дети. Многие наши интуитивные мысли находят подтверждение, начиная от описания бытовых мелочей и кончая крупными событиями.

Святость обретает плоть. Святые - это не значит безгрешные, без недостатков. Перед нами люди со всеми особенностями их характеров, со всеми искушениями. Но откуда это сокровенное признание: "Знакомство с этими людьми составляет величайшее счастье моей жизни…", "Я благодарю Бога, что Он послал мне таких друзей"? Их Семья очаровывала тех, кто приближался к ней и понимал, что это за явление. Благоговение перед этой Семьей было естественным - как перед существами высшего порядка.

Итак, первое, что бросается в глаза при чтении, - это были люди, предназначенные к высочайшему подвигу с самого своего рождения. В них - избранничество от Бога с младенчества, как это было у святителя Николая, у преподобного Сергия, возгласившего во чреве матери, у преподобного Серафима. Когда супруга Александра II, Мария Александровна, приехала в Дармштадт, принцесса Алиса Гессенская показала всех детей, в том числе грудного младенца Алису, будущую Императрицу. И тогда Императрица Мария Александровна сказала своей фрейлине по-французски: "Вот ваша будущая Императрица". В контексте повествования это воспринимается не как предсказание, что ребенок будет особым образом облагодатствован земною судьбою, а как указание на христианское служение, которое ему предназначено свыше. С той же мыслью апостол Павел говорит: "кто епископства желает, доброго дела желает" (1 Тим. 3, 1), имея в виду каждодневную готовность к принятию мученичества.

В чем же еще удивительный подвиг Царственных мучеников? Это было время, когда в высшем обществе России началось разложение, которое все более захватывало и низшие слои. А они, находясь на самом верху Российской жизни, являли образец, именно образец противоположного - в своем личном христианском и общественном служении.

Это были люди необыкновенные, еще до своего мученичества - вот что мы снова и снова должны подчеркнуть. Не так, как сегодня некоторые видят их святость только в мученичестве, говоря, что прежняя их жизнь не дает никаких оснований для прославления. Мы можем проследить, как постепенно вызревает подвиг страстотерпчества и мученичества. Таков духовный закон: праведность всегда вызывает вражду у тех, чьи дела злы. "Не дивитесь, братия мои, если мир ненавидит вас", - говорит апостол любви Иоанн Богослов. Причина заключается в том, что добрый человек - обличение злому. Даже если он ни слова не говорит, его жизнь является молчаливым выявлением тьмы беззаконных. В книге Премудрости Соломона ярко выражено это отношение злых людей к доброму человеку: "Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим… он пред нами - обличение помыслов наших. Тяжело нам смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других, и отличны пути его. Он… удаляется от путей наших как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет отцом своим Бога. Увидим, истинны ли слова его и испытаем, какой будет исход его… Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его, осудим его на беззаконную смерть, ибо по словам его о нем попечение будет" (Прем. 2, 12-26).

Именно эта глубина жизни и мученического подвига Государя должна быть положена в основание будущими составителями его жития: где бы ни находился христианин, даже если он не говорит ни слова, он действует как совесть общества, и по этой причине мир будет ненавидеть его. Ненависть мира к христианину - один из главных феноменов судьбы Царя, и он объясняется тем, что люди от мира видят в христианине осуждения себя. Они видят в христианине  то, чем они сами не являются, и чем, (в глубине сердца они знают это) они должны быть. И оттого, что они не хотят покаяться, не желают меняться, они стараются уничтожить человека, который напоминает им об их потерянном добре и мешает им жить спокойно и свободно.

Следует отметить еще одну существенную черту: для Николая II не было разницы между исполнением личного христианского долга и служением Государя. Он не просто христианин - он Православный Царь, помазанник Божий, и власть, основанная на христианских принципах, имеющая благодатную помощь Свыше, более всего ненавистна злу, потому что она постоянно ставит пределы его вольному греховному развитию. Мир не остановится ни перед чем, чтобы устранить это препятствие.

Слово "мир" в православной аскетике означает совокупность страстей, но это также - человеческое общество, организующее себя без Бога. Мы видим, что зло не только делается все более наглым и открытым, оно становится все более организованным, и это есть первый признак близкого присутствия антихриста. В этих условиях Церковь не может ограничиться одним призывом христиан к личному благочестию. На нее ложится ответственность обеспечить на всех духовных фронтах организованное сопротивление организованному злу. Прославление Царственных мучеников через осознание того, что произошло и происходит сегодня с Россией, может стать не только косвенным участием в тайне удерживающего (2 Сол., 2, 7), но и непосредственно в их мученичестве.

Напряжение сил зла вокруг Государя накануне революции так же, как и сегодня, достигало предела, ибо речь шла о судьбе Православия и России а значит, и всего человечества. И потому страдания и смерть Царственных мучеников - не поражение, а победа. Худшее, что люди могли сделать Царю, было попущено Богом, но все их самое худшее не могло его победить! Крест - не конец, за ним следует Воскресение. Слава Воскресения изменила все. Но прежде своего креста и причастия славе Христова Воскресения Государь имел благодать сказать: "Передайте всем… что зло, которое в мире, будет еще сильнее, но не зло победит, а любовь".

Вера в Бога и вера в свой народ оказалась сильнее всего, и эту веру не могло поколебать никакое человеческое предательство. В свидетельствах о чудесном заступничестве Царственных мучеников обращает на себя внимание то, что во многих случаях благодатную помощь получали люди, которые до этого были равнодушны к судьбе Царя и даже участвовали в клевете на него - будь это вчерашняя коммунистическая ложь, или сегодняшний "демократический" обман. Плохие люди, ставшие благодаря заступничеству Царя пред Богом хорошими - новая слава Христова в Церкви. Это свидетельство, что Христос действует через Царственных мучеников, освящая их жертву.

Бог избрал самое лучшее. В жертву за Россию был принесен ее цвет: вначале Государь с Семьей, а потом - все верные Богу, Царю и Отечеству. Возможно ли было любить Россию чище, возвышеннее, преданнее, чем они? Они действительно любили ее даже до крови. В этом было глубокое мистическое понимание роли России во всем мире как православной державы и значения единения братских славянских народов. Когда Государь вынужден был подписать приказ о вступлении в войну с Болгарией, связавшей себя с Австро-Венгрией, у него дрожали руки…

Значение этой книги в том, что откровение, богословие о православном Монархе-мученике богопросвещенных умов и сердец совпадают со свидетельством очевидцев.

"Император и Императрица, - пишет неподкупный иностранец Жильяр, - думали, что они умирают за Отчизну. Они умерли за все человечество. Их истинное величие не в императорском достоинстве (хотя, как мы видели, это имело и имеет значение - Авт.), но в достижении высших человеческих добродетелей, до которых они постепенно возвысились. Они стали духовно совершенны; это дало им не земную преходящую силу, но чудесную твердость и ясность души древнехристианских светочей, против которых бессильны людская злоба и которые торжествуют в самой смерти". 

 

Православная монархия и новый мировой порядок

Доклад на Сергиевских чтениях в МГУ 10 декабря 1998 года

Существуют два мировых порядка: один будет возглавляем сатанинским помазанником, антихристом, другой - подлинным Помазанником Божиим - Христом, Мессией.

Власть православного монарха - от Христова помазания. Святые отцы говорят, что тайна удерживающего заключается не только в хранении Церкви благодатью Святого Духа, но и в хранении законной государственной власти, в особенности той, которая основана на христианских началах. Смысл служения православного Царя, как известно, заключался в защите Церкви и православной веры от внешних угроз.

Я начну свой доклад с двух известных, я думаю, большинству читателей цитат святых отцов Церкви.

Известны слова святителя Феофана Затворника: "Царская власть, имея в своих руках способы удерживать движения народные и держась сама христианских начал, не попустит народу уклониться от них, будет его сдерживать. Как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечь всех от Христа, то и не явится, пока будет в силе Царская власть. Она не даст ему развернуться, будет мешать ему действовать в своем духе. Вот это и есть удерживающее. Когда же Царская власть падет и народы всюду заведут самоуправство (республики, демократии), тогда антихристу действовать будет просторно. Сатане нетрудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время Французской революции. Некому будет сказать "вето" властное. Смиренное же заявление веры и слушать не станут. Итак, когда заведутся всюду такие порядки, благоприятные раскрытию антихристовых стремлений, тогда антихрист и явится. До того же времени подождет, удержится". (Епископ Феофан. Толкование на Второе послание к Солунянам.)

А вот как говорит об этом святой праведный Иоанн Кронштадтский: "Через посредство державных лиц Господь блюдет благо царств земных и особенно - благо мира Церкви Своей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее, - и величайший злодей мира, который явится в последнее время - антихрист, не может появиться среди нас по причине самодержавной власти, сдерживающей бесчинные шатания и нелепое учение безбожников. Апостол говорит, что дотоле не явится на земле антихрист, доколе будет существовать самодержавная власть. Тайна бо уже деется беззакония, говорит он, но дотоле не совершится, доколе не возьмется от нас державный, - дондеже держай ныне от среды взят будет. И тогда явится беззаконник, которого Господь убиет Духом уст Своих (2 Сол., 7, 8)". ("Новые слова, произнесенные в 1902 году".)

На этих двух цитатах тема православной монархии в данном докладе, по существу, заканчивается. Смысл доклада не только в том, чтобы показать на примерах древней и новой истории пророческую глубину этих слов, но, так сказать, отрицательным путем - в свете строительства нового мирового порядка - обозначить непреходящее значение православной монархии и мученического подвига последнего русского Царя. 

* * *

Накануне третьего тысячелетия словосочетание "новый мировой порядок" начинает звучать все чаще в устах политиков, философов и богословов. Так называемая перестройка в России была обозначена появлением "нового мышления".

Хотя в понятии "новый мировой порядок" нет ничего нового. Это был тот основной принцип, на котором Нимрод предложил строить Вавилонскую башню почти четыре тысячи лет назад. Цель строительства Вавилонской башни была - отвергнуть власть Бога, изгнать Его из человеческой жизни. Это был сатанизм и беснование, и это выражалось в оккультных символах, которыми украшалась башня.

В XII веке до нашей эры Вавилонское царство стало первой из великих империй, распространявших свою власть повсюду в тогдашнем цивилизованном мире. С чисто исторической, "земной" точки зрения Вавилонское царство было самым великолепным и самым порочным из всех, какие были когда-либо в мире. Народ Божий хранит память об этом времени как о Вавилонском пленении. Мы знаем также великие империи мидян и персов, которые в свою очередь стремились к мировому господству. Их царства, утверждаемые на идолопоклонстве, простирались от центральной Европы до Индии.

И как утверждают многие современные историки, самый прогрессивный "мировой порядок" был установлен в древней Греции, где демократия осуществлялась в самом чистом виде. Этот опыт демократии на самом деле был очень кратким и ограниченным. Более половины населения древней Греции были рабами. А из тех, кто были свободными, половина были женщины, которые не имели права ни голосовать, ни обладать собственностью, ни свидетельствовать на суде. Их даже не считали при официальной переписи населения. Знаменитая "чистая" греческая демократия была прекрасна в своих счастливых двадцати пяти процентах. Чем это не идея "золотого миллиарда", которую вынашивают сегодняшние западные политики?

Римская империя - последний древний "мировой порядок" - прославилась воинствующим антихристианством. При императоре Нероне христиан бросали на растерзание львам и зажигали их как живые факелы в саду, где проходили увеселения императора. Необходимо отметить, что святой Иоанн Златоуст и другие святые отцы называли Римское царство, основанное на знаменитом Римском праве, одной из главных сил удерживающего. Но в то же время мы можем видеть в распаде его государственности и нравственности (как и в других рассматриваемых нами "мировых порядках") тот распад, за которым ясно проступают черты будущего царства антихриста.

"Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него - как у медведя, а пасть у него - как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой, и великую власть" (Откр. 13, 2). Согласно толкованию святого Андрея Кесарийского, рысью означается царство Греческое, медведем - Персидское, а львом - Вавилонское (ср. Дан. 7); над ними будет владычествовать антихрист, который, придя как Римский царь, разрушит их владычество.

В конце концов, сам сатана, искушая Господа, предлагал ему установить "новый мировой порядок": "Все сие я дам Тебе, если падши поклонишься мне". "Дьявол солгал, сказав это, - пишет святой Ириней Лионский, - ибо не он управляет миром, но Бог. Власть в действительности была установлена для пользы языческих народов не дьяволом, который никогда не имеет покоя и еще меньше желает, чтобы народы жили в мире, но Богом, для того, чтобы люди, боясь этой власти, не пожирали друг друга, как рыбы, но с помощью законов сопротивлялись многообразной несправедливости язычников".

Однако в каком-то смысле эти царства действительно принадлежали "князю мира сего", сатане, потому что от него в значительной степени зависело, по попущению Божию, распределение власти в мире, где торжествует зло. Сегодня он по-прежнему не скупится на обещания и предлагает то в одной, то в другой программе "положить конец голоду и войне", и устроить рай на земле. Но слово Божие говорит, что это скоро обратится во ад прежде вечного ада. 

* * *

С древнейших времен политика причудливо переплеталась с мистикой. Политическая и общественная жизнь в древней Греции находилась под абсолютным диктатом пифий - таинственных дельфийских оракулов. Языческие жрецы брали какую-нибудь простую женщину, призывали на нее "духов", и, когда она наконец впадала в транс, ей предлагали ответить на определяющие жизнь общества вопросы. Как ни странно, после двух тысяч лет христианства в наше время во многих традиционно христианских странах почти столь же важную роль снова начинают играть различного рода гадалки и колдуны.

Яркой иллюстрацией соединения мистики с политикой в течение последних столетий является также история так называемых иллюминатов. Существует много преувеличенных и необоснованных сочинений, написанных об этой организации. Но требуется найти суть, чтобы отделить факты от вымысла. Несомненно известно одно: иллюминаты действительно существовали. Это была сверхтайная европейская организация международной финансовой власти, первоначальной целью которой было создать мировую экономическую систему. Но благодаря своим быстрым успехам, а порою - сильному сопротивлению, она поставила перед собой более грандиозную цель - мировое господство. Известно, что иллюминаты принимали активное участие в протестантском движении против официальной Католической церкви, а также во Французской революции. Их руководство было большей частью атеистическим, за исключением немногих "практикующих" сатанистов. В различные периоды последних столетий сила и влияние этой организации среди мировых финансовых и правительственных кругов была потрясающей. Настоящая банковская и правительственная мафия.

Посмотрите на оборотную сторону американского доллара, и вы увидите три латинских слова: "Novus ordo saeclorum" (новый мировой порядок). Эти слова начертаны как бы на развевающемся знамени под пирамидой, составленной из тринадцати камней, над которой изображено "всевидящее око". Некоторые говорят, что оно означает Провидение Божие. Другие считают, что оно представляет око древнего языческого божества Озириса. Эта печать, одобренная Конгрессом США в 1782 году, была составлена Чарльзом Томпсоном, членом масонского ордена, секретарем Конгресса.

В новейшей истории попытки установить новое мировое господство связаны с именами Гитлера и Сталина. Накануне выборов 1932 года Адольф Гитлер обратился к народу Германии буквально с такими словами: "Если вы изберете меня вождем этого народа, я установлю новый мировой порядок, который будет длиться тысячу лет". Сборник речей Гитлера, опубликованный на английском языке за границей, назывался соответственно: "Мой новый порядок".

Только после Нюрнбергского процесса исследователи начали понимать, насколько глубоко мистичным, сатанинским был заговор, осуществляемый вождями нацизма. Генрих Гиммлер, руководитель СС, включал в свою программу многое из того, что мы могли бы непосредственно отнести к современной духовности и культуре "New Age" ("Новая эра" - Англ.). Гиммлер и его сотрудники СС заменили христианские таинства и обряды крещения, венчания и отпевания неоязыческими. Праздник Рождества Христова, например, превратился в "Julfest", "праздник Юлия", и был перенесен на 21 декабря. Сравните это с попыткой установить советскую обрядность в коммунистической России типа "октябрин" и прочего, а также с запрещением в сегодняшних американских школах говорить "Merry Christmas" (с Рождеством) - позволительно вместо этого говорить "Happy Holidays" (с праздником).

Обряды инициации для высших офицеров СС включали клятву перед шестнадцатью пылающими алтарями нацистского "храма чести" в Мюнхене. Имена умерших шестнадцати нацистов выкликались торжественно громко, и новые офицеры должны были отвечать хором: "здесь". Сам Гиммлер верил в перевоплощение, объявляя народу, что он является новым воплощением короля Генриха Саксонского. В 1937 году останки древнего короля были торжественно перенесены в Кведлинбургский собор. Историки полагают, что около ста миллионов человек было принесено в жертву "новому порядку" Гитлера.

Один из современных выдающихся идеологов "New Age" Ранделл Байер, рассказывает в своих книгах, ставших бестселлерами, о некоем "духе космизма", о том, как "космические боги прокладывали для него путь, чтобы стало возможным исполнить важную работу по осуществлению революции "New Age" и единого мирового порядка". Любопытно, что Байер, утверждающий, что он писал свои книги под диктовку духов, часто использует древний символ иллюминатов, запечатленный на американском долларе: "Духи сказали мне взять двенадцать кварцевых кристаллов и, выложив их по кругу, запечатлеть другой круг для оккультного третьего глаза, и повесить над ними большую пирамиду".

Что касается роли коммунистической идеологии в установлении "нового порядка" и создании "человека нового типа", эта роль всем нам слишком хорошо известна. Несмотря на неудачу "троцкистско-ленинских" попыток осуществления "мировой революции", Сталин и его политбюро еще до разгрома Гитлера начали тайно разрабатывать свою собственную программу коммунистического переустройства во всем мире. Мы знаем о миллионах невинных людей, сосланных на каторжный труд и уничтоженных за колючей проволокой ГУЛАГов.

Коммунизм был мощной и соблазнительной для масс идеологией, но за его обещаниями "светлого будущего человечества" скрывалась жестокая, основанная на беспощадном насилии реальность.

Мы уже говорили, что с самого начала главным смыслом убийства Царя-Помазанника Божия было устранение удерживающего, внешнего защитника Церкви. И главный удар, пока эта идеология обмана была в силе и в последующие годы, наносился именно по Церкви. Мы помним обещание Сталина о том, что "к 1 мая 1937 года имя Бога навсегда будет забыто на территории СССР", и массовое закрытие церквей во времена Хрущева, обещавшего в 1980 году "показать по телевизору последнего попа". Сегодня стало очевидным, что хрущевские гонения были последними судорогами умирающего коммунизма.

И как последний рецидив коммунизма можно вспомнить правление красных кхмеров во главе с Пол Потом в Камбодже, когда вся страна превратилась в концлагерь. Пол Пот, как известно, приговорил к смертной казни всех врачей, учителей, журналистов, священников, деятелей культуры и искусства. Если кто-нибудь носил очки, его имя заносилось в черные списки, потому что человек, который носит очки, может уметь читать. А если он умеет читать, его лучше устранить. 

* * *

Но коммунистическая эпоха была только одним из этапов зла. Более того, можно сказать, что в Советском Союзе в последний период коммунизма жизнь начала постепенно входить в нормальное русло. Русский народ, благодаря тысячелетней христианской культуре, как выразился писатель Валентин Распутин, переварил отраву этой идеологии. Однако мало кто мог предвидеть, что наступит несравненно худшее.

Утвердился новый, непревзойденный по цинизму и жестокости обман, который вышел за рамки политики и приобрел всеохватывающее, мистическое значение. "По плодам их узнаете их". Слишком очевидным стало присутствие "отца лжи" и "человекоубийцы от начала" после этих событий.

Что же произошло в августе 1991 года политически? Был ли у России исторический шанс, или его перехватили ее враги, которые испугались ее возрождения и, как потревоженный муравейник, засуетились? Теперь стало понятным, что это был международный, тонко спланированный заговор, который давно исподволь готовился. Всю эту закулисную режиссуру мы до конца не узнаем, и не в ней суть. Суть в глобальном обмане, который коснулся абсолютно всех, потому что эксплуатировал чувства людей, настрадавшихся от ужасов коммунистической идеологии. В 1991 году оказались обмануты даже сами путчисты, которых втянули в эту инсценировку, как будто дав им возможность действовать, а на самом деле, чтобы показать перед всеми их тупость и неповоротливость, якобы исходящую от них угрозу "демократии" и личной свободе, всю бесчеловечность непопулярного, скомпрометировавшего себя за 70 лет режима. Все так устали от обмана советской власти, и расчет был как раз на это - именно когда человек так измотан, устал, можно поманить его похожими на правду обещаниями, что сейчас все будет замечательно. Разве уже не была сказана в эпоху так называемой гласности правда о революции, правда об убийстве Царской Семьи, историческая правда о декабристах, о Ленине, наконец развенчанном? Значит, и дальше они будут идти путем правды (и свободы). Среди тех, кто поверили в обман и поддержали его, были и люди достойные, которым не все равно, что будет с Россией, не так, как каким-нибудь торгашам. Когда началась "перестройка", академик А. Мигдал сказал: "Если и на этот раз обман, я умру". И он, действительно, умер от инфаркта в самом разгаре ее.

Все пошло, как по нарастающей. Людей пугали: "Вы хотите демократии или власти большевиков?" Наконец новые власти показали свое лицо, и все онемели. Они себя обнаружили: убийцы, да и только, - истинные необольшевики, вчерашние коммунисты. Чтобы захватить окончательно власть, которая обеспечивает перераспределение добра и зла в их пользу, они пошли на все.

В октябре 1993 году применили обычный большевистский метод, как Ленин в октябре 1917 года. И эти так называемые "новые русские", пришедшие к власти, показали, кто они такие. Как уголовники в лагере - начальство из урок - устроили кровавый спектакль.

Многие люди после этого расстрела как будто больны до сих пор. Страшное время - мы в руках уголовников, и все это при полном ведении Запада. Все поняли, что значат заботы о России "мирового сообщества". Но, обманывая других, Запад прежде всего обманывает себя. "Русские - дураки, пускай делают что угодно, пускай убивают друг друга, это пока нам очень выгодно". Но рано или поздно это упадет на их собственные головы.

Самое ужасное, что, благодаря СМИ, большинство русского народа вообще не понимает, что происходит. Обреченно, с животным страхом, как бы готовые на заклание, живут миллионы людей. Слово "геноцид" как определение происходящего сегодня в России, стало обычным даже в демократической печати. 

* * *

Мы слышим протест некоторых: "Снова вы говорите о лжи и преступлениях политиков. Но какое отношение это имеет к Церкви? Так поступать свойственно политикам, во власти всегда коррупция, воровство, беззаконие, и разве может быть по-другому? Какое отношение это имеет к христианской проповеди, которая должна говорить только о спасении? Оставьте эти темы для публицистов и займитесь своим делом. Перестаньте смущать православный народ, не отклоняйтесь от того, что говорит Писание".

А между прочим, значительная часть Священного Писания говорит именно о лжи и преступлениях политиков. Значительная часть Писания составлена теми или обращена к тем, кто были во главе государства. Многие страницы Библии представляют собой жизнеописания, биографии, как мы теперь говорим, национальных руководителей Богоизбранного народа и других народов. В Книгах Царств и Паралипоменон дается хроника исторических событий во всей их беспощадной реальности. Показано, как Бог действует через добрых или злых правителей. Великие и малые пророки обращались к вождям народа, и их пророчества глубоко связаны с политической и общественной жизнью своего времени, ее отношением к Божественному закону. В конце концов, Апокалипсис, как и все Священное Писание - книга о суде над народами и их правителями.

Подлинное личное благочестие не может быть слепым к событиям, от которых зависит судьба нации. Придет день, когда мы должны будем дать отчет о том, что мы сказали или не сказали, что мы сделали или не сделали перед лицом господствующего в мире зла. 

* * *

В январе 1991 года (в решающий год "перестройки" в России) тогдашний президент США Д. Буш объявил начало войны в Персидском заливе. "Ставкой в этой войне, - сказал он, говоря о Кувейте, - является не просто одна маленькая страна. Здесь великая идея - идея нового мирового порядка". Как случилось, что эти слова совпадают со знаменитыми хвастливыми речами Гитлера и с коммунистическими обещаниями "светлого будущего человечества", обернувшимися кошмаром? Для нас, православных христиан, это словосочетание - "новый мировой порядок" - вызывает ассоциацию с грядущими катастрофами, о которых пророчески говорит Писание. Это будут мир и безопасность единого мирового правительства, которые внезапно обернутся пагубой для всего человечества (1 Сол. 5, 3).

Что значат эти слова: "новый мировой порядок"? О чем говорят они вам, когда вы слышите их? Судя по Писаниям и летописи истории (все происходящее свидетельствует об одном и том же явлении), стремление к мировому господству, продиктовано ли оно благими намерениями или обыкновенной жадностью, почти всегда связано с идолопоклонством, атеизмом или сатанизмом. Мы уже упоминали Вавилон, древнюю Грецию, Рим, Гитлера, Сталина и их последователей. Оно всегда антихристианской направленности. Не помазание Божественной благодатью для созидания жизни на христианских основах, а помазание сатанинским духом для того, чтобы грабить, убивать и "до основания разрушать".

Совершенно ясно, что время нового мирового порядка - не отвлеченное будущее. Мы видим его существенные признаки уже сейчас. О наступлении этого времени предупреждают древние ветхозаветные пророчества. Сам Христос возвещает о нем как о времени, предваряющем Его Второе Пришествие. Этот новый мировой порядок будет возглавлен помазанником сатаны, которого слово Божие называет антихристом. Когда мир отвергает истину и правду, ему остается только ложь. Когда человечество отказывается от "Света, просвещающего всякого человека, приходящего в мир", наступает тьма. Когда из жизни изгоняется Христос и те, кто имеют помазание от Него, приходит помазанник сатаны.

Тайна беззакония раскрывается в веках. "Людие Мои, что сотворих вам? - взывает Христос. - Вы пытались всегда избавиться от Меня, как свидетельствует притча о злых виноградарях. Вы убивали посланных Богом пророков, вы убили Единородного Сына Божия, сказав: "Это наследник, пойдем, убьем Его, и наследство будет наше". Вы всегда старались задушить слово Божие. Пусть будет так, как вы хотите. Я позволю вам установить новый мировой порядок. Вы не захотели покаяться в ваших грехах, отвергли кроткого и благочестивого Царя, которого Я дал вам. К вам придет помазанник сатаны, антихрист, чтобы править землею железною рукою, утверждая новый мировой порядок. По улицам ваших городов потекут реки крови".

Страшные испытания пережила в XX веке Россия и весь мир. Но если не будет покаяния, горшее наступит. Согласно Апокалипсису, одна треть всего человечества будет убита, и злодеяния Гитлера и Сталина померкнут перед этим. Задолго до того, как компьютерная техника сделала это возможным, Откровение Божие описало, как антихрист будет контролировать всю мировую торговлю. Каждый человек, живущий на земле, должен будет принять знак на своей правой руке и на лбу. Без этого знака никто не сможет ни покупать, ни продавать - ни нитки, ни куска хлеба. Антихрист установит абсолютный контроль за всеми деньгами, поскольку под его началом будет единое мировое правительство и единая мировая валюта. Святая Церковь предупреждает, что в конце концов он попытается поставить себя на место Бога (2 Сол. 2, 4). Тогда и наступит долгожданный новый мировой порядок. 

* * *

Вот недавнее высказывание директора Всемирной организации здравоохранения при ООН: "Чтобы прийти к созданию единого мирового правительства, необходимо освободить людей от их индивидуальности, от привязанности к семье, национального патриотизма и религии, которую они исповедуют". Согласно пророчествам, он (по крайней мере, частично) прав. Четыре условия должны быть выполнены, прежде, чем это произойдет. И это означает войну против Церкви, против государственности и нравственности, против семьи, образования и патриотизма, которую осуществляет в истории антихрист.

Должны быть сломлены четыре защиты жизни, которые обеспечивала власть православного монарха.

Первая, главная из них, разумеется, - Церковь. Вся история человечества в этом смысле может быть определена как война против Церкви. Все Писание, все пророки предупреждают о великом гонении на Церковь. Уже были недавно неслыханные гонения, и новых, более страшных, не избежать. Почему? Потому что антихрист претендует на абсолютную власть, а христиане - граждане Царства Божия, те, кто признают одну только абсолютную, высшую власть - власть Бога.

Церковь являет власть Божию на земле, и там, где претензия на абсолютную земную власть, она является главным препятствием для установления нового мирового порядка.

Мы говорили уже, что, согласно учению святых отцов, удерживающим пришествие антихриста является не только благодать Святого Духа, но и законная государственная власть. После устранения Помазанника Божия - власти, основанной на христианских началах - происходит стремительная дехристианизация власти во всем мире со все большей утратой признаков законности власти.

И по существу, удерживающим остается только Церковь с ее благодатью - крепостью Божественной жизни. Надо либо заставить Православную Церковь слиться со всеми лжеучениями и лишить ее благодати, либо физически устранить ее. После неудачной попытки стереть Церковь с лица земли главной задачей врага рода человеческого является разрушение веры и того, что составляет ее благодатное содержание. Веру - доверие Богу, верность Ему и уверенность в невидимом - необходимо разрушить прежде всего. "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?"

В арсенале средств, используемых против Церкви ее врагами, одним из важнейших является подрыв доверия к пастырям. "Поражу пастыря, и рассеются овцы стада". В этом заключался, например, смысл кампании "Церковь и КГБ", проводившейся в СМИ в начале "перестройки". В этом значение постоянных "разоблачительных" публикаций о духовенстве в газетах типа "МК". Горе нам, если мы даем хоть малейший повод клеветникам! Но когда у клеветников иссякает всякий материал, их устами начинает говорить сам дьявол.

Ему необходимо подорвать доверие к Церкви как таковой, к Православию. Враги Православия и России стараются прежде всего создать в народе атмосферу уныния, растерянности, неверия в то, что возможен исход из нынешнего бедствия. В то, что Православие устоит среди общего распада под напором новых "духовностей" и конфессий. Значительная роль отводится здесь неообновленчеству, которое призвано создать такое "православие", которое бы удобно сливалось с другими христианскими исповеданиями и растворялось в них.

Одним из первых шагов в этом направлении должно стать запрещение такой принципиальной духовности, которая проявляет нетерпимость по отношению к другой духовности (например, к язычеству и к сатанизму). Таким образом, единство нового мирового порядка достигается непременно ценою жертвы истины.

Войну против Церкви в так называемом демократическом обществе, все более отвергающем христианские ценности, планируется вести через СМИ, телевидение, через систему образования, через принятие новых соответствующих законов. И мы видим, как эта война уже ведется. Пропаганда греха как нормы в средствах информации и в школах - то, что стало в России государственной политикой, - разве это не открытое объявление войны Церкви? Разве это не есть война на полное уничтожение Церкви и ее духовно-нравственных принципов?

Что касается принятия новых законов, обратимся к опыту США, которые являются эталоном "демократических свобод" для нынешней России и всего цивилизованного мира. В 1990 году Конгрессом был принят "Закон против нетерпимости", в котором, в частности, содержится запрещение "негативно отзываться о сексуальных предпочтениях других людей". Согласно толкованиям этого закона, если священник в проповеди с амвона назовет гомосексуализм "мерзостью перед Богом", он будет нарушителем федерального закона, и его можно будет оштрафовать или посадить в тюрьму. Это не то, что где-то в неясном будущем: это происходит сейчас в самой демократической стране мира. Можно не сомневаться, что Россия, если не произойдут в ней радикальные перемены, и в этом отношении окажется "впереди планеты всей".

В одной из школ США на стене класса был вывешен стенд с десятью заповедями Божиими. Верховный суд США определил это как нарушение конституции, поскольку это "ограничивает свободный нравственный выбор учащихся и нарушает закон об отделении Церкви от государства".

Вы можете сколько угодно возмущаться: разве они не понимают, что в этих десяти заповедях содержится основа всякой культуры и всякого знания, и невозможно, чтобы  этому самому главному знанию не приобщали детей! Но на самом деле весь ужас в том и заключается, что они это понимают. Они понимают, что, упразднив эти заповеди, можно беспрепятственно делать все, что угодно. И беспрепятственно обретать власть над душами этих детей. Здесь вопрос власти - власти управлять миром, всеми людьми.

Мы видим на этих примерах, что война против Церкви неотделима от войны против образования. Американская национальная ассоциация по образованию, основанная фондом Рокфеллера, открыто объявила, что одна из главных целей образования в Америке - изгнать Бога из школ. Уже сейчас дети могут читать в школе "сатанинскую библию", но им запрещено слышать о десяти заповедях. Разве не то же самое происходит в России, старательно копирующей американские "достижения": известно немало случаев, когда учителя изгонялись из школ за проповедь Православия, в то время как в этих же самых школах процветает преподавание йоги, оккультизма, магии и растления.

Что можно сказать о программах "сексуального просвещения" в школах, о свободном хождении среди детей порнографических журналов типа "COOL", издающихся еженедельно тиражом около 1 миллиона экземпляров? "Свобода совести" и "свобода от стыда и совести", так же как "свобода религии" и "свобода от религии" - это не одно и то же. Наступает время новой, более страшной, чем какой бы то ни было нацизм и фашизм, диктатуры. Не надо быть мудрецом или пророком, чтобы понять, что когда десять заповедей Божиих изгнаны из школы, а учителя раздают детям презервативы, путь, которым идет человечество - полная гибель.

Здесь естественно перейти нам к разговору о разрушении третьей защиты, которую обеспечивала православная монархия - о войне против семьи.

Мы много раз говорили, что Царственные мученики - икона православной семьи. Это и буквально так - достаточно посмотреть на фотографии Царской Семьи; это истинно также в духовно-историческом смысле: за убийством Царской Семьи последовало разрушение многих миллионов православных семей. Главная задача революции, согласно Троцкому, - разрушение семьи - не выполненная в годы революции, осуществляется в России сегодня. Речь идет об уничтожении не только православной семьи, но и всякой нормальной традиционной человеческой семьи. Прежде установления нового мирового порядка сатане необходимо совершить это разрушение.

Там, где растление становится государственной политикой, цель государства - избавить детей от власти родителей (хотя разрушение семьи означает не что иное, как разрушение самого государства). Этот процесс стремительно развивается во всем мире. Неудавшийся коммунистический эксперимент был только "цветочками". Недавно ООН проводила Международный год ребенка, в программе которого эта цель была ярко выражена.

Антихристианский, античеловеческий характер подобных устремлений. сегодня давно перестал быть только теорией. Маргарет Зангер, основавшая в 20-х годах Международную федерацию планирования семьи, деятельность которой финансировалась фондами Рокфеллера и Форда, призывает к свободе половой жизни подростков, а также к стерилизации всех "цветных", "умственно отсталых" и христиан-фундаменталистов.

Война против Церкви, образования (культуры) и семьи неразрывно связана с уничтожением и четвертой "защиты", осуществляемой православной монархией - патриотизма. Как пророчески писал святой праведный Иоанн Кронштадтский, после "удаления Самодержца, которого домогается известная публика" враги постараются уничтожить самое имя России. Сегодня Россия в глазах мира - разгромленная страна. Как говорится, то, о чем не мог мечтать и Гитлер, осуществили демократы.

Мы видим, как происходит американизация всего мира. Повсюду насаждается единая стандартная "массовая культура" - так, чтобы человек, живущий в Москве и Рязани ничем не отличался от живущего в Нью-Йорке или в Сеуле. В каждом народе, точно так же, как и в каждом человеке, его единственность и неповторимость раскрывается по мере осуществления в его жизни правды и добра. Грех стирает черты единственности и неповторимости каждого человека и каждого народа.

По-настоящему раскрытие всех естественных дарований возможно только во Христе. Поэтому борьба с Православием в России неотделима от борьбы с патриотизмом (хотя профессиональные политики, у которых единственная цель в жизни - быть переизбранными, старательно эксплуатируют боль народа за поруганное Отечество, создавая движения типа "Отечество", "Держава", "Наш дом Россия" и т. п.)

Вообще все эти четыре "защиты", о которых мы говорили, - одно нераздельное явление удерживающего. В самом деле, если разрушается само понятие семьи, о какой Родине может идти речь? "Кому нужна такая Россия?" Многие говорят сейчас, что наши враги готовы спровоцировать народное восстание с тем, чтобы ввести на улицы Москвы войска НАТО или ООН и взять под контроль ядерное вооружение. Но вот школа или семья, где дети вместе с учителями или родителями смотрят порнографический видеофильм. Не надо вводить никакие войска НАТО (или наоборот, почему бы их не ввести): эти частности уже не имеют никакого значения там, где все уже завоевано самим диаволом. 

* * *

"Судя по Писаниям и по характеру нынешнего народа, конец близ, при дверех", - говорил 60 лет назад преподобный Силуан Афонский. Явление антихриста будет внезапным. Распад жизни во всех сферах - финансовый и экономический кризис, падение нравов - достигнет своего предела. В течение одного часа Международный валютный фонд, Евросоюз, Всемирный совет церквей, ООН и другие подобные им организации скрепят своими подписями договор о признании верховной власти нового диктатора, которого все будут чествовать как единственную и последнюю надежду человечества. Как свидетельствует слово Божие, весь мир изумится ему и последует за ним.

Некоторые, может быть, скажут: "Вы слишком сгущаете краски, этого не может быть. Русскому верующему человеку всегда было свойственно апокалиптическое восприятие мира. Это не может произойти столь быстро". Мы не говорим о сроках, но еще несколько лет назад ученые профессора истории в свободной Европе утверждали, что наступает век коммунизма. Многим памятна скандальная история с бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером, когда канадский журналист подслушал сказанные им на приеме вполголоса слова, что Советский Союз набирает силу, а время Америки прошло. В своих лекциях профессора политологии объясняли студентам, что потребуется не менее ста лет, прежде чем будет разрушена берлинская стена - символ крепости коммунистической системы. Но берлинская стена рухнула в один день. И никто не мог предположить, что за этим последует крушение Советского Союза. И сейчас только слепые не видят "ускорения истории", когда по существу те же силы готовят распад России.

Слово Божие дает подробное описание помазанника сатаны. После всеобщей катастрофы в течение короткого времени он установит небывалое процветание и мир. Наконец, ему будут сопутствовать великие мистические духовные явления. Книга Откровения говорит, что он будет ранен в голову и чудесно исцелится. В его распоряжении будет вся мистика "New Age". Великий духовный вождь, описанный в Апокалипсисе как лжепророк, приведет к объединению все религии. "Зачем нам Христос? - скажут люди, - Посмотрите, сколько миллионов людей погибли в разных войнах (не исключая гонений на Церковь), сражаясь за Христа. И что это дало? Вот человек мира, он с нами здесь, он был убит и восстал из мертвых. Что еще нам желать!"

Но вслед за этим наступит время небывалых ужасов. Антихрист, объединитель мировых религий, тот, кто положил конец всем войнам, откроет перед человечеством свое истинное лицо, сея вокруг себя смерть и уничтожение. Это будет высшее проявление жестокости и насилия, которое когда-либо существовало на земле.

Об антихристе сказано, что ему даны были "уста, говорящие гордо и богохульно". Наступит время принятия "печати зверя". Многие скажут: "У нас нет иного выбора. Мы не можем ни покупать, ни продавать без этого". А когда они примут эту печать, они навеки погубят свою душу.

Нам трудно поверить, что некоторые из присутствующих здесь доживут до этого. Но всем нам дано будет увидеть Второе Пришествие Господа Иисуса Христа. Он пришел в первый раз как "Младенец повитый, лежащий в яслях". Второй раз Он явится во славе как "Царь царствующих и Господь господствующих", и "Царству Его не будет конца". В первый раз он предстоял перед судом земной власти Пилата и Ирода. Воины насмехались над Ним и плевали на Него. Во второй раз, когда Он явится во славе, Ирод и Пилат, и все правители мира предстанут пред Ним на Последнем Суде. Писание говорит, что "всякое колено преклонится перед Ним, небесных, земных и преисподних, и всяк язык исповедует, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца".

Первый раз Он был распят на Голгофе, второй раз Он явится во славе со святыми Ангелами судить живых и мертвых.

Не обманывайтесь тем, что происходит в России и в мире. Не ужасайтесь перед лицом растления народов, жестокости и магии новых политиков, перед ложью СМИ и тревожными слухами о новых, еще более страшных катастрофах. Христос предупреждал, что все это будет. И твердо Его обетование: "В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир".

10 декабря 1998 года

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Данное приложение включает две статьи американских исследователей - профессора истории из Бостона Л. Геретца и К. Деруазье, профессора Нью-Гемпширского университета.

Оба автора - природные американцы, в зрелом возрасте сознательно принявшие Православие и осознавшие святость Царственных мучеников. Профессор Л. Геретц рассказывал о себе: "К прославлению Царственных мучеников Русской Зарубежной Церковью в 1981 году я отнесся резко враждебно, и только с годами, по мере изучения русской истории и возрастания в православной вере я пришел к пониманию глубокой правды этого акта".

 

Прославление Царя-мученика Николая II. Исторические аспекты

Профессор Леонид Геретц, Бостон

Хотя Император Николай и его Семья были убиты более 80 лет назад, это событие продолжает быть центральной проблемой нашего времени, в особенности для Православной Церкви в России. Вопрос признания этой смерти как святого мученичества имеет исключительное значение.

 

Образ Императора Николая II в западной историографии

 

В западной науке, говоря в самом широком смысле, существуют два подхода к современной русской истории. Один может быть просто обозначен как "антисоветский", в то время как другой является более сложным, может быть, "неантисоветским", несмотря на всю неуклюжесть этого термина. Сторонники первого направления рассматривают большевистский режим как зло, но придерживаются различных точек зрения в определении сущности этой болезни. Одни подчеркивают наследственную связь большевистского тоталитаризма с монархией и крепостничеством, в то время как другие указывают прежде всего на утопическую идеологию большевизма.

Ни одна из этих школ не дает доброжелательной оценки Николаю II. "Антисоветская" тенденция более сосредотачивается на личности Императора, и с этой точки зрения Император был "некомпетентной" (или, более мягко - "трагической") фигурой, которая своими неудачными, с их точки зрения, действиями ускорила наступление большевистской революции. "Неантисоветская" школа оценивает все в терминах великих исторических сил: классовая борьба, прогресс и т. д. В рамках этого подхода индивидуальные человеческие личности значения не имеют, так что Николай II представляется только "страдательной" фигурой, формально оказавшейся наверху системы, обреченной на исчезновение в потоке прогресса.

В контексте соперничества между этими двумя школами неожиданную реакцию вызывает убийство Императора и Семьи.

Несмотря на критику личности и политики Николая II, "антисоветская" школа не может скрыть своего удивления перед смирением и мужеством, с которым он и его Семья переносят заключение и смерть, и соглашается, что убийство имело большое значение как первое звено в цепи бесчеловечных политических и идеологических преступлений XX века.

Несмотря на все насмешливое высокомерие по отношению к Николаю II, "неантисоветская" школа обескуражена низостью и жестокостью его убийства. И невольно чувствуется растерянность и неловкость их попыток толкования этой темы. Даже в самых левых направлениях никто не решается говорить о "неизбежном конце" или "революционной справедливости".

Две вещи следует сказать об историографии в целом. Во-первых, делается ясное различение между тем, как правил Император Николай II и тем, как он шел к смерти. Во-вторых, убийство Императорской Семьи остается тяжелой темой, к которой не существует "нормального", общепринятого подхода.

Здесь следует добавить, что за пределами академической истории, которая была предметом наших предыдущих рассуждений, жизнь и смерть Императорской Семьи - одна из очень немногих исторических тем, которые привлекают значительное внимание широкой публики в Соединенных Штатах.

После краткого обзора историографического контекста я хотел бы представить некоторые свои мысли, возникшие в процессе моего изучения русской истории.

 

Создание исторического образа Николая II

 

Западные учение и большинство постсоветской интеллигенции в понимании прошлого России почти тотально зависимы от сочинений дореволюционного русского образованного общества. И для того, чтобы понять исторический образ Николая II, мы должны обратиться именно к этому кругу.

В самом широком смысле дореволюционная русская интеллигенция была едина во враждебном отношении к последнему Императору. Это негативное отношение было вызвано не столько личными качествами Императора или его предполагаемыми ошибками, сколько самим фактом существования Империи. Самодержавие, даже в его значительно урезанном после 1905 года виде, представлялось главным препятствием для осуществления надежд образованной России в либеральных или радикальных вариантах.

Для социалистов и радикалов (эсеров, меньшевиков, анархистов, большевиков - перечисление дается согласно их значимости перед революции 1917 года) Царь и воплощаемая им система представляли "реакцию"  - существующий порядок, который должен быть сметен во имя неизбежного торжества революции и установления справедливости и равенства в этом мире. Сочинения радикалов не отличаются оригинальностью в описании Николая II и могут быть сведены к простой формуле: "Царь = угнетение". Во всяком случае, за исключением периода политических кризисов радикалы были маргинальной силой в русской истории.

Значительно более важным в определении исторического значения и создания образа Николая II были русские либералы, прежде всего - кадеты, которые являлись "центром притяжения" русского общественного мнения. В рядах либералов можно найти самых выдающихся мыслителей и ученых России - людей, которые задавали тон и определяли повестку дня в решающих общественных обсуждениях. Для либералов социально-политические формы буржуазной конституционалистской Западной Европы представляли достижение исторического процесса и цель, которой должны достигнуть все страны. В этой перспективе Россия сталкивалась с серьезными препятствиями: запоздалое включение в этот процесс, невежественные массы, нуждающиеся в "просвещении". Ни одно из них не могло быть преодолено без упразднения "архаичной" и "деспотической" политической структуры - самодержавия, которое препятствовало самым лучшим и самым способным людям осуществить свою миссию.

В отличие от радикалов, которые мыслили все в терминах всеобщей мировой борьбы, а не конституционных реформ, либералы уделяли главное внимание политических явлениям. Именно они уделяли самое большое внимание личности Императора, стоявшего на их пути. И поскольку либералы главенствовали в общественной жизни, главным образом именно они создавали исторический образ Николая II, и большая часть негативных стереотипов Императора (слабовольный, умственно ограниченный и т. д.) может быть прослежена в либеральной полемике.

Враждебность либералов по отношению к Николаю II достигла высшей точки во время Первой мировой войны, когда решалась судьба России. Во всех трудностях либералы обвиняли Императора и его правительство, утверждая, что только они с их "высочайшим интеллектом" и "общественным доверием", которое, как они полагали, у них было, могут привести Россию к победе во всемирном столкновении. И действительно, либералы сделали попытку захватить державную власть, а поскольку ставки были высоки - все методы были хороши. Именно эта борьба за власть порождала самые злобные нападки на Императора и, в особенности, на его супругу, с более или менее открытыми обвинениями в предательстве и коррупции. Историка, читающего хронику тех событий, яростность этих нападок просто потрясает.

Пропаганда военного времени против Императора оставила свое пятно на его историческом образе, в то время как даже собственное расследование Временного правительства по поводу этих обвинений нашло их безосновательными, а историки убедились в их безусловной лживости. (Следует подчеркнуть, от результата расследований зависела сама легитимность Временного правительства, так как Царь был низложен вследствие этих ложных обвинений).

 

Отношение русского народа к Императору Николаю II

 

Мнение значительного большинства русского народа, который продолжал жить традиционной культурой, радикально отличалось от оценок образованного общества. В основанной на религии культуре крестьянства и в консервативной городской традиции Царь играл центральную роль как воплощение законного права и справедливости. Наоборот, "господа" (в это понятие для крестьянства входило все образованное сословие) рассматривались как враги и угнетатели. Всякое ослабление Царя было "заговором господ", который неизбежно поражал народ. Важно подчеркнуть, что это архаическое отношение оставалось сильным в России до 1917 года, и что вследствие этого народные представления о событиях были часто противоположны оценкам интеллигенции, которые навсегда запечатлелись в истории.

Падение Царя и его убийство были событиями колоссального значения для традиционной культуры. Поскольку Царь был средоточием этой священной культуры, в которой все аспекты жизни были взаимосвязаны и поддерживались религией, его удаление потрясло традиционное мировоззрение и открыло революционный период психологического хаоса, который привел к появлению народного атеизма.

 

Николай II как Император

 

Многие люди, выступающие в поддержку прославления Императора Николая II и его Семьи как страстотерпцев, умаляют значение того периода, когда он находился у власти. Этим самым они как бы признают некоторую основательность предреволюционной критики самодержавия. Может быть, в политическом смысле это как-то оправдано, но я полагаю, что в государственной деятельности последнего русского Императора было много такого, что заслуживает высокой религиозной и нравственной оценки.

Хотя тема превосходит компетенцию автора, все же необходимо сделать следующее замечание. Главное рациональное обвинение (помимо очернительства и клеветы), выдвигаемое против Императора Николая II, заключается в том, что его приверженность устаревшей идее самодержавия замедляла политические реформы, которые могли бы предотвратить революционную катастрофу. Эта идея может быть опровергнута по ряду пунктов. Прежде всего, большинство русского народа того времени поддерживало монархию как единственно справедливую и Богом установленную форму правления, и рассматривало ограничение Царской власти как дело, угодное для "врагов народа" - "господ" и чиновников. Можно спорить об истинности этой точки зрения, но факт остается фактом: именно это мнение было преобладающим в русском народе. Таким образом, усилия Николая II сохранить самодержавие были вполне "демократическими" в смысле исполнения воли большинства.

Кроме этого ясно, что политика Николая II вдохновлялась добрыми намерениями и основывалась на разумном осмыслении исторической ситуации в России. Можно возражать, что цели были ложными, а логические посылки - ошибочными. Но никто не может обвинить Императора в злой воле, безответственности или коррупции. Вернее всего будет сказать, что его политика была по-человечески самой лучшей в невероятно трудных обстоятельствах. Во всяком случае наследники Императора - "великие умы" и "чистые сердца" Временного правительства, большевики с их сочетанием утопического идеализма и жестокости, и сегодняшняя постсоветская клептократия - невозможно сказать, чтобы они поступали лучше.

Одна из самых потрясающих характеристик Николая II как Императора - степень, в которой его мировоззрение и политическая деятельность, проистекающая из него, были основаны на религиозной вере.

Это не только мое личное суждение - самые последние научные исследования на Западе о Царской Семье и падении Романовых утверждают, что религиозная вера, которую авторы называют духовностью, - ключ к пониманию личности Императора Николая II. Они противопоставляют эту идею принятым историографическим клише: "Император слабовольный, суеверный и т. д." В целом эта книга содержит богатый документальный материал, который всегда может быть использован для прославления Царственных мучеников. (Марк Штейнберг, Владимир Хрусталев. "The fall of the Romanovs", 1995).

 Главный принцип философии большинства предшественников Николая II на русском императорском троне может быть определен как "просвещенный абсолютизм" - современная секулярная вера в государство как правителя и движущую силу прогресса посредством научного разума. Читая документы таких Императоров, как Николай I, невольно ощущаешь рационалистический, секулярный дух Фридриха Великого.

Резким контрастом к этому является религиозная аргументация и осознание направляющей Божественной воли во всех записях Николая II. Можно сказать, что религиозность Николая II была замечательно традиционной и "народной" по направлению, и характеризовалась желанием восстановить связь с духовными истоками допетровской Руси и русского крестьянства. Лучший символ этого направления - прославление святого Серафима Саровского, "народное" деяние, совершенно чуждое как "официальной религиозности" европейского типа ("высокая Церковь"), так и духовной настроенности интеллектуальной ("художественной") среды современников того времени.

Усилия Николая II и Императрицы Александры войти в духовное общение с русским народом обходились им очень дорого. Они вызывали отвращение у большинства русской аристократии и способствовали изоляции Императорской Семьи от мощного социального слоя, который, очевидно, являлся главной поддержкой трона, а также вступали в прямую конфронтацию с секулярным (позитивистским) либерализмом, который управлял общественным мнением в России.

Падение Императора Николая II было, несомненно, результатом столкновения между монархией и русской элитой. Поскольку причиной этого конфликта явились глубокие различия в философском подходе, можно утверждать, что Император потерял свой трон и жизнь из-за своего религиозного мировоззрения и народной ориентации.

Другой поразительной особенностью Николая II как Императора было его исключительное чувство долга и ответственности. Эта черта видна во всех его действиях, но ради краткости достаточно будет сосредоточиться на его наиболее судьбоносных решениях. После военных поражений 1915 года Николай II принял верховное командование над русскими вооруженными силами. В отравленной политической атмосфере того времени он тем самым подвергал себя громадному риску, связывая свое пребывание на троне с исходом войны. Следует подчеркнуть, что риск был очевиден для всей русской элиты, и совершенно ясно, что и для самого Императора.

Много критики было высказано по поводу действий Императора как Верховного командующего. Но неоспоримым фактом является то, что покуда он занимал этот пост, русская армия была способна устоять перед лицом врага, обладавшего значительным техническим и организационным преимуществом. Само отречение может рассматриваться как акт долга: самые близкие ему люди (командующие армией и "монархисты") говорили, что он должен уйти ради Отечества. Николай II пожертвовал своим императорским троном, хотя он ясно понимал, что после этого он будет зависеть от милости своих врагов.

Еще одна очень важная тема - степень, с которой Император Николай II сопротивлялся искушениям, связанным с его положением. Это становится особенно очевидным, если сравнивать Императора с его современниками (и родственниками) на других европейских тронах. Все виды земных удовольствий были открыты Николаю II, но даже  самые его горячие недоброжелатели признают, что его личная жизнь была абсолютно безупречна, и что любое излишество было ему чуждо. Какой резкий контраст! Эдуард VII, занимавший английский трон, был престарелым циником и гулякой. Хотя Эдуард VII - крайний пример, нравственность европейских королей и высшей аристократии в целом была (и есть) отмечена изъянами во многих существенных отношениях. И образцовый семьянин Николай II воспринимается как "белая ворона" в своей собственной социальной среде.

Как Император всех русских, постоянно окруженный пышностью и почитанием, искренним и лицемерным, своих подданных, Николай II мог стать высокомерным и гордым. Но все знавшие его согласны в том, что как человек он оставался скромным до конца. Насколько отличался от него германский Император Вильгельм II! Хотя Вильгельм был идеалист и стремился осуществить христианскую веру так, как он понимал ее, он выработал грандиознейшее самомнение, называя себя "орудием Всевышнего" и позволяя, чтобы его прославляли как величайшего государственного деятеля и вождя. В этом он был в каком-то смысле пионером среди государственных деятелей XX столетия, которые показали замечательную приверженность к "культу личности" как к средству власти. Здесь также Николай II шел против духа века и служил как пример высшего христианского идеала смирения.

 

Выводы

 

Мысль Церкви отличается по существу от подходов секулярной науки. Даже если бы все историки согласились в том, что Император Николай II был негодяй и тиран, это не повлияло бы на отношение Церкви к жизни и смерти последнего Императора. Однако секулярная историография в избытке подает свидетельства, которые могут быть истолкованы в свете веры. Даже исторические факты, рассмотренные выше и разобранные с точки зрения светской науки, не говоря о суждениях с точки зрения Божественной правды и вечности, укрепляют убеждение многих православных христиан, что Император Николай II и его Семья - святые мученики, и что Церковь должна признать их таковыми.

 

 

О почитании Царственных святых в Православной Церкви

К прославлению Царя-мученика в России

 

Профессор Ричард (Константин) Деруазье, Нью-Гемпширский университет, США

 

Иногда в середине церковной службы удивляешься тому, что многие песнопения начинаются с исповедания песнопевцем своего недостоинства, когда он молится о том, чтобы его грешные уста не изрекли что-либо неподобающее, пытаясь описать то, что по существу свято и божественно. Особенно впечатляет в смирении таких исповеданий то, что песнопевцы, такие как Роман Сладкопевец и святой Иоанн Дамаскин, сами часто являются канонизированными святыми, или, по меньшей мере, людьми, известными своим благочестием. Поэтому для нас важно, обсуждая саму тайну святости, помнить, что бЧльшая часть общения человека с Господом и Спасителем нашим Иисусом Христом остается скрытой, составляющей основное таинство человеческого спасения. Тем более, когда речь идет о святых, мучениках или аскетах, не просто известных из частных источников, относящихся к Церкви, но чья жизнь, скорее, затрагивает область политическую или общественную, а следовательно, историческую, вопрос их святости фактически невозможно вынести в благочестивую дискуссию в наш век, который так ревностно и всепроникающе концентрируется на политическом и мирском с испепеляющим сарказмом и скептицизмом.

Поскольку предметом размышления сейчас является вопрос канонизации и прославления русской убиенной Царской Семьи, прежде чем начинать рассмотрение их жизней и исследование царствования Императора Николая II, необходимо с особым беспристрастным пониманием рассмотреть несколько вопросов, учитывая также контекст, в котором Православная Церковь традиционно рассматривала христианских Царей, и как, исходя из их сана, некоторые из них были канонизированы и прославлены.

 

Священное значение царской власти в церковном предании

 

За долгую историю отношений Святой Церкви и правительств, подавляющее большинство последних было монархическим по форме и по конституции. Разумеется, для этого существуют мирские и исторические причины, имеющие мало что общего с тем, что эти правительства были христианскими. Просто почти все правительства мира до недавнего времени, христианские и нехристианские, были монархическими. Большинство европейских государств развились из примитивных племен в феодальные княжества при помощи отношений между местными и государственными властями, наилучшим образом направляемыми монархической конституцией. Более того, такие страны, как Германия и Россия, которые в течение веков считали себя государствами, унаследовавшими наднациональный статус Римской Империи, были последовательно имперскими и монархическими.

Учитывая все это, мы сталкиваемся с тем, что по самой своей сути царская форма правления исторически была исключительно подходящей, чтобы стать христианской, точно так же, как другие формы - исключительно не подходящими. Именно - по той причине, что в условиях имперского правления монарх, в то же время - крещеный христианин, который, как и все христиане, обязан бороться за свое спасение, откликаясь на божественную любовь Спасителя нашего Иисуса Христа. Его коронация, присяга, детали политики и программ могут стать воистину священными по своему характеру, чего никогда не сможет достичь ни один республиканский президент с ограниченным сроком правления и узкопартийными политическими связями. Иными словами, христианский Император всегда был неким подобием православного епископа, поскольку избрание его обычно от рождения, а правление - пожизненно, и это выше политики, что совсем противоположно демократически избранным правителям, которые служат несколько лет, и чье правление сильно зависит от их политического успеха, не только во время их срока, но также и после, при попытке продлить этот срок путем переизбрания.

Вопрос теперь не в споре о том, что христианская монархия является идеальной христианской формой правления, хотя это не раз было доказано и может быть доказано снова и легко, и логично. Здесь нужно, скорее, написать картину традиции христианской монархии, особенно - монархии христианской Римской Империи византийского периода и ее продолжения на Святой Руси.

То, как Святая Церковь рассматривала статус православного Императора, Царя или Великого князя, нужно отличать от ее отношения к отдельным правителям, особенно к тому меньшинству монархов, которых она прославила в лике святых. Жизни и деяния этих прославленных Императоров и князей нужно теперь сравнить с жизнью и деятельностью Императора Николая II.

Начиная со святого Императора Константина Великого, христианские римские Императоры считались помазанниками Христовыми, и поэтому их власть была священна. Евсевий в своей биографии святого Константина, говорит о первом христианском Императоре как имеющем в определенном смысле власть епископа. Императоры принимали святое причастие в алтаре вместе с диаконами, они проходили через Царские врата. Святой Император Маркиан (450-457) был провозглашен священником (hierus) и Царем (basilius) на Четвертом Халкидонском Вселенском Соборе. Два святых Императора - Феодосий Юнейший (408-450) и Юстиниан Великий (527-565) - были провозглашены архиереями. В своем монументальном собрании Римского гражданского права святой Юстиниан различал две привилегии Императора: священство и право власти, почитая их за два дара Божиих человечеству. Эта теория была также повторена Императором Иоанном I Цимисхием (969-976) в X веке.

Также православный Император традиционно изображался с нимбом - как на иконах, так и на религиозных картинах. Этот нимб, однако, не является знаком того, что тот или иной Император или Царь был прославлен как святой. Скорее, эта иконографическая традиция свидетельствует о том, как Святая Церковь традиционно рассматривала священный и божественный характер имперской власти. На иконе Покрова Пресвятой Богородицы внизу слева изображена святая императрица Феофания, чья блаженная кончина последовала 10 ноября 897 года (ее память совершается 16/29 декабря). Однако, Император, изображенный рядом с ней, ее муж Лев VI Мудрый (886-912), так и не был прославлен, и, тем не менее, оба они изображены с нимбами.

На иконе Крещения Руси в 988 году, святые равноапостольные Владимир и Ольга, разумеется, изображаются с нимбами, но так же изображена и Великая княгиня Анна, будущая невеста князя Владимира и сестра римского Императора Василия II (976-1025).

Третий пример мы видим в праздничной иконе первого воскресенья Великого Поста, Торжества Православия и святых икон. С нимбом изображена не только святая Императрица Феодора (842-856), но также и ее сын, тогда еще отрок, Император Михаил III (842-867), который определенно не был канонизированным святым.

Наконец, в настенных росписях Грановитой палаты в Москве, относящихся ко времени царствования Царя Алексея Михайловича (1645-1676), византийский римский Император Константин IX Мономах (1042-1055), а также Царь Иван III Великий (1460-1505), Царь Василий III (1505-1533) и даже Царь Иван IV Грозный (1533-1584) изображены на официальных портретах с нимбами. Не нужно говорить, что ни один из них не является канонизированным святым.

Какой вывод можно сделать, исходя из этой иконографической традиции? Во-первых, очевидно, что Святая Православная Церковь за долгие века своей истории не рассматривала Православных Императоров и Царей как просто политические фигуры. Во-вторых, несмотря на все свое благоговение к священному положению Помазанников Божиих, Святая Церковь все же предназначала действительную канонизацию только для Императоров, Царей и князей, которых она считала достойными общественного прославления в их личном житии и царствовании. Святая Православная Церковь, несомненно, охотно поминает имена здравствующих монархов во время Божественной Литургии и других служб с обычными молебнами. Она также поминает, по особым случаям, имена православных правителей: здравствующих на молебнах или службах, а усопших на панихидах или общих заупокойных службах.

Раз в году, на службе первого воскресенья Великого Поста, когда празднуется Торжество Православия, вслух читается великий синодик, в котором предаются анафеме величайшие ереси и поминаются великие защитники Православия - не только патриархи и епископы, но также и Императоры, которые возглавляли борьбу с ересями. Однако важно, и, на первый взгляд довольно удивительно, что, несмотря на то, что некоторые из этих ересей были введены и проповеданы с трона, ни один римский Император в великом синодике анафеме не предается. Очевидно, что святая Церковь намеревалась ограничить свое общественное осуждение в ереси епископами и духовенством, которым одним была вверена ее Божественным Главой прямая ответственность за сохранение истинной веры.

В синодике поминаются сорок Императоров, начиная с Михаила III (842-867), с призывом к верующим возгласить: "Вечная память!" Хотя этот возглашение абсолютно то же, что и на панихиде или обычной заупокойной службе, особое значение ему придает тот факт, что оно совершается только раз в году, именно на службе Торжества Православия. Из этих сорока Императоров, тридцать перечисляются особо, начиная с Василия I (867-886) и кончая Феодором I Ласкарисом (1204-1222). Когда весь этот список Императоров заканчивается, перед возгласом "Вечная память!", все тридцать величаются замечательным и исполненным веры описанием: "Все, царство земное на Царствие Небесное сменившие". Это четкое и достаточно недвусмысленное изречение звучит в нашем сознании почти как символ имперского прославления, хотя лишь один из всех сорока, Император Иоанн III Ватаци (1222-1254) был официально причислен Церковью к лику святых - и он не из числа этих тридцати. Что касается остальных, то поминание их имен в Неделю Торжества Православия составляет благочестивую, исполненную веры молитву Церкви, повторяемую каждый год, о спасении ее царственных защитников.

Так мы ясно видим, сколь высоко Православная Церковь почитает сан христианского Императора, и даже более того, как Она каждый год с готовностью вспоминает свой великий долг перед каждым из этих Императоров, которые, официально исповедуя Православную веру, укрепляли ее в исповедании Православия и сокрушении ереси.

В то же время, мы должны отметить, что Святая Церковь делает четкое различие между тем очень ограниченным числом православных Императоров, Царей и князей, которых она почитает в лике святых, как от того полного числа Православных Императоров, так и от тех, кого она ежегодно поминает в великом синодике.

Поэтому следует более подробно рассмотреть эту группу и сравнить обстоятельства их прославления с теми, которые мы видим у Императора Николая II и его августейшей Семьи.

 

Святые Императоры Византии

 

Когда Святая Церковь канонизирует Императора, она в первую очередь отмечает его вклад в дело Христово.

Святой Император Константин Великий (306-337) именуется Равноапостольным, потому что он обратил Римскую Империю ко Христу и предоставил Православной Кафолической христианской Церкви законные права в рамках римского права. В царствование святого Константина Церкви была официально предоставлена уникальная возможность собрать всех епископов на беспрецедентный Вселенский Собор в 325 году в Никее.

Его мать, святая Елена, вдова Императора Констанция I Хлора (293-306), прославлена за свою сильную и крепкую веру и любовь ко Христу, которая подвигла ее на основание церквей во всех частях Империи, особенно в Палестине, где она чудесным образом получила Честной и Животворящий Крест.

Приблизительно по тем же причинам прославлены святой равноапостольный князь Владимир (980-1015) и его бабушка, святая Ольга (957), - за то, что привели русский народ ко Христу. Святой Владимир не только окрестил всю Русь, но также, лишившись зрения, показал терпение и смирение, которые никогда не были свойственны ни одному варяжскому Великому князю. Таким образом, чудесным промыслом Божиим, первый русский христианский правитель показал пример последнему русскому Императору, Николаю II, который без жалоб или колебаний сменил самодержавную власть над всеми русскими людьми на плен в руках своих противников-убийц, марксистов и ленинистов, ослепленных своей ненавистью ко Христу и святому прошлому Руси.

 

* * *

Святой Император Феодосий Великий (379-395) в 381 году созвал Второй Вселенский Собор в Константинополе и сделал Православие единственной государственной религией Римской Империи.

Несмотря на это, в 390 году святитель Амвросий Медиоланский отлучил от Церкви этого Императора за чрезмерную жестокость, проявленную им при подавлении бунта в Фессалониках. За его смиренное послушание святому Амвросию, глубокое и искреннее покаяние, а также за высокий аскетизм в последние годы жизни Император Феодосий Великий был причислен Церковью к лику святых. Так даже столь тяжкий грех, при условии покаяния, не препятствовал его прославлению.

Подобным образом следует оценивать царствование Императора Николая II, его возможные грехи и ошибки личного характера. Но, в отличие от Императора Феодосия, смерти его подданных на войне, которые часто ставят ему в вину, произошли не от личного гнева, но, скорее, от верности политическим принципам, основополагающим для сохранения Российской Империи.

Святая Императрица Флакилла, которая разделила тайный монашеский подвиг последних лет их царствования, также была прославлена вместе с ним. Так, 14/27 сентября Святая Церковь празднует память святого Феодосия Великого и его жены святой Флакиллы.

Святой Юстиниан Великий (527-565) почитается за распространение христианства во время своего правления и за основание "нового храма Соломонова" - собора Святой Софии в Константинополе. Православная Церковь также ежегодно вспоминает 5/18 сентября явление святого апостола Петра Императору Юстиниану.

Как и Император-мученик Николай II был оклеветан коммунистами и либеральными историками, так и святой Император Юстиниан и святая Императрица Феодора явились жертвами злобной клеветы "Анекдота" или "Тайной истории" Прокопия. Православная Церковь в своей вдохновленной проницательности не учитывает это, так же, как и другие трудности, с которыми пришлось столкнуться этим благочестивым правителям - как политического характера в их повторном завоевании Запада, так и богословского в попытках достичь компромисса с монофизитами. Так, память святого Императора Юстиниана и святой Императрицы Феодоры отмечается ежегодно 14/27 ноября, в один день со святым апостолом Филиппом.

Император Константин IV Погонат занимает особое место среди Императорских святых, ибо он порвал со своим отцом и дедом, созвав Шестой Вселенский Собор в 680-681, который предал анафеме ересь монофелитов. Православная Церковь празднует память святого Константина IV, именуемого Константином Новым, 3/16 сентября.

 

* * *

Святые Императрицы Ирина (797-802) и Феодора (842-856) были причислены к лику святых, потому что они отважно защищали, а затем благочестиво восстанавливали почитание святых икон. Православная Церковь празднует память святой Ирины 13/26 августа, а память святой Феодоры 11/24 февраля. Мощи святой Феодоры до сего дня находятся на о. Керкира, или Корфу рядом с мощами святителя Спиридона Тримифунтского. Священное Предание Православной Церкви почитает святую Императрицу Ирину как новую Елену, не обращая внимания на искушения, связанным с ее недостойным сыном Константином VI, которого, в конце концов, для блага Империи и Церкви, ей пришлось свергнуть и ослепить. Чистая афинянка по рождению, святая Ирина была первой женщиной за долгую историю Рима, которая правила империей по собственному праву, а не в качестве регента Императора, несовершеннолетнего или неспособного к правлению. 31 октября 802 года святая Ирина была низложена императором Никифором (802-811) и сослана, сначала на остров Принкипо, а затем на Лесбос, где в скором времени благочестиво скончалась, приняв монашеский постриг под именем Ксения.

 

* * *

Феодосий II, именуемый Новым (408-450), как и его дед, святой Феодосий Великий, был известен своей подвижнической жизнью - он смог вымолить прощение для своей гордой матери, царицы Евдоксии, по проискам которой был сослан святой Иоанн Златоуст.

В течение своего долгого царствования он держался в стороне от текущих дел правительства и жил, как и его жена, уединенной монашеской жизнью. Православная Церковь празднует его память 29 июля/11 августа, а его жены (не матери), царицы Евдоксии, 13/26 августа, в тот же день, в который празднуется память святой царицы Ирины.

Святой Император Маркиан (450-457) был преемником святого Феодосия II и был также вместе со своей супругой, царицей Пульхерией, официально канонизирован Православной Церковью. Память святых Маркиана и Пульхерии празднуется 17 февраля/2 марта вместе.

Необходимо отметить, что святая Православная Церковь прославила всех христианских Императоров, которые созывали семь Вселенских Соборов, а именно: Константин Великий - Никейский Собор в 325 году, Феодосий Великий - I Константинопольский Собор в 381 году, Феодосий II Юнейший - Ефесский Собор в 431 году, Император Маркиан - Халкидонский Собор в 451 году, Юстиниан Великий - II Константинопольский Собор в 553 году, Константин IV Новый - III Константинопольский Собор в 681 году, и Императрица Ирина - II Никейский Собор в 787 году.

 

* * *

Первым Императором, которого короновал Патриарх Константинопольский, был Император Лев Великий. Его предшественники, несмотря на всю свою преданность Церкви, следовали древней римской традиции и были коронованы государственным представителем от армии, народа и Сената. Религиозный обряд был добавлен к старой римской гражданской коронации, которая в скором времени стала рассматриваться как центральная в возложении имперской короны. Во время царствования святого Льва Константинополь был под внутренней угрозой германских племен (гЧтов), которые, несмотря на свое родство с варварами, уничтожавшими римскую империю на Западе, составляли значительную часть императорской армии. Напряженность между готами и православным населением Константинополя была в дальнейшем обострена тем фактом, что эти германские войска были в большинстве своем приверженцами арианской ереси. Святому Льву быстро стало ясно, что благополучие Империи зависит от удаления растущей внутренней угрозы со стороны готов. С помощью исаврийских войск из Восточной Анатолии Император Лев убил Аспара и часть его семьи в блестящем решающем перевороте, чем нанес последний удар германскому влиянию при римском дворе. Хотя некоторые непатриотические элементы прозвали его за это "мясником", историк Ф. И. Успенский подтверждает, что это деяние пророческого бесстрашия само оправдывает то, что святому Императору Льву был дарован титул "Великий".

Православная Церковь, разумеется, не обращала внимания на эти политические соображения, канонизировав Императора Льва Великого, ибо он, как и святой Император Маркиан, был правителем строго православных взглядов и вел подлинно благочестивую жизнь. Что более важно, он рассматривается как Император, который поднял обряд коронации христианского Императора на уровень таинства. Его память отмечается ежегодно 20 января/2 февраля.

Поэтому важно и уместно сравнить обстоятельства правления Императора Льва и Императора Николая II. Как и Феодосий Великий, Император Лев был фактически виновен в политическом убийстве, или, выражаясь точнее, в убийстве врагов Империи. Никто этого не отрицает, если какие-либо вопросы и возникают, то лишь те, может ли быть оправдан такой поступок.

Наоборот, Император Николай II, которого безбожные большевики, убийцы миллионов, титуловали "Николаем Кровавым", был, на самом деле, правителем, очень осторожным в пролитии чужой крови. Он даже отказался прибегнуть к насилию, чтобы задержать поднимающийся прилив революции. Будь он более похож на Императоров Феодосия и Льва, возможно, это было бы лучше для России. Многие историки революции и умные политологи ставят это ему в вину и, несмотря на мнение Святой Церкви, и дальше будут продолжать делать это. Тем не менее, кротость правителя, желающего только делать добро своим подданным и отдающего свою жизнь вместо того, чтобы прибегнуть к силе - разве это не святое отражение на политической арене примера Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа? Если в V веке Церковь великодушно "проглядела" кровопролитие святого Льва Великого, не должна ли она, в XX веке не столько проглядеть, сколько признать и прославить кроткую невинную власть и агнцу подобное принятие мученичества ее последнего православного Императора?

 

Святые князья-страстотерпцы

 

Тут мы подошли ко второй важной причине царской канонизации: святые цари и князья, которые были преданы Христу вплоть до пролития своей крови. Здесь мы вспомним князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, которые в 1014 году были убиты своим братом князем Святополком. Они были прославлены как святые, потому что отказались поддержать его братоубийственный заговор, и приняли смерть, но кровь не пролили. Их мученичество празднуется 24 июля/6 августа, а 2/15 мая празднуется память перенесения их святых мощей.

Третий русский страстотерпец - Великий князь Киевский и Черниговский Игорь (Георгий) Олегович. Как и они, он оставил трон и отдал себя на жестокое растерзание убийц подражая кротости и любви нашего Господа. Став Великим князем в 1146 году, он занимал престол только двенадцать дней и оставил его добровольно, так как видел, что правящая знать призывала к власти князя Переяславского Изяслава, человека, который и правил далее как Великий князь с 1146 по 1154 год. Вместо того, чтобы настаивать на своих правах, он предпочел удалиться в монастырь, где принял постриг под именем Гавриила, и позже, 9 сентября того же года, был убит. Его память празднуется 5/18 июня, в день перенесения его святых мощей.

Еще более трогательна история мученичества Царевича Димитрия, сына Царя Ивана IV Грозного, который был убит в 1591 году в возрасте семи лет. Его память отмечается 15/28 мая, в день его убиения, а перенесение его мощей празднуется 3/16 июня, когда его нетленные мощи были перенесены в Москву. В древней Руси он почитался покровителем детей. Сходство между святым Царевичем Димитрием и новомучеником Цесаревичем Алексеем Николаевичем слишком очевидно, чтобы с ним спорить. Оба отрока были благочестивыми князьями в полном расцвете своей молодости, которые были убиты из зависти и ненависти. По моему мнению, вопрос святости Цесаревича Алексея еще более ясен: антихристианская ненависть и жестокость убийц привела их к тому, что они хвалились своим поступком вместо того, чтобы утаить его от стыда и страха. Мы до сего дня точно не уверены, кто убил Царевича Димитрия. В последнем же случае, контраст между убийцами и жертвой еще более силен: его невинное благочестие противопоставляется их холодной и расчетливой злобе.

 

* * *

Известны и другие мученические кончины княжеских отроков, которые также сходны с той бойней, которая была учинена над Императорскими детьми в Екатеринбурге 4/17 июля 1918 года. Вспоминается святой князь Михаил Муромский, сын святого князя Константина. Его отец послал его успокоить все еще упорных языческих подданных в городе Муроме. Подобно злым виноградарям из Священного Писания (Мф. 22, 33-44), муромские язычники захватили сына своего князя и убили его. Позже князь Константин вошел в город силой, и с помощью веры и храбрости, держа в качестве единственного щита икону Пресвятой Богородицы перед своим бунтующим народом, подвиг их принять христианство. Его память, также как и память его сыновей, убиенных Михаила и Феодора, празднуется Святой Церковью 21 мая/30 июня, в один день со святым Константином Великим.

Подобным образом предался в руки своих подданных Император Николай II, отказываясь, как и святой князь Константин, прибегнуть к насилию, или даже бежать за рубеж, уповая только на волю Божию о себе и о своей августейшей Семье.  Только русский народ не был тронут, как жители Мурома, смирением и великой верой своего Императора.

Еще один юный мученик царского происхождения - святой князь Богемский Вячеслав, или Венцеслав, который правил очень короткое время в начале десятого века, отличаясь чрезвычайной добротой и внимательностью к своим подданным, особенно к беднякам. Он также прикладывал все усилия, а также использовал свое царственное положение, чтобы упрочить христианскую веру в своих землях, или скорее, в сердцах своих еще в большинстве своем языческих подданных. Его жалость, не менее, чем его великодушие и кроткий доверчивый нрав, часто были причиной того, что его обманывали и презирали за слабость и бесхарактерность. Ему противостояли мать и братья, которые жаждали отмены христианской политики и возвращения страны к язычеству. 28 сентября 929 года он был убит своим буйным братом, князем Болеславом прямо у дверей храма. Сегодня он является одним из самых любимых святых чешского народа.

На Западе мы встречаем еще один пример юного Царственного мученика: Эдуарда мученика, короля Английского. В 975 году он был коронован в возрасте 13 лет (именно в том возрасте, в котором был убит Цесаревич Алексей). Через три года, 18 марта 978 года, он был убит по приказу своей завистливой и злобной мачехи, королевы Эльфриды, в замке Корф. Его убийство потрясло англосаксов, которые почти сразу же стали называть его королем Эдуардом мучеником. Сегодня его мощи находятся во владении Русской Православной Церкви в Британии, и день его мученической кончины, 18/31 марта, торжественно празднуется Православной Церковью в Англии. В этом случае, как и в прежде упомянутом, параллель с последним Цесаревичем и его царственными сестрами более, чем уместна, поскольку дети Императора Николая II были убиты не только из личной человеческой зависти или честолюбия, но, скорее, от ненависти ко Христу и как носители Христианской монархии на Святой Руси.

 

* * *

Не забудем также упомянуть славных мучеников царского сана, которые были убиты Золотой Ордой. Самый замечательный - князь Михаил Черниговский, который вместе со святым боярином Феодором был обезглавлен после пыток за то, что отказался поклониться священному огню монголов. Православная Церковь празднует их мученичество 20 сентября/3 октября, а перенесение их святых мощей - 14/27 февраля.

Другой почитаемый мученик, убиенный в Орде, чье убийство было, очевидно, более сродни убийствам святых Бориса и Глеба и также убийству Императора Николая II, - святой князь Тверской Михаил (1304-1319). Не желая, чтобы его политические распри, особенно с князем Московским Георгием, перешли в гражданскую войну, он решил невооруженным и незащищенным идти в Орду. Он знал, что шел на смерть, поскольку отношения между монгольскими повелителями и подчиненными им русскими князьями определялись в основном взяточничеством и политическими выгодами. В отличие от святого Михаила, князя Черниговского, он пострадал не за то, что отказался исполнить языческие обряды, но, для того, чтобы достичь мира и избежать пролития христианской крови - точно так же, как и Император Николай II, который избрал риск для своей жизни и жизни своей августейшей Семьи среди своих врагов.

 

Подвижники благочестия на троне

 

Третья причина для канонизации христианских правителей Святой Православной Церковью состоит в ее признании их личной добродетели: их благочестия, аскетизма, великодушия и любви к ближнему - одного из этих достоинств, или всех их. Царственные святые в этом смысле рассматриваются без отличий от других православных христиан, которые были прославлены святой Церковью на тех же основаниях. Память святого князя Феодора Смоленского отмечается вместе с его сыновьями Давидом и Константином 19 сентября/2 октября. 5/18 марта празднуется перенесение их святых мощей. Внук Великого князя Владимира Мономаха (1113-1125), князь Феодор, прославился своим милосердием к нищим.

Память святого князя Новгородского Феодора, брата святого Александра Невского и сына Великого князя Ярослава II (1238-1246), празднуется 5/18 июня. Память святого князя Владимира Новгородского, который построил Софийский собор в своем городе и скончался в 1051 году, отмечается вместе с памятью его матери Анны 4/17 октября. Святой князь Ростислав (Михаил), сын Великого князя Мстислава II (1160-1169) и внук Владимира Мономаха (1113-1125), был известен тем, что построил много храмов. После его смерти в 1186 он был канонизирован, его память празднуется 14/27 марта. Святой князь Даниил Московский, сын святого Александра Невского, присоединил Переяславль к Московскому княжеству. После своей смерти в 1303 он был прославлен, его память празднуется 4/17 марта. Его мощи, обретенные 30 августа/12 сентября, покоятся в Даниловом монастыре, названном в его честь.

Во время своего царствования Император Николай II, используя те или иные источники, следуя благочестивому примеру святого князя Владимира Новгородского и святого князя Ростислава-Михаила Киевского, построил много храмов. Среди них - русский кафедральный собор в Бриджпорте, штат Коннектикут, и храм святых апостолов Петра и Павла в Манчестере, Нью-Гемпшир.

 

Святые княгини и Царицы

 

На стене главного храма Богоявленского монастыря в Костроме есть большая фреска, изображающая, в процессии, всех прославленных женщин Русской Церкви с 957 по 1604 год, начало Смутного времени. Первая из этих святых, их предводительница - святая равноапостольная Ольга, бабушка святого Владимира, чья память празднуется Церковью 11/24 июля, всего за четыре дня перед днем его памяти. Другие известные святые, изображенные на этой фреске, - святая княгиня Иулиания Оболенская (1092), княгиня Анна Кашинская (1322), княгиня Иулиания Вяземская (1406) и княгиня Иулиания Ольшанская (1570).

Память святой княгини Иулиании Ольшанской празднуется 10/23 октября, а обретение ее мощей - 6/19 июля. Частицы ее мощей находятся сейчас в православном монастыре Святой Троицы в Джорданвилле, штат Нью-Йорк. Память святой Княгини Иулиании Вяземской отмечается Православной Церковью 21 декабря/3 января.

Святая княгиня Анна Кашинская, чья память отмечается 12/25 июня и 2/15 октября, занимает особое место среди святых Русской Православной Церкви, ибо она была канонизирована дважды. После ее первого прославления она стала, в царствование Алексея Михайловича (1645-1676), причиной спора между раскольниками-старообрядцами и Патриархом Никоном, ибо ее рука была сложена для крестного знамения двуперстным сложением, а не трехперстным, как это делают по обычному Православному обряду. Поэтому Патриарх вычеркнул ее имя из списка русских святых.

В царствование Николая II, по инициативе Императора, она снова была канонизирована. Но даже тогда ее прославление не прошло без происшествий и помех: когда ее мощи перевозились на поезде из Ростова Великого, оказалось, что гроб пустой. После того, как поезд был опечатан и обыскан, мощи были найдены в баке для мусора; таким образом, пойманный в ловушку вор старался избежать ответственности за свое кощунство.

Мы должны, конечно, отметить, что из 33 жен, изображенных на этой замечательной иконе, 22 были монахинями и отображены со схимой, в то время, как остальные одиннадцать показаны без облачений.

Наибольшую важность для нашего исследования представляет то, что из всех 33 святых жен, канонизированных между крещением святой Ольги и Смутным временем, 31 принадлежала царскому дому Рюриков, а 28 имели княжеский сан. Хотя ни одна из этих святых жен княжеского сана не является мученицей, мы можем предположить, что их жизнь в России X-XVII столетий, особенно в монашестве, не была легкой. Но мы также можем заключить, что несмотря на их подвижничество, на долю этих святых жен не выпало жестокости горьких ссылок и оскорблений еще более унизительного плена, который было суждено перенести женам Императорской семьи от 13/26 августа 1917 года, их последнего дня в Царском Селе, до дня их мученичества 4/17 июля 1918 года.

 

* * *

Первую Императрицу, ставшую христианской мученицей, звали Александра, она была женой императора Диоклетиана (284-305). Ее память отмечается 23 апреля/6 мая, в тот же день, что и память великомученика Георгия Победоносца. Согласно рассказу в житии святого Георгия, святая Александра, видя мужество Великомученика, последовала ему и открыто исповедовала свою веру во Христа, чем вызвала ярость своего мужа. В житии повествуется, что, когда он приговорил ее к смерти, она просто "оперлась на стену и отдала свою святую душу". Мы можем предполагать, что ее смерть наступила из-за удара, сердечного приступа или чего-либо подобного.

По удивительному совпадению, по тайне промысла Божия, имя последней русской православной Императрицы было также Александра. Обе перешли в Православную веру. Последняя Александра была блаженнее первой, ибо у нее с самого начала была любовь ее царственного супруга и пример его крепкой веры во Христа. За это, однако, ей пришлось заплатить дорогую цену, претерпев исключительную злобу клеветников ото всех слоев русского общества, и быть замученной - сначала морально, испытав боль и тревогу за свою семью, а затем и физически, от пули, посланной ей в лицо из маузера Петра Ермакова.

 

Государственная деятельность святых правителей

 

Наиболее славный из святых князей Руси - святой Александр Невский (1219-1263), Великий князь Новгородский и Владимирский. Святой Александр Невский был не только отважным и одаренным военачальником, но также проницательным и осмотрительным дипломатом. Он четко видел, что западная мощь еретиков-шведов и тевтонских рыцарей представляла величайшую угрозу русскому Православию и национальному будущему. В 1240 году он разгромил на реке Неве Биргера, сломив напор шведского наступления. Двумя годами позже, в еще более блистательном примере стратегии, святой Александр разгромил тевтонских рыцарей в Ледовом Побоище, оставив сотни тел подо льдом по следам своего триумфа. Однако как князь Владимирский, святой Александр Невский сделал все возможное, чтобы предотвратить восстание против татарского господства и создать систему защиты, основанную на подчинении татарскому хану и примирении с ним. Конечно, это представляет собой разительный контраст с политикой князя Даниила Волынского, современника святого Александра Невского, который в 1253 году попытался организовать поход против татар. Чтобы получить папскую помощь, князь Даниил был вынужден создать на своих землях унию между Православной Церковью и папской Римской Церковью. Все эти усилия, как политические, так и религиозные, ни к чему не привели. 14 ноября 1263 года святой Александр Невский почил на обратном пути из Золотой Орды. Его память празднуется 23 ноября/6 декабря, и Святая Церковь чтит перенесение его святых мощей 30 августа/12 сентября.

Император Николай II разделял его преданность как к Святому Православию, так и к Святой Руси. Его собственные слова одновременно многозначительно недвусмысленны, уверенны и глубоко трогают: "Я питаю твердую, абсолютную уверенность, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей семьи находятся в руке Бога, поставившего меня на то место, где я нахожусь. Что бы ни случилось, я склонюсь перед Его волей с сознанием того, что у меня никогда не было иной мысли, чем служить стране, которую Он мне вверил". Воистину, Господь наш Иисус Христос, кажется, услышал слова последнего русского Императора, ибо знак был дан уже самим его рождением в день святого Иова Многострадального (6/19 мая).

Хотя ни один русский правитель никогда не отказывался от войны, только если он не полагал это необходимым для сохранения веры и страны, и святой Александр Невский и Император Николай II стремились к миру ради своих подданных, и ради этого работали со своими врагами, чтобы поддержать его. В начале своего царствования Император Николай II сделал волнующий международный призыв к миру путем разоружения европейских ведущих держав. Это вызвало огромное изумление в дипломатических кругах конца XIX века: его приветствовали как "Царя, который будет известен в истории как "Николай Мирный"". По его настоянию в мае 1899 года была созвана Международная Конференция в Гааге. На ней присутствовали двадцать европейских держав, среди них Соединенные Штаты Америки, Мексика, Япония, Китай, Таиланд и Персия. Хотя предложения разоружения ни к чему не привели, Император Николай II был удовлетворен сознанием, что на его конференции были достигнуты соглашения касательно правил войны и был учрежден первый постоянный международный арбитражный суд в Гааге.

Если Россия времен Александра Невского и татарского ига была благословлена прославлением множества святых Церкви, вряд ли такое могло произойти во время правления Романовых. Однако, во время правления Императора Николая II было прославлено больше святых Русской Православной Церкви, чем с момента восшествия на престол Императора Петра I Великого(1869-1725) и до его собственного восхождения на престол в 1894 году. Наиболее примечательный из них - преподобный Серафим Саровский, который предрек, что Царь, который прославит его, будет прославлен сам.

 

Император Иоанн Милостивый

 

Думается, уместно завершить этот список царственных святых последним православным Императором, который был прославлен святой Церковью до сего дня: великим и благочестивым ссыльным Императором святым Иоанном III Ватаци, называемым "Милостивый" (1222-1254). Святой Император Иоанн III был уверенно-энергичным, политически проницательным человеком. При его царствовании, ссыльная Римская империя в Никее была гораздо более здоровой, чем она была в Константинополе при царствовании поздних Комненов и Ангелия. Святой Император Иоанн III провел бЧльшую часть своего долгого царствования воюя с латинянами, которые удерживали его законное наследие, турками, которые угрожали его маленькому государству на востоке, православным греческим повстанческим режимом в Эпире, и с болгарами под властью царя Асеня II (1218-1241).

Достижения святого Императора Иоанна III во внутренней сфере были не менее важны, чем его продолжительная военная деятельность и его мудрая дипломатия. Он был особенно внимателен к улучшению сельского хозяйства и животноводству. Желая быть примером для земледельцев, он подарил своей жене, императрице Ирине Ласкарис, корону из жемчугов и драгоценных камней, приобретенных на деньги, вырученные им от продажи яиц в его личном хозяйстве. Эта "яичная корона", как он сам называл ее, символизировала для него цельную программу и политику, с помощью которой страна стала экономически самостоятельной. Он искал пути к облегчению жизни бедняков, в чем ему помогала и Императрица. Им было построено множество храмов, больниц и благотворительных учреждений.

С этой точки зрения Император Николай II напоминает Императора Иоанна III, ибо он также был очень заинтересован в улучшении производительности российского сельского хозяйства, как традиционными способами, так и с помощью новейших технологий. Во время его царствования, (резким контрастом к бедной статистике всех лет позднего Советского Союза), триумф сельского хозяйства Царской России нашего века привел не только к достатку и обеспеченности внутри страны, но также и сделал Россию основным производителем и поставщиком пшеницы для остальной Европы. Она могла успешно соревноваться с Соединенными Штатами Америки, Канадой, Австралией и Аргентиной. Мнение о том, что причиной для русской революции 1917 года явился голод крестьян и городских рабочих - миф, вымыслы марксистско-ленинской пропаганды и западные либерально-демократические предрассудки.

После нескольких перенесенных в последние годы приступов эпилепсии Император Иоанн III Ватаци благочестиво преставился 3 ноября 1254 года. Как святой великий ветхозаветный пророк Моисей, который пас народ Божий в пустыне во время изгнания и только издалека узрел Землю Обетованную, так же и этот великий и святой Император сохранил в изгнании православную империю и осторожно подготовился к возвращению Константинополя - событие, которое он жаждал узреть, но которое произошло только через семь лет после того, как он оставил этот мир. Через полвека он был канонизирован и, как святой Император Иоанн Милостивый, ежегодно поминается в храме Магнезии, где находятся его мощи. Память этого благочестивого и трудолюбивого Императора в изгнании Православная Церковь отмечает 4/17 ноября.

 

Царь-мученик Николай II

 

В отличие от современных предрассудков, которые весьма снисходительны к любым порокам, и в то же время постоянно обвиняют в "жестокости" наших христианских правителей, святая Православная Церковь всегда была великодушна, "либеральна" (если в этом смысле можно употребить это слово), признавая святость православных Императоров и Царей. Причина этому - не только ее давнее благоговение перед благодатным помазанием Царской власти, но также ее мудрое понимание того потока искушений и бесовской брани, который ожидает истинно Христианского монарха, который обязан, будучи в центре урагана всех мирских забот и нападок, защищать Церковь, заботиться о спасении своих подданных и не забывать о своей собственной душе.

Огромное количество различных Императоров и князей, официально причисленных к лику святых, действительно впечатляет. Я попытался выстроить представительное число их, подчеркивая при этом мирские интересы и политические программы, которые занимали значительную часть их жизни, но не явились препятствием к достижению ими святости.

У меня нет намерения настаивать на еретическом предположении, что для христианской святости существует "двойной стандарт", и что православным Императорам таким образом дается "право на безгрешность", и грех не приписывается их персонам. Моя цель, скорее, создать что-то вроде критерия для рассмотрения вопроса прославления Царя-мученика Николая II.

Будет неправильным ограничить святость в Православной Церкви только аскетическим "неотмирным" подвигом по образу отцов-пустынников. Также ошибочно судить о святости Царя-мученика, сравнивая его жизнь, поступок за поступком, молитву за молитвой, подвиг за подвигом, количественно и качественно, с такими великими аскетами, как преподобные Антоний Египетский или Серафим Саровский. Скорее, Императора Николая II следует сравнить с множеством мучеников и страстотерпцев, чья смерть сама по себе доказывает твердость и святость их веры. Его также следует сравнить с царственными святыми, такими, как те, которых я попытался представить и описать. Из такого "состязания" наш Царь-мученик и его августейшая Семья выходят с честью, неоспоримо требуя нашего благоговения.

За свою приверженность Святому Православию, за свои усилия распространить христианство как в России, так и во всем мире, давая средства на миссионерскую деятельность, постройку храмов, за свое покровительство канонизации русских святых, за благочестивую и высоконравственную жизнь, свою и своей Семьи, за свои великодушные и неустанные старания принести мир, правосудие и благоденствие, материальное и духовное, русскому народу, Император-мученик Николай II должен быть прославлен Русской Православной Церковью.

Титул Царя как "Православнейшего и Самодержавнейшего", равно как и его роль защитника Православного христианства во всем мире, были поняты самими хладнокровными убийцами 4 июля 1918 года. Такая смерть, так отважно перенесенная Императором Николаем II, его благочестивой Императрицей и его невинными чадами, сделала чистым и безупречным то, что могла запятнать какая-либо слабость или ошибка ранее в их жизни. Ибо христианское мученичество само по себе составляет "второе крещение" кровью, которое смывает все грехи. Какая бы надежда или молитва ни была действенно выражена трогательным утверждением великого синодика, когда читаются имена 30 христианских императоров, от Василия I до Феодора Ласкариса, этим, уверенно и буквально, также выражается и мистическое состояние Императора-мученика Николая II и его августейшей Семьи; ибо они воистину "все царство земное на Царствие Небесное сменили".

Источник публикации: http://www.moral.ru/Monarch.htm

Протоиерей Артемий Владимиров. Уроки революции

Наше Отечество именуется Домом Пресвятой Богородицы. Этот Дом созидал Сам Бог жертвенным трудом сынов России, осознававших себя частицею Святой Руси Подлинное наше единство и поныне осуществляется во Христе Спасителе. Именно Он соединил Небо и Землю, будучи Богом и человеком одновременно. Воскресший Христос властвует над прошедшим, настоящим и будущим.

 Он и вчера, и сегодня, и во веки Тот же, как говорит святой апостол Павел (Евр. 13, 8). Само время не властно над Тем, Кто победил смерть, и потому во Христе обретают единство не только просвещённые верой сословия общества — верхи и низы, власть предержащие и покорные ей, но и поколения, живущие и ушедшие.

Христос есть Глава Церкви, которая состоит из органичных частей: колена живущих и колена усопших. Сегодня нам с вами дано, обернувшись на наши собственные прожитые годы, ушедшие столетие и тысячелетие, поразмыслить о том, что было, подумать о том, что есть и помолиться о том, что будет. Великое, как говорится, видится на расстоянии. А история является лучшей из всех учительниц для разумных учеников, готовых делать выводы, извлекать уроки, как из своей жизни, так и из опыта ушедших поколений.

Взяв точкой отсчёта третье тысячелетие, мы с вами побеседуем о той великой трагедии, которая, по Божиему попущению, произошла в начале XX столетия, — о великой по своим беззакониям, ужасной по своим последствиям, безбожной по своему характеру и существу, а лучше сказать, антихристианской революции.

Слово «революция» в русском языке означает «превращение»; насильственное смещение того, что есть; искажение Богом данного порядка, произведённого, конечно же, тёмными силами. Слава Богу, мы с вами живём в такое время, когда сокрыть истину от большого числа людей уже невозможно, несмотря на то, что в мiре сейчас происходит невиданная ранее информационная война. Она заключается в том, чтобы утаивать происходящее в действительности или искажать её, расставлять ложные акценты, умело манипулируя вырванными из контекста событиями и фактами. И всё-таки каждый может сейчас докопаться до правды, под какими бы покровами лжи она ни скрывалась.

Оглянемся назад и сделаем некоторые выводы о той трагедии, которая произошла в нашей стране в 1917 году. Генеральная репетиция кровавого хаоса в XX веке была проведена в 1789 году во Франции и во многих других западных странах, насильственно лишённых, по легкомыслию их правителей и народа, христианской государственности. Но прежде посмотрим на российскую революцию глазами преподобномученицы Елизаветы Феодоровны, непосредственной участницы событий, — той, которая всё видела собственными глазами и заплатила собственной мученической кровью за верность Господу и Православию, любви и правде.

Прп. Елизавета Феодоровна (человек высочайшей не только духовной, но и светской культуры, с сильным умом, умеющим обобщать, делать аналогии) не была подавлена страшным распадом великой России, совершавшимся на её глазах. Она говорила: «Да, великая Россия гибнет, рушится, распадается, но Святая Русь сохранится». Думаю, что Елизавета Феодоровна оценивала историческую государственную мощь России и её духовный стержень, именуемый Святой Русью, примерно так же, как Господь соотносит тело и душу человека: ...не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать (Лк. 12, 4).

Конечно, и душа не удержится в теле при разрушении его, однако, будучи бессмертной, она сохранится невредимой. Елизавета Феодоровна верила в Святую Русь — ядро русской культуры, историческое русское Православие. Вместе с тем, она говорила, что нельзя отождествлять бесчинства, ужасы, которые творились тогда по всей стране, с самой Россией, её народом. Сегодня-то мы знаем, что не только революционный вирус, бацилла нигилизма, но и сами беспорядки были импортированы, инициированы профессионально обученными провокаторами, растлителями, соблазнявшими наш народ, как развратник соблазняет неосторожное дитя.

Во всём свершившемся прп. Елизавета Феодоровна видела действия заклятых и лютых врагов России, к их числу принадлежал главный кровавый правитель Троцкий, разъезжавший на американском бронепоезде по нашим губерниям и лично участвовавший в казнях, граничивших с людоедством, над всеми сословиями нашего народа: от духовенства до крестьянства. «Нужно задать такую кровавую баню русской интеллигенции, — писал этот человек (о нём сейчас на Центральном телевидении снимаются фильмы), — чтобы та дошла до полного отупения, озверения и одичания».

Однако попустил Господь это, значит, исполнилась мера долготерпения Божия. Переполнился фиал Его Божественного правосудия, ибо не вдруг и не сразу произошла великая трагедия. Желая спасти нашу Родину от гибели, Господь Бог истощал все средства Своей премудрости и благости, вещая чрез служителей Своих. Вспомним хотя бы праведного отца Иоанна Кронштадтского, «пророка русской революции», как его иногда называют (хотя «русской» называют революцию лишь по месту проведения этих разрушительных действий). А сколько было одарённых пророческой харизмой писателей (Фёдор Михайлович Достоевский — один из них), которые предупреждали и отрезвляли просвещённые сословия, призывая их к ответственности за судьбу нашего патриархально настроенного, доверчивого народа!

Но пришло время, когда уже нельзя было ничего изменить. Известен ответ на письмо известного писателя С.А.Нилуса Великого князя Сергия Александровича, генерал-губернатора Москвы, написанный незадолго до его ужасной и трагической кончины. Нилус прислал копию так называемых «Протоколов сионских мудрецов» Великому князю, который ещё за десять лет до их издания сам распорядился выпустить в ограниченном количестве экземпляров этот документ для служебного пользования. Что же ответил генерал-губернатор Москвы своему тёзке? Это было одно слово — «поздно».

В начале XX столетия уже поздно было бить тревогу! Те, кто хорошо изучал эти письма и подобные им документы, признают милостью Божией хотя бы то, что Царская Семья, ставшая жертвой сатанинского заговора, дожила до 1918 года, ибо уже на стыке столетий она, приговорённая мiровой финансовой камарильей к гибели, подлежала уничтожению. Но Господь хранил и нравственно совершенствовал Семью Августейших Страдальцев для того, чтобы они, как зрелый плод, были в определённое Промыслом время представлены Царю Неба и Земли.

Но не будем считать революцию лишь экспортом дурмана, который помрачил сознание невинных детей. Осмысляя нашу трагическую историю и плача о горячо любимой Родине, потерявшей самостоятельность, лишившейся своей былой славы, должно исповедовать прегрешения свои и своих отцов, повергаясь ниц перед Господом Богом. Будем плакать так, как это делали лучшие сыны Израилевы в седой библейской древности: Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? (Пс.136,4), обретая таким образом нравственные силы к служению Отечеству, но не допуская в своё сердце черноты ненависти, во внешнем поведении — агрессии. Нельзя себя освобождать от ответственности за судьбу своей страны, всю вину возлагая лишь на тех, кто издревле подтачивал христианскую государственность и рвался из инфернальной (адской, — прим, ред) глубины к внешнему господству над м!ром.

Но на всё суд Божий! «Никто, как Бог!» «Что Бог творит — никому не говорит»... И, конечно же, взору просвещённого христианина мiровая история вовсе не представляется драконом, обернувшимся кольцом вокруг земного шара и кусающим свой собственный хвост. Как бы ни изощрялись враги правды Христовой, как бы ни стремились торжествовать свою победу над обольщёнными дехристианизированными народами, не злая сила правит мiром, но Воскресший из мертвых Господь.

Всё Он располагает: и в жизни каждого отдельного человека, и всех народов вместе взятых «числом, мерою и весом». Главенствует и управляет мiром вечный нравственный закон, и Господь продолжает вести Свою Церковь к той высокой и святой цели, которая именуется спасением человеческого рода. И даже тогда, когда апокалиптические ангелы Господни будут фиал за фиалом изливать на богоотступническую землю пламя, и кровь, и огненный град (так что одна за другою будут отравлены все стихии, а богоборческое человечество — мучиться и роптать в своих страданиях), даже и тогда небожители, объятые великой любовью к человечеству, будут восклицать: «Правы и святы пути Твои, Господи»!

Наделённый искренним сердцем и светлым умом православный христианин ежедневно должен внедрять в своё сознание слова: «Яко Твое есть Царство, и Сила, и Слава, Господи, во веки веков!» Какой бы мрачной нам порой ни казалась окружающая действительность, каким бы злобным фарсом ни представлялась стратегия, тактика, политика ведущих государств, но «делать погоду» дано не им. Мiром управляет Господь. Все народы пред Ним как ничто, — сказано у пророка Исайи (Ис.40,17), и потому всё в мiре обращается ко благу Церкви Христовой, во имя спасения душ, желающих спастись. Господь не подвергает одной участи и праведных, и нечестивых. Златая нить Божественной благодати, исходящая из рук Христа, крепится в глубинах по-детски верующей, служащей Богу души. Никто не в силах оборвать эту нить, потому что не напрасно Бог стал человеком. Раз и навсегда сокрушив власть дьявола, искупив человеческий род Своей драгоценной Кровью, Господь даёт нам всё необходимое и достаточное для спасения, самые ошибки наши и предков наших обращая к благим для нас последствиям. Примем это убеждение за истину! Христианин — не затравленный зверёк, который повсюду видит лишь действия враждебных ему сил. Христианское миросозерцание — светлое и чистое. Созидая собственное духовно-нравственное устроение, мы должны пристально взирать на угодников Божиих, близких нам по эпохе святого праведного Иоанна Кронштадского, св. блгв. Государя Николая II, преподобномученицу Елизавету.

Необходимо нам более вживаться в судьбы и писания новомучеников и исповедников российских, которые, вступив в борьбу с «багряным драконом», противостояли жесточайшей, людоедской, люциферианской «мясорубке» — системе коллективного уничтожения душ и телес христиан — и сохраняли своё лицо и царственное спокойствие, отстаивая веру, надежду, любовь. Истинные христиане всегда будут маяками для своих ближних и для многих людей, входящих с ними в личное общение. Господь даёт нам не дух боязни, а дух сыновней любви, который в нас, и вместе с нами вопиет: «Авва, Отче!»

Взирая на наше историческое прошлое и извлекая из него уроки, мы, конечно же, должны воспомянуть свидетельства многих новомучеников российских и, прежде всего, епископов, которые говорили, что православный христианин не может не быть монархистом. Если мы знаем свою историю, если умеем делать аналогии, если пользуемся присловием: «Всё познаётся в сравнении», то для нас слишком очевидна разница между двумя эпохами: предреволюционной и послереволюционной. Действительно, библейское учение о государях, о царях остаётся неизменным. Царь — это душа нации. Монарх — это знамя своего народа. Монарх — это тот, кто является отцом для всех сословий общества. Мы говорим, безусловно, не об абсолютистской или западной монархии, тем паче не о восточной деспотии, а о православном Самодержавии византийского или русского образца. Монарх — это тот, кто, как отец, возвышаясь над всеми сословиями и получив от Господа Бога дар Святого Духа к управлению страной, руководствуясь вечным и неизменным нравственным законом любви и правды, евангельскими заповедями, лично подотчётен Царю царей и Господу господствующих за руководство страной. Монарх — это тот, кто, становясь предметом народной любви, сплачивает весь народ, так что он сам и верноподданные представляют собой единый организм, животворимый благодатью Святого Духа. Через личность монарха, православного Царя, Божия благодать обильно струится и осеняет все государственные институты и учреждения, созидая в сердцах верноподданных особое устроение, о котором говаривал преподобный Серафим Саровский: «После любви ко Господу Богу исполнением заповеди любви к ближнему служит всего прежде долг верноподданного к своему Государю. Помазанник Божий и есть тот ближний, в служении которому христианин учится служить Царю Небесному».

Нам, прошедшим закалку в октябрятской, пионерской, комсомольской организациях, нам, детям бунтарского, революционного века, отравленного нигилизмом, ложными французскими утопическими идейками, нелегко сразу добраться до этой жизненной философии православного христианина России. Но если взять в руки словарь Даля и посмотреть, что там написано о царе (а ведь в пословицах кристаллизуется народная мудрость и тысячелетний опыт нации), мы увидим, что «Без Бога свет не стоит, без царя земля не правится»; «Нельзя быть земле Русской без государя»; «Без царя — земля вдова»; «Государь-батюшка, надёжа — православный царь». И посему самой спасительной идеей в смутные времена прошлых столетий была вера в Царя Великой, Малой и Белой Руси, которому провиденциально, то есть по воле Божией, будет дано вывести Россию из исторического небытия, если только сыны окажутся достойными, то есть готовыми каяться в своих грехах. Это блестяще подтверждается нашей историей. Да, не все цари были в человеческом отношении идеальны. Каждый из них, будучи ограничен, мог совершить и немалые ошибки. Да, конечно, и русские цари, в силу влияния западнических идей, не сразу поднимались до полноты национального самосознания, однако сами характеристики, которыми русский народ наделял своих земных владык и отцов, говорят о многом... Александр I Благословенный, Павел I — мужицкий, или народный царь, Александр II Освободитель, Александр III Миротворец, Николай II - Мученик. Отметим, что в языковое сознание сербского и русского народов ещё до прославления Царской Семьи прочно вошло устойчивое словосочетание, которое невозможно расчленить — Царь-Мученик (равно, как и в официально утверждённые Издательским Советом Московской Патриархии литургические тексты). Следовательно, знает народ и чует сердцем своим некую страшную тайну, которую и выговорить-то нелегко, но которая выражается этим сочетанием: «Царь-Мученик» — кротчайший из русских царей, удерживавших разлитие мiрового зла на земле.

И в заключение. Главный урок, который мы выносим, читая книги Ивана Солоневича «Народная монархия» и Льва Тихомирова «О русской государственности», знакомясь с не вымышленными, но подлинными воспоминаниями о русских царях, может быть выражен поговоркой: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Однако не только плачем, но и воспитываем сами себя. Думаю, что каждый из нас, кто соприкасался с царской тематикой, знакомился с судьбами помазанников Божиих или с членами их Августейших Семей, подмечал, как таинственно меняются, возвышаются наши мысли и чувства в ходе чтения и размышления. Узнавая о жизни тех, кто с верою во Христа Спасителя нёс свой державный крест, невольно и сам облагораживаться. Чувствуешь, как твои вчерашние грубость, легковесность, нравственная неразвитость уступают место молодым росткам кротости, деликатности в общении, великодушию, пробивающимся сквозь коросту твоего сердца...

Протоиерей Артемий ВЛАДИМИРОВ

Источник: http://www.russdom.ru/node/1861

А. Ермаков. Современная государственная идеология России и ее «николаевские» корни

Император Николай I Павлович (1796 -1855)
«Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», – гласит статья 13.2 Конституции РФ. На рубеже XXI века под «государственной идеологией» мы привыкли понимать какую-либо тоталитарную теорию. Желание навязать единый комплекс взглядов всему обществу при помощи государственных институтов кажется многим из нас нереальным или, по крайней мере, безнравственным.

Как известно, термин «идеология» ввел французский ученый-революционер Дестют де Траси (1754–1836). В самом широком смысле им обозначается система взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и конфликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной за закрепление или изменение (развитие) данных общественных отношений. Понятие «политическая идеология» имеет более узкий смысл. Это относительно систематизированная совокупность понятий, идей и представлений, в которых различные субъекты политических отношений (индивиды, социальные группы, классы, нации, общество) осознают свои политические позиции и интересы и которыми они оправдывают свои политические устремления. Что же до «государственной идеологии», то она обычно включает в себя широкий комплекс идей и представлений, выработанных данным народом или, что одно и то же, данной нацией относительно своего прошлого, особенностей своего становления и развития в качестве социально-политической целостности, о своем месте и роли в современном мировом сообществе, об основных направлениях и задачах своей внутренней и внешней политики, путях и способах их осуществления.

Германский ученый Карл Манхейм, написавший один из самых капитальных трудов по данной теме «Идеология и утопия», считал, что каждый из нас детерминирован в своем мышлении собственной системой предубеждений – так называемой тотальной идеологией. А в области политики теоретик в своих оценках и волевых импульсах настолько тесно связан с определенным политическим течением, с одной из борющихся сил, что можно говорить о различии стилей мышления, различии, которое простирается даже на логику. «Знание – сила», – писал еще в XVI веке известный британский ученый и государственный деятель Фрэнсис Бэкон. «Идея, овладевшая массами, становится материальной силой», – вторил ему 300 лет спустя Карл Маркс. И хотя Маркс одновременно разоблачал идеологию как «ложное мышление», не применяя данный термин к собственной системе воззрений (он трактовал марксизм как «научную теорию»), его работы оформили идеологические претензии множества радикальных партий ХХ века, пришедших к власти в разных странах мира.

Продолжающееся жесткое мировое противоборство трех основных идеологических систем – либеральной, коммунистической и националистической[1], формат которого окончательно сложился в годы Второй мировой войны, не должно скрывать от нас общего происхождения этих систем, делающих упор на разные члены базового лозунга французской революции 1789 года – «Свобода. Равенство. Братство». Когда речь заходит о выборе первичной ценности, либералы обычно отдают предпочтение свободе, коммунисты – равенству, а националисты – братству (понимая его как превосходство группы лиц, связанных между собой кровными и иными узами). Между тем, занимая практически все пространство публичной политики и общественной мысли, последователи этих идеологических систем одинаково негативно относятся к тем, кто сегодня пытается защищать, а тем более возрождать иные, «дореволюционные», ценности «старого порядка». Все сколько-нибудь влиятельные консервативные партии в нынешней Европе (даже в посткоммунистической Восточной) базируются, в основном, на умеренных трактовках тех же революционных идеологий. Единственной реальной оппозиционной им «дореволюционной» (хотя и не вполне политической) силой является Католическая Церковь.

Ситуация в сегодняшней России выглядит немного иначе. Зачищенное 70-летним коммунистическим правлением идеологическое поле еще долго не сможет породить «полноценной» консервативной идеологии европейского типа. Националисты и либералы, в силу молодости своих партий, еще долгое время будут вынуждены выступать радикальными противниками не только своих коммунистических оппонентов, но и построенной ими государственной машины (отсюда столь различные по лозунгам и столь схожие по внешнему виду «марши»). Коммунисты же до самого недавнего времени, претендуя на власть, не только не выбрасывали традиционный для них лозунг революционного слома всей государственной машины, но и всячески сопротивлялись ее реформированию, то есть фактически выступали в роли консервативной оппозиции. Еще более твердую позицию в этом вопросе заняла возрождающаяся Церковь. Серьезно пострадавшая во времена государственных преследований Русская Православная Церковь Московского Патриархата, тем не менее (в отличие, к примеру, от католиков Югославии), негативно отнеслась к процессу развала государственных структур и приложила свои силы для их сохранения.

Но наиболее интересным представляется поведение самого постсоветского государства. Демонстративно отказавшись от коммунистической идеологии, почти не прибегая к услугам националистов и постепенно сводя на нет влияние либералов, российский государственный аппарат и возглавляющие его лица в начале XXI века оказались самостоятельной и наиболее влиятельной политической силой в стране. Официально не объявляя о введении государственной идеологии (так как это запрещено Конституцией), они, тем не менее, следуют некоторой традиции, которую с некоторыми оговорками можно назвать дореволюционной или даже… «самодержавной». Серьезные оппоненты этого пути развития России вынуждены признать, что российские социальные революции 1917 и 1991 годов, в отличие от европейских, хотя и ослабили прямое влияние религиозных ценностей «старого порядка» на текущую политическую ситуацию, все же не смогли сломать ни инерции усиления единой государственной власти (заложенной еще при Иване III), ни стремления этой власти к неограниченному суверенитету. Именно этим предельно централизованным суверенитетом в российской истории в глазах народа последовательно наделялись московские великие князья и цари, петербургские императоры, коммунистические генеральные секретари, а теперь и российские президенты.

Проводя реконструкцию и ретроспективный анализ подобной системы ценностей, следует учитывать, что мировоззрение российского правящего слоя уже в XIX веке в основном выражалось «не языком идей, понятий или слов, а языком законов, практических действий и политических решений. Даже и не будучи оформлена словесно, идеология, лежащая в основании этих решений и действий, была вполне определенна и ясна. В ее истоках лежало представление о ведущей, решающей роли государства во всех отраслях человеческой жизни»[2]. Российские особенности данного мировоззрения, самой важной из которых являлась самодержавная неразделенность интересов государя и государства, не должны заслонять от нас общей почти для всей западноевропейской (кроме английской) мысли XVII–XVIII веков ориентации на строительство так называемого «полицейского государства». При этом понимание «полицейских» функций, используемых государством с целью поднятия «общественного благосостояния», такими теоретиками государственного управления, как Н. де ла Мар, П. де Руайе и Ж. Некер (Франция), К. Герман, И.Г.Г. фон Юсти, Х.А. Шлецер (Германия), И. фон Зонненфельс (Австрия), носило предельно широкий характер. Система так называемых «камеральных наук», сложившаяся в Центральной Европе на основе многовековой европейской практики управления королевскими доменами, а затем и государственными имуществами, не только обосновывала неразрывность государственной экономической, полицейской и образовательной политики, но и прямо ориентировала верховную власть на вмешательство во все сферы человеческой жизнедеятельности с целью установления в них правильного порядка. Так, по мнению фон Юсти, основная государственная цель – безопасность – подразделяется на четыре второстепенные, которым соответствуют четыре главных подразделения государственной науки, а именно: внешнюю безопасность (предмет политики), внутреннюю безопасность (предмет полиции), увеличение источников существования – взимание доходов, необходимых для казны, и финансы.

Говоря об источниках формирования подобной государственной идеологии в России чуть более подробно, стоит отметить, что теоретические установки полицеистов и камералистов в рамках шведской модели органов государственного управления были импортированы в Россию еще в начале XVIII века. Идеологической основой петровского государства также было учение о «всеобщем благе» и «регулярном полицейском государстве». Наиболее известным представителем этого учения был немецкий философ Христиан Вольф, которого Петр даже предполагал назначить президентом Академии наук. Х. Вольф утверждал, что в целях достижения «всеобщего блага» государство должно регламентировать все стороны жизни граждан: принуждать их к работе, регулировать заработную плату, условия труда, цену товаров, поддерживать правопорядок и нравственность, поощрять образование, науки, искусства и т.д.[3] Дальнейшему распространению идей камерализма в России способствовала популяризация государственных программ Фридриха II (Пруссия) и Иосифа II (Австрия), русский перевод основных работ Юсти (1772) и Зонненфельса(1787), Шлецера (1805) и Сарториуса (1812), а также приезд в Россию на преподавательскую работу Х.А. Шлецера и М.А. Балугьянского.

Что же касается контрреволюционной и антилиберальной реакции в российской официальной риторике и политической практике (как и в русском общественном сознании), то ее первые признаки появились еще в конце правления Екатерины II. Короткое павловское царствование (1796–1801) представляет собой первую попытку формирования правительственного курса на консервативно-романтической основе. Антимонархические либеральные настроения и конституционалистские увлечения первого десятилетия правления Александра I (годы правления: 1801–1825) несколько ослабили, но все же не остановили распространение консервативной идеологии среди правящей элиты.

Небезынтересно, что в первой четверти XIX века общественную поддержку официальному консерватизму довольно часто оказывали те, кто еще недавно сочувствовал развернувшимся под влиянием Великой французской революции процессам глобального общественного переустройства. Однако прогресс продвигался слишком стремительно даже для многих из тех, кто разделял мнение о неизбежности и необходимости отдельных серьезных перемен. Процесс поворота от радикального отрицания традиционных политических и социальных институтов к восстановлению утраченной ценностной ориентировки предшествующих поколений в конце 1810-х годов заметен, в частности, у таких первоначальных антагонистов и крупных идеологов российского реформизма, как Н.М. Карамзин и М.М. Сперанский. Большую роль в оформлении николаевской государственной идеологии сыграли и такие государственные и церковные деятели, как адмирал А.С. Шишков, поэт Г.Р. Державин, митрополит Московский Филарет (Дроздов), а также фактический глава александровского Комитета министров последних лет А.А. Аракчеев и его сторонники Д.П. Рунич и М.Л. Магницкий, новгородский архимандрит Фотий (Спасский). Последние, однако, скорее создавали условия для созревания новой государственной идеологии, чем участвовали в ее складывании. Нельзя не отметить и внешнего, в основном, консервативно-романтического влияния европейских мыслителей эпохи реставрации и легитимизма, таких как Ж. де Местр (долгое время служивший Сардинским послом в России), Шатобриан, Л. Бональд, а также Новалис и Э. Берк.

Важнейшим пунктом для складывания основных государственных идеологических ориентиров явилась и Отечественная война 1812 года, когда агрессия европейского радикального модерна, с одной стороны, пробудила в русском сознании патриотические чувства, захватившие и высшие образованные сословия, а с другой – возвратила самодержавию его прежнее значение центра консолидации национального и государственного сопротивления. Несмотря на то, что значительная часть молодого дворянства усвоила патриотизм в его революционной радищевско-рылеевской трактовке, мышление большей части российской правящей элиты все же продолжало стихийно эволюционировать в сторону дальнейшего укрепления самодержавия и предоставления ему чрезвычайных полномочий для укрепления государства и охраны его безопасности. Вехами этой эволюции стали: отставка и ссылка главного правительственного реформатора М.М. Сперанского (1812), эксперименты Александра I по созданию Министерства полиции (1811–1819) и Министерства духовных дел (1817–1824), его инициатива по общеевропейской организации консервативных политических сил в рамках Священного союза (1815), создание системы военных поселений и постепенное возвышение А.А. Аракчеева (1817), окончательный отказ от конституционных проектов (1818), полное запрещение тайных обществ и масонских лож и начало консервативной чистки учебных заведений (1822). Наконец, назначение руководителем возрожденного Министерства народного просвещения виднейшего консервативного идеолога первой половины XIX века А.С. Шишкова, утвержденное Александром I в мае 1824 года знаменует окончательный отказ самодержавия от курса либеральных реформ еще за полтора года до мятежа декабристов.

В определении целей и принципов государственного строительства (на практике часто реализующихся и сегодня!) нельзя особо не отметить роль личности императора Николая I (годы правления: 1825–1855). Печать его деятельности лежит практически на всех правительственных заявлениях и мероприятиях второй четверти XIX века. Не имея, в отличие от многих своих предшественников, какой-либо заранее сформулированной программы действий, этот император во многих случаях умел не только четко, даже афористично[4] отвечать на вызовы времени, но и неуклонно проводить в жизнь принятые решения, добиваясь при этом конечного результата.

Излишне пристрастное внимание историографии к двум основным неразрешенным вопросам николаевской эпохи – крепостному и восточному – не должно заслонять множество несомненно верных и удачных (хотя и не всегда популярных) стратегических решений, наиболее значительными из которых являются: организация аппарата чрезвычайного управления страной, действующего на базе собственной Его императорского величества канцелярии; создание первой в истории России мобильной и разветвленной службы государственной безопасности, совмещающей информационные, надзорные и карательные функции в рамках корпуса жандармов; разгром всех попыток создать в России революционную оппозицию или хотя бы питательную среду для нее; активное участие в создании первого Свода законов Российской империи и ряда уложений и уставов, регламентирующих различные сферы жизни имперских подданных; учреждение социально-ориентированных министерств двора и государственных имуществ, а также ряда секретных комитетов и связанная с ними теоретическая и практическая подготовка крестьянской реформы; серьезное преобразование органов местного управления; активизация строительства путей сообщения; содействие улучшению статусного и материального положения Православной Церкви и ее духовенства на фоне планомерной государственной борьбы с унией, расколом и безбожием; дальнейшее развитие сети профессиональных учебных учреждений с одновременным ужесточением контроля за народным образованием в целом; покровительство развитию национальной культуры (вкус императора парадоксально сочетал преклонение перед классицизмом и тяготение к русским историческим и народным мотивам) в сочетании с ужесточением цензуры печатных изданий; широкое поощрение национальной торгово-промышленной деятельности в сочетании с протекционистской таможенной политикой. Сюда же стоит отнести ряд крупных внешнеполитических инициатив, повлекших за собой серьезное территориальное приращение Российской империи, укрепление ее международного престижа и влияния, появление на карте мира новых православных государств (Греция) и укрепление автономии стремящихся к независимости православных областей (Сербия, Молдавия и Валахия). Николай I также, в целом, стремился продолжать своего предшественника-брата в деле максимально возможного сохранения существующих границ и сфер влияния в Центральной и Западной Европе и на Ближнем Востоке, однако продолжающееся разложение идеологии Священного союза также побуждало его создавать из остатков этого союза подобие «санитарного кордона» на западных границах России.

В основе всех этих решений, реализовывавшихся императором в течении 30 лет, безусловно, лежал определенный комплекс идей, более или менее полно реконструируемый сегодня как на основе сохранившихся высказываний Николая I, так и при помощи анализа утвержденных им официальных документов. Ключевым для понимания взглядов императора на собственную государственную деятельность можно считать следующее его высказывание, обычно приводимое в сокращении: «Здесь порядок, строгая, безусловная законность, нет умничанья и противоречия, здесь все согласуется и подчиняется одно другому. Здесь никто не повелевает прежде, чем сам не научится послушанию; никто не возвышается над другими, не имея на то права; все подчиняется известной определенной цели; все имеет свое значение, и тот же самый человек, который сегодня отдает мне честь с ружьем в руках, завтра идет на смерть за меня!.. Я взираю на целую жизнь человека как на службу, ибо всякий из нас служит, многие, конечно, только страстям своим, а им-то и не должен служить солдат, даже своим наклонностям. Почему на всех языках говорится: богослужение? Это не случайность, а вещь, имеющая глубокое значение. Ибо человек обязан всецело, нелицемерно и безусловно служить своему Богу. Отправляет ли каждый свою только службу, выпадающую ему на долю – и везде царствуют спокойствие и порядок, и если бы было по-моему, то воистину не должно было бы быть в мире ни беспорядка, ни нетерпения никакой притязательности»[5].

Армейский идеал служения Богу во имя порядка сопровождал деятельность Николая I до последних дней его жизни. Спекулятивное понимание этой идеи до сих пор дает возможность критикам николаевского самодержавия сводить ее к «тупому солдафонству», оправдывающему всякое насилие верховной власти. Однако такое толкование более чем однобоко. Понимание государственной и военной службы как «богослужения», скорее, должно вызвать ассоциации с традиционным для православного сознания представлением о верующем как о «воине Христове». Стоит также отметить, что священное значение государственной службе, в которой должный порядок торжествует над частными интересами, придавали практически все русские самодержцы, начиная с Петра I (чьим продолжателем неоднократно заявлял себя Николай) и заканчивая Павлом I и Александром I (чью память он глубоко чтил).

Служение государству было также основным постулатом камерализма, принципы которого реализовывались в николаевской внутренней политике довольно широко. Прослушавший в детстве краткий курс «камеральных наук» у ученика Зонненфельса М.А. Балугьянского, Николай I не только ввел их обязательное преподавание в ряде высших учебных заведений империи, но и создал в российской ведомственной структуре два новых министерства: императорского двора (1826) и государственных имуществ (1837). Сугубое внимание императора к финансовой политике (под конец жизни он даже сам составлял государственный бюджет) и развитию полицейского права (Уложение о наказаниях) также обнаруживает в нем последовательного камералиста.

Интересно, что субъективное отношение Николая I к идее торжества должного над личным порой выглядело более чем сложным. «Странная моя судьба, – писал он. – Мне говорят, что я – один из самых могущественных государей в мире, и надо бы сказать, что все – то есть все, что позволительно, – должно бы быть для меня возможным, что я, стало быть, мог бы по усмотрению быть там и делать то, что мне хочется. На деле, однако, именно для меня справедливо обратное. А если меня спросят о причине этой аномалии, есть только один ответ: долг! Да, это не пустое слово для того, кто с юности приучен понимать его так, как я. Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим одним чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг. Он жесткий, признаюсь, мне под ним мучительнее, чем могу выразить, но я создан, чтобы мучиться»[6].

Понятие «священного долга» в сознании императора было неразрывно связано и с понятием святости закона, понимаемого им (как и его отцом Павлом I) не только как набор правовых норм, но и как основа незыблемости самодержавной власти и государственного устройства в целом. «Я желаю положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов», – заявил он уже накануне событий 14 декабря М.А. Балугьянскому, будущему руководителю II («законотворческого») отделения Его императорского величества канцелярии[7]. Упорядоченное законодательство, по мнению Николая I, должно было, во-первых, олицетворять нерушимую преемственность политики правящей династии, начиная с первых Романовых, во-вторых, обосновывать новую, особую роль государственного аппарата и его сотрудников в различных сферах жизни имперских подданных, а в третьих, дать этим подданным минимальные гарантии правосудия и защиты от всякого (в том числе и аристократического, и бюрократического) «беззаконного» произвола, подменявшего «царскую волю» или даже покушавшегося на нее. Кодификация законодательства в 1832 году, как и стабилизировавшая курс рубля денежная реформа 1839–1843 годов, были для Николая I важнейшими символами выхода России из кризиса, общей победы сторонников традиционного порядка над хаосом и произволом революционной анархии. Другими важными символами установления порядка были для него создание официального государственного гимна (1833), церемония освящения Александровской колонны (1834), провозглашение министром С.С. Уваровым базовых принципов российского народного просвещения: «Православие. Самодержавие. Народность»[8], постройка, реставрация и церемониальная демонстрация открытия ряда важнейших церковных и государственных сооружений, памятников и архитектурных ансамблей.

Устойчивая склонность Николая I к демонстративной церемониальности в самых различных сферах государственной и общественной жизни трактовалась некоторыми его современниками и многими позднейшими исследователями опять-таки как «торжество формы над содержанием» и проявление «парадного формализма». Однако нельзя отрицать положительного влияния подобных мероприятий на формирование национального самосознания населения Российской империи, а также их вклада в консолидацию общественного мнения по важнейшим политическим вопросам. Те же задачи решали и усиливавшаяся с годами симпатия императора к медленному внедрению русских народных (хотя порой и стилизованных) мотивов в ориентированную на Запад культуру русской элиты, и его безусловная приверженность к русскому языку как государственному, и его содействие улучшению как статусного, так и материального положения Русской Православной Церкви и ее духовенства на фоне планомерной государственной борьбы с унией, расколом и безбожием. То, что историография позднее определит как «официальную народность» или «казенный патриотизм», было для императора таким же личным, глубоко осознанным выбором, как и ориентация на чрезвычайные методы управления империей, последовательно реализованная им путем создания ряда высших вневедомственных государственных учреждений, обладавших самыми широкими полномочиями и группировавшихся вокруг собственной Его императорского величества канцелярии.

Нельзя не заместить, что ценой величайшего напряжения николаевское государство выработало еще одну весьма ценную для его преемников особенность. Складывавшейся в то время глобальной социально-экономической системе мирового капитализма, непрерывно «производящей нестабильность» и регулярно «экспортирующей» ее на периферию, Россия уже к 1848 году смогла противопоставить «аппарат производства стабильности». Временами он, как и всякое «предприятие», также страдал кризисами перепроизводства или инвестиционным голодом, которые в свою очередь трансформировались в вакуум власти и общественный «застой». Но, переживая кризисы, этот аппарат, как мы видим сегодня, показал выдающуюся жизнестойкость и продемонстрировал удивительные способности к заполнению вновь образующихся зон нестабильности (как структурных, так и территориальных) даже в быстро изменяющихся исторических условиях. Именно в рамках преодоления нестабильности им и сегодня порождается государственная идеология, пусть и явочным порядком.

Можно предположить, что основным ресурсом, питавшим эту стабилизирующую функцию государственного аппарата, по крайней мере, в николаевское время, была сама природа самодержавия. Сознательно углубляя запущенный еще Петром I стихийный процесс конвертации, то есть превращения сакральной, почти мистической самодостаточности царской власти в самодостаточность и «технологический суверенитет» управленческой вертикали, Николай I был здесь безусловным модернистом. Колоссальный кредит общенародного доверия, выданный династии Романовых еще на Земском Соборе 1613 года, в XIX веке оказался распылен среди пресловутых «40 тысяч столоначальников». В таком виде абсолютный политический суверенитет русской верховной власти, ее традиционная идейная независимость и самодостаточность, несомненно, не только ослабевали и теряли авторитет, но даже частично обесценивались. Но, видимо, только таким путем этот демонстративно переданный чиновникам российский суверенитет вообще мог выжить среди бурь грядущего ХХ столетия. Государственным деятелям России третьего тысячелетия, как прямым наследникам такой уникальной на сегодняшний день идейной и социально-политической структуры, стоило бы по достоинству оценить ее возможности и поблагодарить своих предшественников за качественно проделанную работу.

Критики сегодняшней системы власти, представляющие самые разные, подчас полярные идеологические системы, часто упрекают нынешних носителей государственной идеологии в том, что они «обманывают народ», отказываясь четко формулировать свои идеологические позиции, и при всякой возможности уклоняются от публичной дискуссии с обществом по важнейшим вопросам. Интересно, однако, то, что народ, в отличие от требующего дискуссии интеллектуального истеблишмента, ничуть не «обманывается», а, напротив, пассивно поддерживает и одобряет такую уклончивую, непубличную информационную стратегию власти. Более того, подавляющее большинство многонационального народа России сегодня либо прямо одобряет такие тенденции государственного развития, пользуясь предоставленными ему демократическими механизмами, либо косвенно поддерживает их, отказываясь ходить на выборы[9]. Таким образом, народ признает если не легитимность, то приемлемость поведения государственной власти, укорененность стереотипов этого поведения в рамках некоей общепринятой и общепризнанной, хотя впрямую и не заявленной системе идей и ценностей, то есть в традиционной государственной идеологии России, сложившейся задолго до начала XXI века.

Артемий Ермаков, кандидат исторических наук

01 / 12 / 2008

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Министр обороны США Д. Рамсфелд еще недавно утверждал, что новая мировая война это война идеологий, война в защиту американского образа жизни. См.: Тарасов А. Неопровержимые доказательства // Свободная мысль. 2004. 2. С. 72.

[2] Иоанн (Снычёв), митрополит. Самодержавие духа. СПб., 1994. С. 243.

[3] См.: Богословский М. Областная реформа Петра Великого. Провинция. 17191727 гг. М., 1902; Раев М. Регулярное полицейское государство и понятие модернизма в Европе XVIIXVIII веков. Попытки сравнительного подхода к проблеме // Американская русистика: вехи историографии последних лет. Императорский период. Самара, 2000. С. 64, 67.

[4] «Послезавтра поутру я или государь, или без дыхания»; «Где раз поднят русский флаг, он уже опускаться не должен»; «Россией управляю не я, а 40 тысяч столоначальников»; «Если бы я захотел по закону наказать всех воров моей империи, для этого мало было бы всей Сибири, а Россия превратилась бы в такую же пустыню, как Сибирь»; «Крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное, но прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным» и.т.п.

[5] Из записок Шнейдера // Древняя и новая Россия. 1880. Т. 16 (1). С. 701702; Татищев С.С. Император Николай и иностранные дворы. СПб., 1889. С. 376.

[6] Цит. по: Пресняков А.Е. Апогей самодержавия. Николай I. М., 1925. С. 9394.

[7] Баранов П. М.А. Балугъянский. СПб., 1882. С. 126.

[8] А.Н. Пыпин позднее охарактеризовал эти принципы как «теорию официальной народности», создав, таким образом, легенду о том, что «главным идеологом» Николая I был именно Уваров. На деле «официальная народность» такая же часть идеологической доктрины николаевского самодержавия, как теория «правомерной монархии» М.Н. Сперанского, теория и практика «высшей полиции» А.Х. Бенкендорфа, концепции камерального управления экономикой Е.Ф. Канкрина и П.В. Киселева, доктрина военного управления окраинами и т.п.

[9] Некоторые политические аналитики считают такое поведение протестным и называют его «бойкотом», однако большинство исследований общественного мнения последних лет не подтверждают роста протестных настроений в обществе; невыход на выборы в такой ситуации выглядит, прежде всего, как нежелание что-либо менять, а значит, как пассивная поддержка существующего политического порядка.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/analit/28481.htm

Архимандрит Рафаил (Карелин). О Царе-страстотерпце Николае

I

История 30-х годов бывшей Российской Им­перии, названной Советским Союзом,— это исто­рия невидимого геноцида против своего народа, который можно назвать эрой мучеников. Ни один народ, ни в один исторический период не дал столько мучеников и исповедников за Христа, как православные всех наций, попавшие под тиранию коммунистической власти. Это было время духовной дифференциации народа, которое дало героев и предателей, мучеников и палачей;  которое как бы обнажило до дна демоническую сущность тех, кто подготовил и совершил революцию, кто отрицал всякую мораль и нравственность во имя победы... кого над кем — не понятно. Это время дало больше мучеников, чем гонения на христиан от Нерона до Диоклетиана. Но это было время страшной подлости и бесчестия, время великой лжи.

Уже в начале XX в. пресса и большинство учебных заведений были захвачены антихристианскими силами, которые отравляли сознание народа. Теперь, после революции, пресса стала концентрированным сгустком лжи. Людей, которых убивали за веру в Христа, хотели показать в глазах народа преступниками, врагами государства, людьми аморальными: низкими, недостойными или, по крайней мере, приписать их смертную казнь и приговоры трибунала каким-то другим причинам, а не стойкости в вере, преданности Церкви и нежеланию идти на компромиссы.

Для коммунистической власти нужно было не только физически уничтожить своего противника, но путем лжи опорочить его имя; им были нужны не только приговоры трибуналов, свирепствующие по всей стране, но и одобрение народа, хотя на судах народ представляли специально посланные туда красногвардейцы и матросы: смертные приговоры они встречали аплодисментами и криками: «Раздавим врагов революции».

Главой мучеников, как бы предводителем их, был Император, который не изменил своему долгу и вере, не пошел ни на какие сговоры с антихристианскими силами, не стал посмешищем в их глазах, как Людовик, который подписывал своим именем декреты революционного правительства, что не помешало его казни. Царь умер как солдат на посту, как мученик, распятый на кресте; он умер потому, что был и остался христианином.

Но революционным силам была нужна не только смерть, но и дискредитация Царя. Сколь­ко лжи, клеветы, подделок, бессовестных небы­лиц было сочинено в эти годы против царских мучеников; какие потоки сатанинской злобы об­рушились на безвестную могилу Царя. Суд Хама и его сыновей над Царем, который был отцом на­рода, продолжается.

К сожалению, к этому революционному суду, который продолжает дискредитацию мученика-Царя, в качестве обвинителя примкнул г-н Оси­пов (речь идет о профессоре МДА А.И. Осипове - прим. admin). Его обвинение против Царя, в сущности, по­вторяет обвинения тех, кто объявил войну алта­рям и тронам, кто вместо царского трона постро­ил мавзолей, а храмы превратил в застенки и тюрьмы. Мы, разумеется, не ставим знака равен­ства между преподавателем Основного богосло­вия и пьяным матросом, танцующим в Смольном дворце, мы только говорим о традиции цареубий­ства: убивают не только пулей и штыком, но исловом.

Каким-то силам до сих пор хочется нравст­венно уничтожить Царя, продолжить его убийст­во; им до сих пор ненавистен Царь-мученик; они до сих пор хотят скрыть характер смерти Импе­ратора и его Семьи как ритуальной жертвы, при­несенной сатане. И здесь г-н Осипов повторил нападки революционной прессы, разумеется, в дру­гой форме, но при одном и том же содержании.

Наглость революционных лжецов не имеет пределов. Так, например, Людовика XVI обвинили в безнравственности, а так как фактов не было, то  придали ему следующий вид: «Король обвиняется в том, что он хотел взять себе любовницу», что «пагубно повлияло» бы на нравственность французского народа.

К подобным обвинениям прибегает и г-н Осипов: он говорит, что в царском дворце занимались спиритизмом. Но г-н Осипов как будто забывает, что две сербские княгини, занимавшиеся спиритизмом, как раз включились в клевету против Царя, возможно под влиянием духов, которые действовали на спиритических сеансах. Г-н Осипов обвиняет Царя в том, что он вел тот образ жизни, который приписывал ему дворцовый этикет. Но разве святые императоры Византии поступали по-другому? Двор Иустиниана Великого поражал как соотечественников, так и иностранцев своим богатством, — но ведь царский дворец был символом Империи!

Господин Осипов упрекает Царя в политических ошибках. Но разве он не знает, что распоряжения Императора искажались, а часто вообще блокировались, что задолго до революции дворец был опутан сетью заговоров, что во время войны Царю лгали его генералы, которые хотели, как некогда декабристы, падения самодержавия? Г-н Осипов упрекает Царя в том, что он был сторонником синодального правления Церкви. Но ведь в начале заседаний Поместного Собора Русской Церкви в 1917 году значительное количество участников высказывалось за сохранение прежней синодальной структуры, и только революционные события заставили их переменить свою позицию. Синодальное правление Русской Церкви бы­ло согласовано с восточными патриархами, кото­рые объявили Синод своим «братом», так что церковная ориентация не являлась грехом против Церкви.

Последний византийский Император Константин XII совершил преступление, дозво­лив унию, хотя это дозволение было только фор­мальным и впоследствии отмененным. Но он по­гиб мученически, сражаясь за Царьград и вели­кую Софию, хотя его уговаривали оставить по­верженный город, и как мученик, был причислен Греческой Церковью к лику святых. Царь Нико­лай был убит как воин, сражаясь с силами куда более страшными, чем орды Мухамеда II.

Г-н Осипов хочет объяснить его смерть политической ситуацией; то же самое хотел сде­лать идеологический кабинет Свердлова. Госпо­дин Осипов, к сожалению, не имеет той рыцар­ской чести, которая требует уважения к сюзере­ну: ему больше импонирует роль Терсида, кото­рый смеется над могилами героев.

Народная душа почувствовала святость Царя; Царь стал народным святым, и этот образ не уби­ли ни ложь, ни гонения, ни заговор клеветы вокруг имени мученика-Царя.

II

Последним византийским Царем был Кон­стантин XII, который отказался покинуть осаж­денную турецкой ордой столицу, даже когда магометане ворвались в обреченный город и бои шли на улицах, залитых кровью. Он решил ос­таться до конца со своим народом и, сражаясь за святую Софию, умер как воин в бою. Константи­нопольская Церковь причислила его к лику свя­тых, а его могила стала местом тайного паломничества для православных жителей новой исламской империи. Впрочем, говорят, что его могила осталась неизвестной, а тело последнего Императора было настолько изрублено, что его невозможно было опознать.

Византия пала за грехи народа и ее царей. Но, смерть последнего Императора была не только подвигом героя, но также добровольной жертвой за грехи своего народа. В гавани Золотога Рога стоял корабль, который ожидал Императора, чтобы увезти его на Запад, но тот предпочел  мученическую смерть. Его последние слова, сказанные народу, были: «...пойдем, умрем за Софию», то есть за Православие.

Православный Царь является помазанником Божиим, поэтому монархия, в отличие от других форм правления, имеет свою мистику: Царь представляет в Церкви народ; он в этом смысле является избранником, а избранничество в мистическом значении — это жертвенное служение. Чем  полнее власть Монарха, тем выше его служение, тем более тесен мистический союз между народом. Монарх отвечает за грехи народ; отец — за грехи своих детей; но народ также  отвечает за грехи своих царей, как дети несут наказание за грехи своих отцов. Это могут быть политические потрясения, стихийные бедствия, несправедливость судей, жестокость господ. Монарх также несет на себе груз грехов своих предшественников; поэтому Монарх, исполняющий свой христианский долг, часто избирается Богом в жертву за грехи предшественников и народа. Чаще всего эта жертва совершается рукой богоборческих сил, и Монарх становится мучеником за Христа.

Крепость падает изнутри. Византия пала под тяжестью своих грехов так, как пал когда-то Иерусалим, взятый войсками Навуходоносора, а за­тем Тита. Российская Империя разрушилась по­тому, что отступила от Христа, и Царь-христиа­нин стал для богоборческих сил их врагом. Ари­стократия и интеллигенция были развращены; на­род подкуплен сказками о «царстве изобилия на земле», которое откроется после свержения мо­нархии. Войско нарушило свою присягу; Царь Николай остался более одиноким, чем Констан­тин XII во время осады Царьграда. Царь Нико­лай незадолго до смерти писал: «...везде измена, трусость и предательство». Константин XII умер в бою; он обладал исполинской силой, и перед своей смертью поразил в рукопашной битве мно­го врагов, пока не был убит и рассечен на части в кровавой сечи. Император Николай умер, про­щая своих врагов. Какой подвиг выше? Оставим это суду Божиему.

Судьба Российской Империи была еще более трагичной потому, что ряд ее царей, приняв по­мазание на Царство, разрушали саму Церковь, гнали Православие и продавали людей как скот. Двоих из них история назвала Великими потому, что они вели победоносные войны и расширяли границы государства. Но в духовном плане это были разрушители Православия, осквернители святынь народа, носители богоборческого духа; это были насильники над Церковью, поэтому их преступления, как черное облако, висели над страной.

Петр I стал первым революционером против традиций своего народа, против того, что называ­ется «святая старина». Он первый стал открыто развращать свой народ. Его преемники продол­жали это дело в течение почти столетия; оно должно было кончиться взрывом революции рано или поздно, потому что инерцию зла остановить трудно, тем более, когда она направляется сверху вниз, не встречая удерживающей силы.

Царь Николай, как преемник монархической власти, должен был отвечать за грехи своих предков и в мистическом плане стать жертвой из-за их грехов и, в какой-то степени, жертвой за весь согрешивший народ. Константин XII до последних мгновений своей жизни не был покинут: около  него бились и умирали греческие воины. Царь Николай был покинут теми, кто его окружал. За него никто не бился и не умирал; он был оставлен своим народом.

Жители Византии рыдали о падении Царьграда; большинство жителей России радовались падении Империи. О Константине XII после его смерти стали слагать песни и легенды; Императора Николая, как при жизни, так и после смерти окружили стеной лжи и клеветы. Император Константин умер в царском венце с мечом в руках; Царь Николай сменил корону на терновый венец. Царь Константин был убит врагами; Царь Николай — своими подлыми рабами. Конечно, не до конца пала Российская Империя, Царь Николай стал первенцем и как бы вождем миллионов мучеников: с кровью Царя смешалась их жертвенная кровь.

После взятия Константинополя турки устроили побоище: храм Софии был наполнен трупам и кровью убитых христиан. Но затем это побоище было прекращено: христиане, несмотря на все притеснения, несправедливости и насилия, все-таки имели определенные права и защиту закона. А свержение Царя Николая было только началом кровавой вакханалии, которая продолжалась десятки лет.

 Число жертв Византии при взятии Константинополя исчислялось тысячами; число жертв после падения Российской монархии исчислялось десятками миллионов. Это говорит о том, какие страшные силы желали смерти Царя. Константин XI знал, что Царьград падет. Грозные предзнаменования предшествовали этой трагедии на берегах Босфора. Царь Николай знал, что его ожидает мученическая смерть — она была ему предсказана последними подвижниками Православия — и он до­бровольно шел на свою Голгофу. Ему пришлось испытать самые тяжелые и страшные для человека испытания: вместе с ним убили его детей.

Царь Константин носил имя святого равно­апостольного Царя Константина, основателя Ви­зантии; Константином началась и кончилась Византия, но все-таки она как бы пробудилась и ожила в своем маленьком уголке — древней Эл­ладе. Царь Николай носил имя самого любимого из святых Российской империи — святителя Ни­колая. Первая церковь, построенная на Руси еще до св. князя Владимира, была храмом святителя Николая; этим началась христианская Русь. Но имя последнего Царя говорит о том, что во време­на лютых гонений попираемое и гонимое Право­славие хранил святитель Николай. Теперь на не­бе Церкви взошла новая звезда — мученик-Царь с именем Николай.

Будущее знает только Бог; но святые сказали: кровь мучеников — это семена будущего всхода.

III

Глубину человеческого сердца знает только Бог, но в тяжелых условиях, которые принято называть экстремальными, на границе между жизнью и смертью,  раскрывается человеческая душа. У оружейников был обычай: изготовив меч, ударять им с размаху о камень, проверяя, притупится или сломается его лезвие, останутся ли на нем зазубрины. Если клинок выдержит испытания, то, значит, он пригоден к бою. Человеческая жизнь суммируется в глубине его сердца, а в минуту смертельной опасности или скорби обнаруживается, кем был человек. Если заключение и смерть Императора Николая можно сравнить с его Голгофой, то время отречения — с его Гефсиманией.

Он остался один перед лицом врагов; покинули все, даже те, которые были ему преданы, казалось погрузились в сон, как апостолы, у которых отяжелели веки. Христос должен был испить чашу страданий один. Император был оставлен теми, кому он доверял и любил. Господь перед Своими страданиями беседовал с Ангелом, явившимся Ему; у Царя был невидимый собеседник — Библия, с которой не расставался он в эти страшные для России дни. Господь окончил Свою молитву словами: Отче будет воля Твоя, а не Моя (Лк. 22, 42); Царь, как свой последний прощальный завет, подчеркнул слова Библии, сказанные пророком Моисеем: ...прости им грех их, а если нет, то изгладь меня из книги Твоей, в которую Ты вписал (Исх. 32, 33).

Царь хотел спасти страну от междоусобицы и кровопролития через отречение от престола; это было его жертвой. Те силы, которые хотели разрушить Империю, уничтожить Православие, жаждали крови Императора. Как будто какое-то безумие охватило людей: они во время бури ломали корабль Империи и большинство из них потонуло вместе с ним. Моисей стал между Богом и народом, и Господь помиловал народ. Царь тоже хотел встать между Богом и народом и умолял о спасении своих людей, но было поздно,— Господь взял Царя к Себе как мученика и наказал народ, отдав его под власть царе­убийц.

Те, кто играли с революцией, - играли с огнем и внезапно увидели себя самих запертыми в пы­лающем здании. Те, кто потакал революции, кто расшатал трон, думали, что играют с маленьким тигренком и хотели позабавиться с ним, но уви­дели себя в клетке с тигром.

Царь заранее знал о своей смерти; он также знал, что его отречение приблизит его смерть; он сделал все, что мог, даже больше — он пожертвовал своей семьей, своими детьми. Его жертва не была понята, но она не была напрасной; он не запятнал чести Монарха. Как святой он царству­ет не на земле, а на небе; как святой он стал не­бесным покровителем своей страны.

Сократ перед казнью беседовал с друзьями — это было последним утешением в его жизни. Царь беседовал со своим единственным другом, которым оказалась Библия, а чтение Священно­го Писания — это сокровенная беседа с Самим Богом. Царь подчеркнул своей рукой слова Священного Писания: ...Моисей был кротчайшим из людей, живущих на земле (Чис. 12, 3). Если можно говорить о главной добродетели Царя, то это была кротость, соединенная с мужеством. Трусы проливают чужую кровь, чтобы обезопасить свою жизнь. Царь прощал тех, кто жаждал его смерти; он принял заточение и смерть как волю Божию, и концом его жизни были последние слова молитвы Христа: Отче, да будет воля Твоя.

IV

В конце VI столетия Византийское государст­во стояло на краю катастрофы. Персы завоевали Сирию, взяли Иерусалим и грозили столице — Константинополю. Византийские войска терпели поражение за поражением, и многим казалось, что это начало конца, что двуглавый орел Визан­тии уже не расправит своих крыльев.

В чем была причина этих бедствий? В Визан­тии царствовал благочестивый Император Мав­рикий, которому, как и большинству византий­ских Императоров, приходилось отражать наше­ствия варваров на границах своей страны. Од­нажды во время неудачной битвы со скифами в плен попало десять тысяч воинов. Выкуп за них запоздал, в результате чего пленники были каз­нены. Это дало возможность врагам Маврикия, занимавшим крупные военные посты в государстве, вызвать недовольство, а затем бунт в армии против него. В Константинополе высадился отряд мятежников во главе с одним из стратегов-военачальников — по имени Фока. Маврикий не хотел кровопролития, которое было бы бесполезным, и не оказал сопротивления мятежникам. Когда мятежники приблизились к царскому дворцу, то Император спросил у приближенных: «Кто такой Фока?»— ему ответили: «Это отъяв­ленный трус». Император сказал: «Если он трус, то убьет меня».

Фока велел казнить не только Императора, но и всю его семью. Когда перед глазами Императора - отца казнили его детей, то он говорил: «Слава праведному суду Твоему, Господи». Кормилица младшего ребенка хотела заменить его своим сыном, но Император запретил ей сделать это.

Жители столицы, присутствовавшие на каз­ни, оставались равнодушными к смерти своего Императора и не пытались даже остановить это преступление. Фока воцарился через военный пе­реворот, но сам боялся своей армии, боялся, что с ним поступят так же, и поэтому начал свое царство с казней и ссылок. Он уничтожил лучшую часть своего войска и привел страну в бедствен­ное состояние. Один отшельник святой жизни вопрошал в молитве Бога: «Почему, Господи, Ты допустил казнь благочестивого Маврикия и отдал во власть тирана Фоки?» И был ему ответ: «По­тому что по всей земле Я искал человека хуже Фоки, чтобы наказать непокорный народ, но не нашел такого человека».

Фока известил Римского папу о своем воца­рении и получил ответ, где папа поздравлял его и называл своим «любезным сыном», надеясь на уступки Риму. Персидский царь Хосрой под предлогом мести за смерть Маврикия вторгся в пределы Византии. Казалось, что уже началась агония страны, которая должна кончиться смерт­ным исходом. Но в это время правитель одной из провинций по имени Ираклий прибыл с отрядом своих войск в Царьград, и Фока, как некогда Ма­врикий, остался покинутым. При виде Ираклия он стал громко кричать: «Да здравствует Импера­тор Ираклий!». На это Ираклий ответил: «Какую империю оставил ты мне!» — и велел казнить узурпатора.

За благочестивую жизнь и христианскую смерть Константинопольская Церковь причисли­ла Царя Маврикия к лику святых.

История повторяется. Император Николай, как Маврикий, был предан своим войском, остав­лен народом и отдан в руки палачей, — тех, которые, подобно Фоке, были худшими из всех преступников и подонков, которые были на земле. Император принял ссылку и смерть с покорностью воле Божией, подобно святому Царю Маврикию. Перед казнью он слышал смертный  приговор своим детям, что для сердца отца было более страшным испытанием, чем нравственные пытки, а затем пуля палача.

Народ прославил Императора Николая как святого. Церковь санкционировала это народное почитание, канонизировав его. Но есть силы которые до сих пор страшатся видеть в лице  императора мученика за Христа. Самое тревожное, что эти силы проникли даже в Церковь и в духовные школы и до сих пор стараются опорочить память святого Царя.

Царь представляет в Церкви свой народ, поэтому народ должен принести свое покаяние в соучастии убийства Царя, которое проявилось, как во  времена Маврикия, в равнодушии перед совершившимся преступлением. Народ должен принести покаяние в том, что верил клевете на Царя и продолжал верить ей, несмотря на то, что мог убедиться, что убийцы Царя, как древние скифы, купались в человеческой крови только — не врагов, а своего народа.

Господин Осипов, неужели в истории Византии вы не видите контуров современных событий?

V

Суд над Императором продолжается. Он начался задолго до его мученической смерти. Суд вели нравственные подонки из всех сословий. Приговор был исполнен новыми иудами - Голощекиным и Юровским. В подвале ипатьевского дома была принесена кровавая жертва сатане. Для этих людей Царь был символом России: рас­стреливая его, они считали, что метят в сердце России. Для них Царь был представителем хрис­тианского народа в Церкви, и, убивая его, они считали, что убьют Христа не только в истории, но и в душе народа.

Есть доказательства от противного: та нена­висть, которую вызывал Царь у антихристиан­ских сил, те потоки клеветы, которые лились на него со всех сторон и на которые он отвечал ве­ликодушным прощением своих врагов и молчани­ем, тот огонь демонической злобы, который не только испепелил его трон, но постарался выжечь имя его из памяти народа, уже косвенно свиде­тельствует о величии духа Императора.

Антихристианские силы знали, что он не спо­собен к компромиссам, что он не нарушит свой долг перед страной и верность Церкви в отличие от тех монархов, которые надевали на себя масон­ские фартуки. Поэтому в революционно-оккульт­ных кругах ему давно вынесли приговор казни. Чтобы не быть голословным, напомним, что в кон­це XIX века на съезде российских социал-демокра­тов было вынесено постановление, в котором вся семья Романовых была осуждена на смерть.

Чем ответил Царь? Уничтожил ли он своих врагов? Нет. Напротив, лидеры этой партии бы­ли неоднократно осуждены за политические и уголовные преступления, но Царь оказывал им великодушие, какое мог оказать только христиа­нин. Он не казнил тех, кто впоследствии убили его; но надо сказать, что большинство из этих лю­дей в дальнейшем сами перегрызли друг друга, как скорпионы.

Царя убивали еще при жизни: клеветой, из­меной, ложью, предательством, но его надо было убить и после смерти, надо было скрыть  преступление, которое, с одной стороны, свидетельствовало о сатанизме революции, а с другой стороны, — о святости последнего Царя. Могила Царя неизвестна, но на его безвестную могилу продолжали литься потоки самой чудовищной лжи и грязи. Народная интуиция чувствовала святость Монарха; его почитание началось задолго до прославления. Его иконы писали до его канонизации, его имя призывали в молитве. Только многие святые имеют такое свидетельство совершенных им посмертных чудес, как Царь Николай и его Семья.

Канонизация произошла. Церковь сказала свое слово. Но суд над Царем не прекратился.  Теперь хотят духовно убить Царя, вычеркнуть его  имя из числа мучеников. Его смерть хотят представить как результат ошибок, допущенных им самим, и как один из эксцессов революции.

К нашему глубокому огорчению, в приговоре над Царем вслед за Голощекиным и Янкелем Юровским поставил свою подпись профессор  богословия г-н Осипов, вернее, он не молча поставил свою подпись, а говорит и убеждает, что Царь — недостойный христианин и его канонизация — ошибка. Аудитория г-на Осипова — не читатели «Комсомольской правды», а студенты Духовной Академии, большинство из которых в душе возмущены этими выходками, но принуждены быть свидетелями того, как православный богослов, пользуясь своим положением, продолжает  революционное дело — дискредитацию Царя.

VI

Святой Григорий Богослов писал: «Человеку трудно перенести оскорбления, но вдвойне тяжело, если его нанес друг; самую глубокую рану мо­жет причинить только близкий нам человек». Когда на Юлия Цезаря в сенате напали убийцы и стали наносить ему удары мечами, которые они скрывали под складками плащей, Юлий Цезарь стоял безмолвно, считая своих убийц недостойны­ми его крика или стона; а когда увидел среди них Брута, которого он принял как родного сына и воспитывал с юных лет, то тихо сказал: «И ты, Брут?» Измена друга была самым тяжелым уда­ром для умирающего Цезаря.

Более страшную трагедию пережил Импера­тор Николай, когда те люди, которых он считал близкими себе, стали изменниками и врагами. Когда Цезарь был убит, то народ, возмутившись этим злодеяниям, умертвил убийц. А в России на­род остался безучастен к казни своего Царя; да­же более того, многие радовались свержению Им­ператора как освобождению, не понимая того, что происходит, и покорно подставили свою выю под иго самых подлых преступников.

Царь был одинок, потому что по духу своему был далек от развращенного общества «элиты» страны, которое было похоже на сгнивающий труп. Он не мог вдохнуть в него потерянную хри­стианскую веру, он не мог исправить порочную волю окружающих людей; он не мог быть таким как все, поэтому эти «все» объединились против него.

Что видел Царь вокруг себя? Заговоры, ложь, клевету, трусость и измену. Он был один из са­мых милостивых Государей в истории, а его на­звали «кровавым»; при нем страна достигла выс­шего расцвета в своей истории, а о нем говорили, как о не умеющем управлять. На клевету он от­вечал молчанием; тех, кто совершал преступление, достойное казни, он оставлял живыми, на­деясь на их исправление. Если можно его обви­нить, то только в доверчивости, доброте и мягкости, в том, что в нем христианин побеждал выс­шего судью народа. Тот, на чью совесть надеялся Царь, оказались подлецами; тот, кому он дове­рял, предали его; тот, кому он сохранил жизнь, осудили его на смерть. Господь сказал своим ученикам: Если мир Меня возненавидел, то и вас возненавидит (Ин. 15, 18). От своего коронования до мучениче­ской смерти Царь пил горькую чашу страданий. Поэтому 23 года его царствования были двадца­тью тремя годами его мученичества. В древней Ру­си особо почитали двух мучеников — князей Бо­риса и Глеба, которых убил их брат Святополк, (названный «Окаянным» ,что означает «отверженный, несчастный»). Тех, кто принял смерть от руки близких, называли страстотерпцами.

Царь был предан на смерть теми, кто окружали eгo трон, при молчаливом соучастии народа. Поэтому он является страстотерпцем, т.е. испытав­шем с покорностью Воле Божией особые мучения от своих близких. Царь был отдан в руки разбой­ников, отдан на убиение, и в этот «львиный ров» столкнули его те, кто стоял рядом с ним.

К 20-му году XX века в мире оставались только две монархии — Россия и Германия. Те­перь их столкнули друг с другом, как в море два огромных корабля. Но Вильгельм принял меры предосторожности: он вошел в союз с антихрис­тианскими и антимонархическими силами; он состоял в масонской ложе, где монарха называли «братом», и он занимал подчиненную роль к дру­гим, старшим по ложе «братьям». Таким обра­зом, Вильгельм уже не был монархом, а играл в монарха, что сохранило ему жизнь. Когда рухнул трон Габсбургов, то ему никто не мстил, его про­сто выселили из страны, и он нашел убежище у своих родственников в стране, с которой он формально находился в состоянии войны. Более того, он получал пенсию от Германского государст­ва, а Гитлер, придя к власти, увеличил эту пен­сию за заслуги разрушения двух империй.

Царь Николай остался православным христи­анином. Он не запятнал честь Монарха, не вошел в союз и сговор со своими врагами, поэтому он был казнен как христианин,  не отрекшийся от Христа перед лицом сатанинских сил. Здесь говорится не о формальном отречении, а о том, что он был христианином на троне и остался им в ссылке и заключении.

Подробности убийства Императорской семьи тщательно скрывались. Разумеется, власть в лица Свердлова-Ленина, подготовившая и санкционировавшая убийство Царской семьи, сделала все, чтобы уничтожить образ Царя в памяти народа, как Царя-мученика. Нас учили, что это решение было принято местной властью, не связавшейся центром ввиду сложной военной обстановки, центральная власть была оповещена об этом после, как уже о совершившимся факте. Таким образом, главным виновником смерти Царя оказался чехословацкий корпус, двигавшийся на Екатеринбург. Но если мы посмотрим на последующую историю революции, то увидим всплеск садизма, совершения таких грандиозных и бессмысленных преступлений, которые превосходят меру всякой человеческой жестокости. Уже теперь раскрывается роль тайных сатанинских союзов в подготов­ке революции, в ее совершении, в экспериментах массового уничтожения людей.

Вся революция проникнута дикой ненавистью к Христу и христианству; она похожа на гимн сатане, который прозвучал над просторами империи «от тайги до британских морей». Мало кто знает, что идеологи коммунизма Маркс и Энгельс писали в молодости поэмы, посвященные сатане как своему другу и брату, так что атеизм  этих людей был только маскировкой. Уничтоже­ние церквей и монастырей, поголовное уничтожение священнослужителей, сопровождающееся пытками и истязаниями, свидетельствует о том, кто  был истинным «творцом» революции.

Монархия стояла на пути этих людей и демонов как удерживающая сила; ее олицетворял Император, поэтому он стал ее жертвой. Казнь Императорской семьи — это не столько политичес­кое событие, сколько оккультное явление. Силы, убившие Царя, затем стали расправляться не только со своими противниками, но и бывшими союзниками, но об этом уже написано достаточно много.

Блаженный Августин сказал: «Бог сделал больше, чем, если бы Он уничтожил зло; Он заставил само зло служить добру». Поэтому мы счастливы тем, что имеем своим небесным заступником мученика-Царя.

Уже не существует монархии. Но некоторым людям и по смерти страшен Царь-мученик. Они хотят не только уничтожить его могилу, но унич­тожить память о его подвиге. Вспомним, что на страницах журнала «Безбожник» рядом с кощун­ственными карикатурами на христианскую веру, печатались карикатуры на последнего Царя; они были написаны одной невидимой рукой.

Теперь существуют те же силы, которые не хотят видеть на троне истории мученика-Императора, а пытаются свергнуть его. Среди них не только внуки Маркса и дети Ярославского, но и почтенный профессор богословия г-н Осипов. Когда царственный прадед последнего Императора  Николая II допрашивал среди прочих декабристов князя Трубецкого, то первым его вопросом были словами: «Полковник гвардии, князь Tpyбецкой, как вы могли оказаться вместе с такой дрянью?»

 По какой-то ассоциации мне вспомина­ются эти слова.

Интервью с Петром Мультатули: Николай II не отрекался. Знаменитый манифест — фальшивка века

В ноябре страна перешагнёт очередную революционную годовщину. Много из того бурного отрезка времени уже переосмыслено. Дошла очередь и до отречения императора Николая II от престола

В советских (а по инерции и в нынешних) учебниках это преподносилось как непреложный факт. Правда, без серьёзных доказательств. «Зато есть доказательства того, что Манифест об отречении — фальшивка века», — говорит историк Пётр Мультатули.

Захват поезда

Пётр Мультатули: — 4 марта 1917 года практически во всех газетах был опубликован Манифест об отречении императора Николая II от престола в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича. Однако оригинала никто не видел вплоть… до 1928 г., когда он был обнаружен в архиве Академии наук в Ленинграде. Это был набранный на печатной машинке текст, где подпись Николая II сделана карандашом (!). Отсутствуют титул императора и личная императорская печать. Вот этот самый документ до сих пор считается оригиналом манифеста и хранится в Госархиве РФ! Понятно, что документы госважности никогда не подписывались государем карандашом. В 2006 г. исследователь Андрей Разумов фактически доказал, что «карандашная подпись» взята с Приказа Николая II по армии и флоту от 1915 г. «Переведена» по специальной технологии. На манифесте есть ещё и подпись министра императорского двора графа Фредерикса. Эта подпись тоже написана карандашом и обведена пером. А когда Фредерикс был допрошен чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства, он заявил: «Меня не было в тот момент рядом с императором». Этот допрос задокументирован.

«AиФ»: — Что же было на самом деле?

П. М.: — К февралю 1917 г. уже год как готовился заговор по свержению Николая II. Этим занимались верхушка Государственной думы (её председатель Родзянко, лидер кадетов Милюков, промышленник Коновалов, представитель революционного крыла Думы Керенский), руководство военно-промышленных комитетов (Гучков) и представители Ставки (генералы Алексеев, Рузский, Брусилов). На переворот их толкало самонадеянное представление, что они смогут лучше управлять Россией, чем царь. Заговорщиков поддерживали правящие круги некоторых западных стран. Верх взяли силы, стремящиеся упразднить монархию. Для этого нужно было отречение в пользу кандидата, который, с одной стороны, вроде бы имел право на престол, а с другой — при желании это право можно было оспорить. Таким был брат императора великий князь Михаил Александрович. После того как в 1912 г. он женился на дважды разведённой Наталии Вульферт, его потомство лишилось прав на престол. А сам Михаил — права стать правителем государства в случае смерти Николая II. Мог ли Николай II добровольно передать престол в руки такого человека? Конечно нет! По действующему закону император вообще не мог отречься!

«AиФ»: — Как же тогда заговорщики добивались отречения?

П. М.: — Начальник штаба генерал Алексеев выманил царя из Петрограда в Ставку с тем, чтобы по дороге состав был захвачен. Вопреки устоявшемуся представлению Николай II был лишён свободы не 8 марта 1917 г. в Могилёве, а ночью 28 февраля в Малой Вишере. Императорский поезд не смог проехать на Тосно и далее на Царское Село не потому, что «революционные войска» перекрыли железнодорожные пути, как нам долго лгали, а потому, что в Малой Вишере поезд был насильственно отправлен заговорщиками в г. Дно, а затем в Псков. С 28 февраля Николай II был полностью блокирован. Одновременно в Петрограде в квартире князя Путятина на Миллионной улице был блокирован великий князь Михаил Александрович. В Пскове царский поезд был взят под жёсткий контроль активным заговорщиком генерал-адъютантом Рузским, главнокомандующим армиями Северного фронта. Никто не мог попасть к императору без его разрешения. Вот в таких условиях состоялось «подписание» государем так называемого «отречения». По опубликованным воспоминаниям заговорщиков, государь ушёл в кабинет, а потом вернулся с несколькими «четвертушками» (бланки для телеграмм), на которых и был напечатан текст манифеста. вы можете представить себе императора, печатающего на машинке, подобно машинистке? Говорят, что император сам составил манифест. На самом деле документ был написан Рузским и Родзянко за несколько дней до событий. Государь его даже не видел. Подпись императора подделали. После «написания» манифеста об отречении 8 марта 1917 г. императора арестовывают официально. Заговорщики испугались, что, если государь выйдет из-под контроля, он сразу же заговорит и опровергнет своё отречение. Император до самой кончины был под жёстким домашним арестом.

Крест за Россию

«AиФ»: — Но есть дневники Николая II, в которых он признаётся, что отрёкся от престола.

П. М.: — Что касается дневников, то есть серьёзные опасения, что в них большевики внесли подделки. Подруга императрицы Анна Вырубова в воспоминаниях, изданных в 20-е годы за рубежом, писала, что царь, когда его доставили в Александровский дворец, сказал ей: «Эти события в Пскове меня так потрясли, что я все эти дни не мог вести свой дневник». Возникает вопрос: кто их тогда вёл? Кроме того, из дневников Николая II получается, что он не знал ни времени своего отъезда из Пскова в Ставку, ни прибытия в Могилёв, так как время отбытия и прибытия, указанное в дневнике, не совпадает с временем, указанным в документах Ставки.

«AиФ»: — Почему император не попробовал бежать?

П. М.: — Николай II был православным человеком. Когда он, отказавшийся подписывать любые бумажки с отречением, узнал, что, несмотря на это, манифест от его имени всё же был опубликован, то воспринял это как волю Божию и не стал бороться за власть. Он и его семья понесли свой крест мученичества за Россию.

Статья из АИФ №45 от 04 ноября 09

http://www.aif.ru/politic/article/30586

А. Ермаков. Государство и целомудрие

Казалось бы, какое отношение друг к другу имеют два этих понятия?

Если государство для нас – лишь машина насилия, работающая ради «принуждения одного класса другим», а целомудрие – лишь некоторое отрицательное состояние человека по отношению к разврату, то да, разумеется, два этих понятия несоединимы.

Однако если мы все-таки допустим, что государство, помимо своей внешней, не всегда нравственной повседневности, представляет собой сообщество людей, основанное на неких твердых принципах и имеющее некие высокие цели, а целомудрие, в свою очередь, может обнимать все стороны жизни и деятельности всякого человека, а не только его физиологию, тогда у нас появится поле для размышлений.

Когда преподобный Иоанн Лествичник называет целомудрие «всеобъемлющим названием всех добродетелей», он не настаивает, что достижение его невозможно вне девства и монашества (хотя такой путь, разумеется, самый краткий). Всякий избранник Божий, всякий талантливый мастер своего дела может и должен быть целомудрен, в том числе и в своей работе. Это касается и государственных деятелей, и государственных служащих среднего звена, и рядовых граждан, без которых государство тоже не сможет устроиться.

Все эти люди, следуя своему призванию, выполняя свою работу, должны стремиться к «чистоте души и тела», воспитывать в себе «совершенную нечувствительность к различию тел». Там, где этого не происходит и целомудрие становится «личным делом каждого», общество, а следом за ним и государство, просто рушится. Либо раздирается на части гражданской войной, либо тихо «отмирает» под давлением олигархов, корпораций, сепаратистов… Так что целомудрие для государства, в каком-то смысле, залог самосохранения.

Вполне целомудренным государством является, надо полагать, Царство Божие. Заметим: не первоначальный ненаселенный рай, а царство, то есть иерархическая структура, включающая в себя миллионы людей. Здесь, в этом мире, до Второго пришествия Господня прямое обустройство такого царства невозможно. Однако первыми, кто попытался уточнить это положение, в первом тысячелетии по Р.Х. стали владыки крупнейшей державы тогдашнего мира – византийские императоры. Константин, Феодосий и Юстиниан Великие стремились выстроить на земле именно христианскую империю, то есть государство, ориентирующееся на нормы православной святости. В западном мире им не слишком удачно пытались подражать Каролинги и следующие династии германских императоров. Последним европейским проектом строительства христианской империи в XV–XVI веках был испано-австрийский (династия Габсбургов).

Позднее европейцы просто выбросили из своего арсенала идею христианского государства. Не в последнюю очередь потому, что Ватикан все время «тянул одеяло на себя», отказывая государствам в какой-либо надежде на выживание без того, чтобы их правители прямо подчинялись главе Римской Церкви. Для протестантов, выступивших поначалу с харизматическими идеями «тысячелетнего царства праведников», государство постепенно вообще перестало основываться на чем-то кроме взаимных договоров-сделок сотен тысяч индивидуумов.

Однако русские православные люди, по натуре своей далекие от пассивного лицемерия, даже признав невозможность существования на Земле совершенного Небесного государства, сразу после крещения стали создавать Святую Русь, стараясь устроить свое общежитие, как можно более точно основываясь на небесных принципах или заповедях.

Как можно коротко описать такое государство, стремящееся к целомудренному совершенству?

Во-первых, это государство, в котором люди стремятся всегда жить если не свято, то по совести.

Во-вторых, это государство, руководители которого пытаются руководствоваться совестью в процессе принятия важных политических решений.

В-третьих, это государство умеет защищать свою целостность, его верховная власть подотчетна и подсудна лишь Самому Богу и суверенна по отношению ко всем политическим и экономическим субъектам.

Но «политика – дело грязное», – твердят нам уже около 500 лет. Если теория суверенитета еще хоть как-то развивалась в классической политологии, то две первые задачи сразу показались ей трудными и невыполнимыми. На христианском Западе их не пытаются решать уже со времен Макиавелли и Гоббса. Политический прагматизм европейских теоретиков, заточенный на достижение чисто земных целей, выбрасывает совесть из арсенала политики как ненужную и неподъемную обузу.

Интересно, что Макиавелли развивал свою теорию, исходя из интересов «государства как целого». Он считал, что «государь» в силу своего положения выступает и как политик, и как частное лицо. В качестве последнего он обязан следовать моральным нормам, но как политик, отстаивающий интересы целого (государства, нации), он может, а подчас и должен пренебречь интересами части (индивидов, социальных групп, классов), то есть поступить не морально, разрешив себе использование публичной лжи, коварства, вероломства, жестокости, обмана противника[1].

Именно с позиций макиавеллизма подходят, к примеру, к деятельности государя Николая II те христиане, которые упрекают его в излишней «мягкости» и даже в «чистоплюйстве». Для подобных людей он и при жизни был не политик, а «тряпка и размазня».

Между тем их упреки почти буквально напоминают претензии первых русских епископов-греков к равноапостольному князю Владимиру, который, будучи человеком весьма жестоким, после крещения вдруг отказался преследовать и казнить государственных преступников. Его сын, благоверный князь Борис, имея верную дружину, отказался применить ее против брата Святополка и буквально отдал себя в руки убийцам. Между прочим, убиение Бориса и Глеба в начале XI века положило начало такой же длительной смуте на Руси, как и убийство царской семьи в начале века ХХ. Киев занимали то печенеги, то поляки. Однако летописцу и в голову не приходит упрекать в этих бедствиях «излишне человечных» благоверных князей. Не имея возможности сохранить государственный порядок и пожертвовав жизнью, благоверные Борис и Глеб, тем не менее, даровали Руси нечто более важное – идеал целомудренного государственного лидера и веру в возможность земного осуществления политики, руководимой совестью.

Судьба совестливого политика со стороны кажется неизбежно трагичной. Даже если его политические решения успешны, он почти никогда не успевает воспользоваться их плодами. Владимир Мономах, несколько раз уступавший свою очередь на киевский престол, в ответ всегда получал усобицы и разорение своих уделов. Андрей Боголюбский, поднявший и укрепивший Владимирскую Русь, пал от вероломных мечей ее олигархов.

Пожалуй, лучшим образцом совестливого государя первых столетий русского государства служит для нас благоверный князь Александр Невский. Вот кого уж никак не назовешь «нерешительным»! Однако современники и даже родные братья упрекали его в пресмыкательстве перед ордынской силой, чуть ли не предательстве русских интересов.

Бог и время судили иначе. Даниил Галицкий, отстоявший формальный суверенитет своего княжества путем признания духовного главенства Римского папы, в итоге обрек свою землю на участь третьесортной европейской провинции. До конца защищавшие свою честь тверские князья попали в святцы, но довели свой регион до полного опустошения. А пожертвовавший внешними атрибутами суверенитета владимирских и новгородских земель во имя сохранения в них православной веры Александр стал родоначальником династии, получившей позднее в удел не только всю северо-восточную Русь, но и большую часть ордынской территории. Вот что значит правильно расставить стратегические приоритеты!

При этом там, где это было возможно, целостность государства и суверенитет верховной власти все упомянутые выше святые князья отстаивали последовательно и твердо. А там, где приходилось отступать, смирялись не перед противником, не перед силой обстоятельств, но перед волей Божией. Тем самым дарованный Богом суверенитет власти, пройдя через внешнее унижение, сохранялся незыблемо.

Между прочим, личная жизнь этих князей, как впоследствии и личная жизнь царя Феодора Иоанновича или Николая II, также была безукоризненной. И это для них было не целью, а средством к достижению более важных государственно-политических целей. То же касается почти всех остальных русских царей и императоров. Даже те из них, кто, как Иван Грозный или Александр I, были не в силах удержаться от большого греха, тем не менее всегда стремились ориентироваться на покаяние, то есть восстановление целомудрия. Даже такой западник, как Петр I, постоянно сбивался в своей политике на идеальные, возвышенные ноты. Причем не декларативно (политическим пиаром пользовались все участники политической игры), а всерьез, по-настоящему.

Единственным случаем последовательного и аморального (хотя, надо признать, весьма талантливого) политического прагматизма, сочетаемого со столь же последовательной личной аморальностью, на русском троне была Екатерина II, то есть человек, абсолютно чуждый православной политической традиции. Однако преемники Екатерины столь же последовательно и демонстративно отказались наследовать ее политический стиль.

Вера в то, что государством даже в самых трудных условиях нужно, а главное, возможно управлять по совести, что государство не только должно, но и может быть неформальным носителем нравственного начала, сопровождает русских во все века их истории. Когда в 1815 году после окончания 20 лет терзавших Европу наполеоновских войн русский император Александр I, «восчувствовав внутреннее убеждение в том, сколь необходимо предлежащий державам образ взаимных отношений подчинить высоким истинам, внушаемым законом Бога Спасителя», предложил создать главам всех европейских государств (включая и побежденную Францию) Священный Союз – своего рода всеобщий пакт о ненападении и борьбе с революцией, который бы гарантировал европейскую безопасность, – его партнеры-монархи и их премьеры были смущены не меньше, чем когда отец Александра Павел I в 1796 году предложил окончить революционные войны поединком монархов и главнокомандующих. В конечном счете все монархи Европы (кроме английского) подписали документ, знаменовавший их «непоколебимую решимость… руководствоваться… заповедями святой веры, заповедями любви, правды и мира»в решении политических проблем. Но в то, что такая политика и в самом деле реальна, верили только русские императоры.

Когда в 1848 году император Николай I использовал все ресурсы своей империи для восстановления порядка в революционной Европе, вместо того чтобы воспользоваться ослаблением соседей и отхватить у них, подобно Екатерине, куски пограничных территорий (ту же Галицию или Буковину, бывшую тогда еще вполне православной), он поступил «нерационально». Будучи человеком чести, не ради личного властолюбия, но ради исполнения долга перед Богом охранявший самодержавный суверенитет России государь Николай Павлович не считал себя вправе без каких-либо уважительных причин покуситься и на чужой, соседский суверенитет. Разразившийся вскоре конфликт с Францией и Турцией вокруг ключей от Иерусалимского храма возмущал его именно своей бессовестностью, ведь католики у православных отнимали то, что не могло им принадлежать ни по закону, ни по совести. А последовавшая следом за этим конфликтом агрессия англо-франко-турецкой (то есть исламо-христианской!) коалиции при молчаливой поддержке недавно спасенной от революционного распада Австрии просто потрясла его своей бессовестностью. Можно, разумеется, упрекать его за наивность, но можно, напротив, радостно удивляться, как, в принципе, во главе крупного государства в «просвещенном» XIX веке мог уцелеть человек, пытающийся строить свою политику не только на силе и выгоде, но и на совести.

Зачем ему вообще это было нужно? Чтобы окончательно не утратить чистоты души, то есть целомудрия. Такой ответ человеку европейской теоретической закалки покажется бредовым. Он обязательно спросит: причем здесь физиология? Но мы уже выяснили, что целомудрие – это суверенитет как личности, так и общества по отношению ко злу. И если кто-нибудь уверяет, что для реализации «национальных интересов» или даже для охраны суверенитета можно пойти на сознательное попущение зла, а то и на соглашение со злом, то это, скорее всего, просто искуситель и клеветник. Государство, сознательно и демонстративно наступающее сапогом на совесть и милосердие, часто еще более недолговечно и уязвимо, чем государство «неисправимых идеалистов». Страшный пример падения Третьего рейха долго не потускнеет.

Кое-кто спросит, а как же Советский Союз и попытка коммунистов эксплуатировать народные стереотипы совести, справедливости и даже целомудрия в интересах своего атеистического проекта? Ответ прост. Насколько этим стереотипам действительно позволяли раскрываться в повседневной, в том числе и политической, практике, настолько советское строительство и могло быть успешным. Однако оторванная от своего источника совесть неизбежно сбивается с пути и глохнет, а безбожное целомудрие столь же неминуемо разлагается, независимо от того, рядится ли оно в коммунистические или в либерально-демократические одежды. Поэтому пусть бессовестные и растленные вожди «партии 90-х» утверждают, что они, «освободив нас от коммунизма», теперь-то уж наконец выстроят для нас «цивилизованное» государство. Мы знаем, как быстро гибнет человек, потерявший стыд.

Путь вперед к созиданию нового русского государства лежит не через отказ от «бесполезных» моральных норм и «устаревших» заповедей, а через возвращение незыблемых Божественных законов во все сферы нашего бытия, в том числе и в политику. Речь, разумеется, не идет о пацифизме или каких-то иных разновидностях безбожной гуманности. Такой политический «идеализм», безусловно, обречен на провал. Именно правильное понимание неизбежности временного усиления зла в этом падшем мире подвигает православных политиков не на соглашение, а на борьбу с ним. Борьбу, которую, как показала история, во многих случаях можно выиграть. Для этого важно лишь сохранять совесть и целомудрие.

[1] Такая позиция Макиавелли знаменует не столько бесстыдство, сколько глубинное отчаяние политической мысли его эпохи. Лишенные церковного благословения своей суверенной политики государственные лидеры Европы постепенно утратили надежду на помощь Божию и веру в действенность христианского учения в области политической практики. Утрата веры в возможность победы добра и правды и привела Запад к моральному релятивизму.

Источник публикации: http://www.pravoslavie.ru/jurnal/1389.htm

Виктор Саулкин. Государь Иоанн Васильевич Грозный и "тошная сила"

Год назад, когда стало известно, что П.Лунгин приступает к съемкам фильма о государе Иоанне Васильевиче Грозном, мы довольно горячо поспорили с моим другом, который сообщил мне об этом. Я пытался убедить своего товарища, очарованного лентой "Остров", в том, что снимет Лунгин грязный и кощунственный пасквиль на Грозного царя, в котором будет беспощадно и бессовестно оклеветана Русская история, первый Помазанник Божий на русском престоле и вся Россия. Для меня это было очевидно, можно было спорить лишь о том, насколько далеко посмеет Лунгин зайти в своем желании выставить Государя "кровавым маньяком", а русских – "несчастными рабами и холопами".

В августе, побывав на первом закрытом просмотре фильма "Царь", мой друг позвонил мне и дрожащим от возмущения голосом признался, что я был полностью прав. Большей мерзости, по его словам, большего издевательства над Русской историей и Русским народом он не видел. Надо заметить, что мой друг, в отличие от меня, не является почитателем памяти царя Иоанна Васильевича. К сожалению, его точка зрения на правление Грозного царя считается почему-то "общепринятой". Но он ясно высказал свое ощущение от просмотра: "невероятная, страшная ложь, грязь и мерзость вызывающая тошноту".

В этом году показывали сериал Эшпая о царе Иоанне Грозном. После первой серии я понял, что смотреть эту мерзость не смогу, хотя просили посмотреть хотя бы несколько серий, чтобы затем обсудить фильм на радио. Не смог смотреть не только потому, что фильм кощунственный и невероятно лживый, к тому же на удивление бездарно и непрофессионально исполненный. Даже на фоне "подделок" современного телевидения "стрепня" Эшпая выделялась необычайно низким уровнем и исторической безграмотностью. Такое впечатление, что фильм снимали в редакции, специализирующейся на выпусках дешевых оккультных программ о "мистических тайнах". О Русской истории у всех авторов этого "шедевра" познания были по-видимому на уровне израильского актера-каббалиста, почему-то игравшего царя Иоанна Васильевича. Обсуждать это "творение" Эшпая было невозможно. Такое не обсуждают. После просмотра первой серии я физически испытал тошноту. Все мои знакомые историки на вопрос: смотрели ли они фильм Эшпая, отвечали единодушно – "не смог, тошнило". Напомню, что в народе бесов принято было называть "тошной силой".

Эта "тошная сила" и заставила Лунгина снимать очередной фильм о государе Иоанне Васильевиче. Эта "тошная сила" постоянно стремится показать Русскую историю как цепь правлений "кровавых царей" и "народа, привыкшего к вековому рабству", но временами взрывающегося "бессмысленными и беспощадными бунтами". Эта "тошная сила" не выносит не только запаха ладана и святых ликов на православных иконах, но и правды о Русских государях и народе, создавшем Православное Царство, Русское государство, которое смогло принять из рук гибнущей Византии Крест служения христианской Империи.

Вспомним, почему ненавидят государя Иоанна Васильевича.
После падения Константинополя и гибели Византии, торжествовали все враги Православия – иудеи, мусульмане, латиняне. Но неожиданно, проходит совсем немного времени и на Севере, в Москве, венчался на царство 17-летний Великий князь Иоанн IV. Венчался на царство по благословению своего духовника и воспитателя святого митрополита Макария, испросив благословение всех восточных патриархов, чьи земли уже были завоеваны иноверцами. В Успенском соборе Московского Кремля над Иоанном Васильевичем было совершено Таинство Миропомазания. Молодой русский царь поднимает Знамя Православной Империи – Лабарум святого равноапостольного императора Константина Великого.

Господь готовил столетиями Русь к этому служению, Царица Небесная чудесно приводила на Русскую землю Свои чудотворные иконы. Но приняла Россия на себя служение православной Империи именно при юном Государе Иоанне IV. Митрополит Макарий и Государь Иоанн Васильевич определяют смысл земного служения Русского народа Богу: Россия – Третий Рим, Русская земля – Святая Русь. Этого враги Церкви Христовой простить Государю не могут и никогда не простят.

Удивительно, но такое впечатление, что даже многие маститые историки не могут сегодня оценить все величие свершений его царствования. Послушать их, и окажется что создание могучего единого Русского государства, взятие Казани и Астрахани (после чего Волга-матушка стала русской рекой), борьба за собирание и возвращение исконных русских земель, населенных православными, создание первого регулярного войска, учреждение Земских соборов, строительство сотен городов, множества монастырей и тысяч храмов – все это происходило само собой, естественным путем, не вызывало противодействия, а Государь в это время лишь казнил своих недругов и пировал с опричниками. Будто бы эти историки не знают о страшных в своей подлости изменах и боярских заговорах. Неизвестно им о тех бедах, что приносили народу и государству княжеская гордыня и боярское своеволие. Не знают о ереси жидовствующих, угрожавшей гибелью Церкви и всей Русской земле. Страшная ересь в то время была побеждена, но успела дать смертельные метастазы во всех слоях русского общества, особенно среди аристократии. И удаление этих метастаз было вопросом жизни для Руси.

Разве не знают они о той титанической борьбе, которую пришлось вести Русскому государству с многочисленными и сильными врагами. Государь Иоанн Васильевич сокрушил Ливонский Орден, наследников "храмовников" – тамплиеров. Пытался решить задачи собирания всех русских земель, возвращения русских владений, выхода к морям – те задачи, которые приходилось впоследствии решать всем русским государям. И решал их успешно. Но Рим, сумев объединить "заклятых друзей" Польшу с Литвой и Швецию, благословлял и поддерживал упорную, многолетнюю войну с Москвой. Неужели не знают историки, как помогали Германия и Венгрия в этой войне против России, как было организовано то, что сегодня бы назвали "экономической блокадой" и "эмбарго на поставки технологий и стратегического сырья" в Россию. Не знают о том, как России приходилось одновременно, сражаясь с мощными врагами на Западе, вести войну с Крымом и Османской империей. И Сибирь, по их представлению, присоединил Ермак Тимофеевич к России в царствование Грозного царя случайно. По мнению этих ученных все великое и доброе, что совершалось в то время, происходило само собой, а царь Иоанн IV, "сумасбродный тиран", лишь мешал народу творить свою историю.

Создается впечатление, что "информационные войны", которые вели с Россией иноземцы в правление царя Иоанна Васильевича, сегодня успешно продолжатся. Все великие деяния царствования великого Государя сумели заслонить сказки о "кровожадных опричниках" и десятках тысяч замученных "царем-тираном". И Лунгин старательно добавляет краски – "жестокий изувер" в его фильме даже бедную девочку-молитвенницу медведем травит. Все, как заказывали на Западе – "кровожадный царь и русские дикари в своей страшной Москве, надев на грязное тело свои азиатские кафтаны, травят людей медведями". Конечно и среди "русских дикарей" встречаются исключения, признает Лунгин, это – митрополит Филипп. Жаль Олега Янковского, игравшего роль святителя в этой антирусской подделке.

Мне приходилось на радио комментировать высказывание Лунгина: "Я первый сказал всю правду о русской истории", – гордо заявил режиссер "Олигарха" (фильм Лунгина, в котором он с восхищением воспевает романтического и мужественного "героя наших дней", вынужденного страдать в "варварской "этой стране" – Бориса Березовского). Пришлось напомнить, что Лунгин невероятно самонадеян, до него подобную "правду" о Русской истории и Русском народе говорили Генрих Штаден и Сигизмунд Гербештейн, маркиз де Кюстин, Карл Маркс и Троцкий, Геббельс и многие другие. Имя им "легион", этой "тошной силе". Да и Радзинский последние десятилетия, то завывая, то переходя на заговорщицкий шепот, неустанно вещает с экрана эту же "правду".

Но, почему в Каннах представляет наш кинематограф эта клевета на Русскую историю? Необходимо утвердить в мире подобный взгляд на Россию, якобы от лица русского кино?

До сих пор историю правления государя Иоанна Васильевича изучают по Карамзину. Хотя любой серьезный историк вам скажет, что почти все, что Карамзин пишет о Грозном царе – беллетристика, художественный вымысел. Что мог написать о государе Иоанне Васильевиче Карамзин, для которого был кумиром Робеспьер? Святитель Филарет Московский был возмущен карамзинским описанием царствования Иоанна Васильевича. А на вопрос: "Ппочему вы думаете, что царь Иоанн Грозный убил своего сына?", – отвечают: "Ну, как же, – Репин написал!"

Как будто неизвестен отзыв святого Иоанна Кронштадтского о кощунственной и откровенно издевательской работе Репина "Крестный ход в Курской-Коренной пустыни", неизвестно отношение художника к православной монархии. Как многие из т.н. "прогрессивной общественности" Репин ненавидел "проклятое самодержавие". Не случайно иконописец-палешанин порезал холст, возле которого впечатлительные люди падали в обморок. И дело не только в крови, изображенной на картине, а самом духе полотна. Напомню, что у Репина после этой работы стала сохнуть рука, а Всеволод Гаршин, позировавший царевича Иоанна, бросился в лестничный пролет, закончив жизнь самоубийством. Достаточно посмотреть фотографию в "Ниве", где изображены те, кто приехал выражать соболезнование Репину по поводу поврежденной картины, и станет ясно, чей заказ выполнял Илья Репин, когда создавал эту жуткую работу.

Захватив власть над Россией, заказчики Репина уничтожали храмы и монастыри и залили всю Россию реками настоящей крови. И неважно, что сплетню об убийстве сына Иоанна даже не все иностранцы решались в свое время повторять. И неважно то, что археологами и криминалистами доказано, что царевич отравлен, как отравлена была и царица Анастасия Романова – "кроткая голубица", любимая народом. Мышьяк и ртуть в останках превышает нормы многократно. Неважно, что историками опровергнута клевета о массовых казнях. Все серьезные ученные признают, что число казненных за все правление царя совпадает с записанными в помяннике Иоанна Васильевича – чуть больше четырех тысяч. И за каждого, даже за тех, чьи преступления и измены не вызывают сомнений, Государь молился и делал вклады в монастыри. (Кстати, митрополита Филиппа в этом царском синодике нет…). Четыре тысячи казненных – для Европы того времени это ничтожно мало. Вспомним хотя бы одну Варфоломеевскую ночь в Париже, десятки тысяч английских крестьян, повешенных за бродяжничество после "огораживания", "охоту на ведьм" и прочие достижения "гуманной и цивилизованной" Европы. Но, русские – "варвары и дикари" и вся их история – это "проклятое самодержавие", отсталый "царизм" или "тоталитарный коммунизм" – так методично внушают в европейцам. И клевета на царя Иоанна Васильевича, которого они именуют, кстати, не Грозным, а Иоанном Ужасным, один из основных столпов антирусского мифа. Ну, ладно, на Западе это объяснимо, такой взгляд на Русскую историю оправдывает их постоянную агрессию против России. Надо же наносить "превентивные удары" по такому страшному народу. Ради этого и ходили на Восток Карл ХII, Наполеон, Гитлер. И НАТО сегодня ради этого приближается к нашим границам.

Но, признают, что среди "русских варваров" изредка встречаются "достойные люди". Например – Курбский, "первый русский диссидент", конечно же, вызывающий восторг у Лунгина. Как для любого либерального интеллигента, для Лунгина предатель, значит, герой. Ведь предает он "варварскую", "самодержавную", или "тоталитарную" страну и переходит на сторону "цивилизованного сообщества". Курбский – это генерал Власов ХVI века. Ознакомившись с историей этого несчастного изменника, воевавшего со своими и презираемого поляками, удивляешься как много общего у двух изменников. Интересно, а что если предложить историю Великой Отечественной войны изучать по Власову и Геббельсу? И оценивать Сталина, Жукова и Рокоссовского с их точки зрения. Это по праву будет считаться "фальсификацией истории". Но почему-то поступать так в отношении ХVI века считается "объективным взглядом" на Русскую историю.

Попытки сегодня пересмотреть роль России во Второй Мировой войне имеют под собой вполне определенные практические цели. Это кажется стало понятно многим в России. Хорошо бы осознать и то, что фильмы Эшпая и Лунгина также делаются с определенной целью. Русская история, ее понимание формирует наше будущее. Это хорошо знает Сорос, знают в департаментах США и прочих организациях, которые горячо "любят" Россию. Фильмы Эшпая и Лунгина по праву могут быть отнесены к разрушительным спецмероприятиям информационных войн. Ложь и клевета наносят страшные раны душам тех, кто эту ложь принимает.

Правду о Русской истории и о первом Помазаннике Божием открывает в своих книгах митрополит Иоанн (Снычев). Эту правду хранит и народ в своей памяти, в старинных песнях о Грозном царе. Царствование государя Иоанна Васильевича необходимо изучать не по Карамзину, а по истории русских монастырей, по описанию чудотворных икон. О церковной музыке, написанной Государем, с восхищением отзывался Георгий Васильевич Свиридов. Удивительна таинственная связь Владимирской иконы Пресвятой Богородицы, праздника Покрова Царицы Небесной, Казанской и Тихвинских икон Матери Божией с личностью первого русского Помазанника Божия. Символом России является Покровский собор на Рву, построенный царем Иоанном ХIV, совершая празднование Владимирской иконе поем стихиру написанную Грозным царем, Казанская икона обретена в его царствование, Матерь Божия в "образе Тихвинском" являлась Государю во время похода на Казань, его усердием построен Тихвинский монастырь. Державная икона Богородицы была явлена в храме Вознесения в Коломенском, построенном в честь рождения у государя Василия III долгожданного наследника – царевича Иоанна.

Эту связь царя Иоанна Васильевича с величайшими святынями Русской земли я попытался проследить в своей статье "Покров и Утверждение Православного Царства". Добросовестное и непредвзятое изучение царствования государя Иоанна Васильевича, уверен, каждому откроет образ грозного для врагов, но и необыкновенно милосердного, великодушного, прощающего часто даже тех, кого, казалось, невозможно простить, благочестивого русского Государя, несущего тяжелый крест и послушание Самодержавного Царя. Человека невероятно трагической судьбы, терявшего самых близких, жену, детей, смирявшегося перед Богом, и, несмотря на скорби, продолжавшего нести свой Царский Крест, твердо исполнять долг православного Царя. Откроется величественная, трагическая, наполненная борьбой и подвигами история России ХVI века.

К сожалению, в ХIХ веке под влияние Карамзина попали даже такие замечательные люди, как Алексей Константинович Толстой. Я понимаю, сегодня многие со мной не согласятся, но призываю к спокойному и уважительному разговору всех православных: и тех, кто почитает Государя и тех, кто думает иначе. Среди моих знакомых священников есть достойнейшие, молитвенные батюшки, которые придерживаются противоположных взглядов на царствование царя Иоанна Васильевича, но они же вместе сослужат, любят и уважают друг друга. Необходимо и нам, мирянам, научиться такому уважению друг к другу, терпению, а не поддаваться на провокации тех, кто навешивает на оппонентов ярлыки "царебожников" и прочие безумные обвинения. Разве различное отношение к личности царя Иоанна IV Васильевича относится к области вероучения? Почему тех, кто чтит его память, позволено называть "еретиками и раскольниками"?

Сегодня необходима серьезная и методичная совместная работа церковных и светских историков, внимательная работа с источниками, избавление от устоявшихся русофобских клише. Появилось много серьезных, обстоятельных исторических исследований о царствовании царя Иоанна Васильевича. Вместо этого нам целенаправленно подсовывают явно заказные "шедевры" Эшпая и Лунгина. По-видимому, это очень важно сегодня для России – осознать правду о Грозном царе, если так суетится "тошная сила". Самое неприятное в том, что Лунгин с компанией пытаются учить православных "правильному" взгляду на Русскую историю, на Русских святых и Русских государей.

Люди, не просто чуждые, но и, часто явно враждебные Православной Церкви и исторической России бесцеремонно и нагло вторгаются в нашу жизнь, будто бы получили право раскрывать духовный смысл Русской истории. "Не прикасайтесь к Помазанным Моим" – для Лунгина это, вероятно, пустые слова. На обложке одного из журналов поместили фото со съемочной площадки, где Лунгин позирует в шапке Мономаха и бармах. Поступок хама и кощунника, вполне в стиле тех, кто осквернял и взрывал храмы. Но Бог поругаем не бывает. Страшно, когда думаешь о тех, кто повредит своей душе. После просмотра фильма Лунгина, вместо образа государя Иоанна Васильевича, в их сознании запечатлеется беззубый старикашка в исполнении несчастного Мамонова.

Дай Бог, чтобы побольше зрителей сердцем почувствовали ложь той "тошной силы", которая стоит за Лунгиным. Ложь может ранить души, но вечно ей не стоять. Как правда о Царе-Мученике победила ложь о "Николае "Кровавом", так и правда о православном Государе Иоанне Васильевиче Грозном победит ложь о "кровавом тиране".
Как писал Сергей Бехтеев:

Они пройдут, чудовищные годы,
Свирепою, кровавою пятой
Поколебав все царства и народы
Безудержной, безумною мечтой.

И наступит на Русской земле время, когда:
Свечу пудовую затеплив пред иконой,
Призвав в слезах Господню Благодать,
Начнет народ с покорностью исконной
Своих Царей на службах поминать.

Да Воскреснет Святая Русь молитвами Царственных мучеников, Всех Святых в земле Российской просиявших и расточаться врази ее. Пресвятая Богородица, спаси нас!
 

http://www.rusk.ru/st.php?idar=114752

Архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий: "Столько времени прошло, и никак люди от этой лжи не могут избавиться"

"Царскую Семью так жестоко убили, а они смогли мужественно и доблестно претерпеть; не каждый так сможет. И не каждому дано. В древние времена мученики за Христа сподоблялись такого мучения и благодарили Бога, что Господь сподобил их быть мучениками за имя Его и получить мученический венец. Это великий венец в Царстве Божием – большая слава и честь их там ждет. И эту честь и славу сподобились принять Царственные Страстотерпцы за великую святую жизнь, которой они жили. Не грехи их привели к смерти, а добродетели", – сказал в эфире телеканал "Союз" архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий, отвечая на поступивший в редакцию телеканала вопрос одной из зрительниц, выразившей мнение, что мученическая смерть постигла Царскую Семью за ее "тяжкие грехи". "Сколько грехов надо было совершить царствующим особам, что Господь никого из них не защитил от поругания и допустил эту смерть, допустил их убийство?" – спросила она.

Владыка Викентий, архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский

Владыка ответил, что такой взгляд на мученическую смерть для верующего человека является совершенно неверным, пишет ИА Екатеринбургской епархии. "Все, что в своей жизни они накопили хорошего, мы увидели в последние дни их. Когда они в скорби находились, когда они были в узах, в очень тяжелых условиях, они проявили настоящее Христианство, настоящую жизнь во Христе и со Христом, так что мы все удивляемся. До этого мы как-то не замечали, не видели: они ходили, как все, в церковь, молились, делали добрые дела, постились – в общем-то обычная христианская жизнь. Но что в душе было, мы не видели. Это проявилось в последние дни жизни в Екатеринбурге. И читая их письма, обращенные к близким, друзьям, мы удивляемся их духу благочестия и святоотеческому мышлению. Как они смотрели на смерть, страдания, унижения, оскорбления, как они проявляли доброту по отношению к солдатам, которые их охраняли и издевались над ними, приносили им много неприятностей! Они с благородством, с любовью, кротостью смотрели на них – не с озлобленностью, а с добротой – так, что покоряли даже этих огрубевших, жестоковыйных, жестокосердных людей. Им делали зло, а они делали добро. Они побеждали добром зло. И говорили, что Россия через много испытаний добром избавится от зла. Сейчас видно, что эти пророческие слова они сказали нам, сегодняшним. Мы добро должны преумножать сейчас, добром победить зло, которое, к сожалению, присутствует в нашем обществе. Это очень важно – исполнить волю наших Страстотерпцев, Царя Николая", – подчеркнул владыка Викентий.

*Царская Семья* (картина В.В.Павлова)

Архиепископ Викентий также назвал безосновательными расхожие обвинения о якобы виновности Государя в пролитии крови 9 января 1905 года: "Доказано документально, что виновности Царя в этом нет, не он дал приказ о расстреле – это была провокация со стороны организаторов восстания, чтобы специально спровоцировать людей на кровопролитие. И мы знаем из документов, что Император, когда узнал об этом случае, очень переживал, сострадал, он лично ходил к семьям, которые пострадали от этого ужасного кровопролития: утешал и материально помогал, все делал, чтобы хоть как-то возместить скорбь, которая постигла людей не по его вине. Это была спровоцированная акция; сейчас происходит много так называемых "цветных" революций – оранжевых, розовых, и в толпе протестующих чего только не творится, чтобы спровоцировать тяжелые последствия, чтобы потом кого-то обвинить: ту или иную партию, руководство страны и так далее. Так же спровоцировали и события 9 января, и "вину" Царя. Сами, кто кровь пролил, и обвинили невинного человека".

 

"Столько времени прошло, и никак люди от этой лжи не могут избавиться. Ведь всех обманули, и мы сейчас в обмане находимся по отношению к невинному Царю. Его обвинили, что он был зачинщиком, дал приказ стрелять, и эту ложь принял весь мир. Но изучение архивов открывает совсем другую картину. Если все объективно рассматривать, то видим, что Царя оклеветали. Все, в чем его обвиняли – что он пьяница, блудник, развратник, что он не управляет государством – грязная ложь, неправда, сильнейшая клевета, которой, к сожалению, народ русский поверил. Поверив клеветническим воззваниям, он ослабил любовь к Царю, потом получилась такая беда – из-за отступления от Помазанника Божия великие трудности испытали. Потом, конечно, люди каялись: что мы натворили, что мы наделали?! Как выражались некоторые люди того времени, "наклеветались и наговорились". В последнее время Российской империи основным занятием людей, особенно верхушки, интеллигенции было обсудить что-то новое о Царе – где он что сделал… И когда случилась беда, они говорят: "вот, досплетничались до такой степени, что просто развалилась вся страна". И не понимали, что своими же руками ломают механизм, который строился веками в России. Ломали чем? Клеветой, сплетнями, ложью, обманом и пересудами. Это для нас должно быть уроком: так скоро принимать обвинения в адрес любого человека очень опасно. Опасно для общества, государства, окружающих. Надо сначала исследовать, посмотреть, увидеть, убедиться, потом уже делать выводы – было или не было. А тут сказали, и все подхватили, весь мир твердит одно и то же. А когда немножко успокоятся, видят, что ошиблись. А человек уже оклеветан, страна уже потеряна, кровопролитие неминуемо. Вот чего добились. Поэтому происшедшее с нашей страной должно быть для нас большим уроком", – подчеркнул архипастырь.

"Клеветать, обманывать, подозревать – очень опасно и большой грех. И этот грех привел к катастрофе: погибло мощное государство, которое развивалось высокими темпами. Мировые державы удивлялись, что Россия становилась лидером во всех сферах жизни. Сейчас мы где-то на 70-100 месте – а тогда были на первом месте. А сейчас куда нас отодвинули…" – заключил архиепископ Викентий.
Русская линия

Николай Оплетин. Что значит быть русским сегодня?

"Русский народ есть особенный народ в свете, который отличается догадкою, умом, силою. Бог дал русским особые свойства…" – так когда-то писала о нас Императрица Екатерина II. А что означает для нас с вами, уважаемые читатели, быть русскими сегодня?

Великий русский народ", – всякий раз произнося эту фразу, я невольно вспоминаю знакомые мне со школьной скамьи слова замечательного русского писателя И. С.Тургенева о русском языке и народе: "Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!.. Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома. Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!"

Только теперь, по прошествии многих лет после окончания школы, приобретя жизненный опыт, я, вдумываясь, начинаю понимать, насколько тонко и точно обозначил, установил, определил И.С.Тургенев эту взаимосвязь. Связь судьбы русского языка и русского народа… "Одухотворённый русский язык – душа России, её святыня, предметное воплощение высших духовных ценностей, нерушимое духовное достояние, без которого человек (и народ!) теряет своё лицо, при поругании которого народ испытывает ущерб своего достоинства и духовной самостоятельности, оттесняется, становится нравственно уязвимым и духовно безсильным. Мы, как зеницу ока, должны беречь родное слово. Слово дано для стремления к истине. Судьба наша-в словах, нами произносимых", – пишет профессор Всеволод Юрьевич Троицкий.

Игумен Пётр (Пиголь), кандидат богословия, первый проректор Российского православного института святого апостола Иоанна Богослова, говорит: "Вспоминается мне один случай, когда, во время моего разговора о происхождении русских слов с иностранцем, православным епископом, знатоком русского языка, я услышал от владыки восторженные слова: "Вы, русские, очень счастливые люди. Слова вашего языка творили святые. Слова эти все свидетельствуют о Боге, о вечности, призывают ко спасению, в Царствие Божие"".

Ф.М. Достоевский в "Дневнике писателя" говорил: "Русский народ просветился уже давно, приняв в свою суть Христа и учение Его. Научился же в храмах, где веками слышал молитвы и гимны, которые лучше проповедей. Повторял и сам пел эти молитвы ещё в лесах, спасаясь от врагов своих, в Батыево нашествие ещё, может быть, пел: "Господи Сил, с нами буди!" И тогда-то, может быть, и заучил этот гимн, потому что кроме Христа у него тогда ничего не оставалось, а в нём, в этом гимне, уже в одном, вся правда Христова".

Значит, правда Христова живёт в нас, исповедующих Православную веру.

Поэтому очень важно, чтобы наш родной язык не утратил своего благозвучия, своей богодухновенной сути, мелодики, задушевности, не превратился бы в мешанину англоязычных слов, которая лавинообразным потоком обрушилась сейчас на Россию с телеэкранов, со страниц газет и журналов. Как объяснить то, что Фурсенко и его министерство разрешили нам произносить некоторые слова ("кофе", например) хоть в мужском, хоть в среднем роде, – всё равно?

Василий (Фазиль) Ирзабеков в удивительной книге, написанной им о таинственной, созидающей Божественной силе русского слова, азербайджанец, крестившийся в Православную веру уже в зрелом возрасте, пишет: "Чем же обогатился наш язык в последние десятилетия? И обогатился ли? Новых слов много, но какие это слова? Бабки (в значении деньги), баксы и грины, башлять, виповский, гей-клуб, имиджмейкер, лейбл, наркодоллары, ништяк, пиарить, плюрализм, пофигист, прикид, секс-шоп, секс-тренинг, секьюрити, татуаж, тинейджер, транссексуал, тусоваться, хавальник, шейпинг – и далее в том же духе. Нетрудно заметить, что это или иноязычные слова, отражающие не свойственные русской традиции и зачастую весьма отвратные реалии, или жаргонизмы, которыми сегодня считают приличным пользоваться и некоторые писатели, и политики, и учёные".

Он же пишет: "…кажется, нет ни пяди Русской земли, в которой не покоились бы мученики, великомученики, страдальцы за Православную веру, за Богородицу, за Христа и святых Его угодников… безконечные сонмы полчищ, во все времена идущие на Россию войной, всё это "мiровое окаянство" шло против Христа, образ Которого и поныне пребывает незамутнённым в сердце каждого истинно русского человека. Без Бога русский человек не мыслил и не мыслит себе подлинной жизни. А они всё лезут и лезут на Русь, посягая не только на её землю и её богатства, но и на души наши и детей наших разномастные легионы тех, кто так и не принял Богочеловека, распял Его, готовя из века в век трон человекобогу, поливая его страшный путь кровью и устилая плотью лучших русских людей".

А это значит, что всякий истинно русский сегодня, как и во все времена, – воин, воин Христа, за Церковь Христову ведущий ту невидимую духовную брань, не прекращающуюся ни днём ни ночью, о которой апостол Павел писал в Послании к Ефесянам. Враг стремится уничтожить, растоптать, высмеять, искоренить, ополчившись на Святую Русь, православную культуру, наш язык. Именно через возрождающуюся православную культуру, через Православную веру в каждом русском человеке пробуждается чувство национального достоинства. Почему так настороженно относятся недруги и неприятели России к словам Императора Александра III: "Россия должна принадлежать русским, и всякий, кто живёт на этой земле, обязан уважать и ценить этот народ"?

Стоит процитировать это высказывание российского Императора, и тут же тебя назовут националистом, вандалом, которому неведомо, что такое политкорректность и толерантность…

Как объяснить то усердие, с которым стремятся сделать из нас, русских, Иванов, не помнящих родства?.. Почему так важно, чтобы мы перестали помнить свою историю?

Быть русским сегодня – значит помнить её. Помнить воинов-интернационалистов, павших смертью героев, защищая Россию в Афганистане. Помнить подвиг гвардейцев-десантников из 6-й роты 2-го батальона 104-го парашютно-десантного полка 76-й (Псковской) дивизии ВДВ под командованием подполковника Марка Евтюхина, преградивших на двухсотметровом участке Аргунского ущелья путь двум тысячам головорезов из бандитской группировки полевого командира Хаттаба.

А ещё – любить свою армию… Такую, какая она сегодня: униженную, опозоренную прессой и алчными офицерами, позорной дедовщиной. Какие мы – такая и армия. Случись что, именно она, Российская армия, будет защищать нас с вами, наших матерей, жён, отцов, дедов, детей, нашу землю, храмы, святыни, дома… Армия России, преданная некоторыми высокими армейскими чинами, невзирая на все тяготы, лишения и потери, исполняет свой долг – заслоняет нас от оголтелой ненависти ублюдков всех мастей, оберегает от наркотиков наших детей на далёкой Пянджской заставе и в предгорьях Кавказа.

Сегодня как никогда русские обязаны быть сильными, ведь когда мы слабеем-другие звереют…

Наши враги сегодня называют нас с вами маргиналами… Пьянство, лень, суицид – именно эти явления, с их точки зрения, характерны для нас… Поэтому быть русским сегодня – значит бодрствовать и трезвиться, памятуя поучение Владимира Мономаха: "Лжи остерегайся и пьянства, от этого ведь душа погибает и тело"…

Трезвение и бодрствование народа невозможно без воцерковления. Быть русским сегодня значит верить и молиться… Очень важно каждому из нас, русских, проторить дорожку в православный храм… И пусть сначала церковные службы покажутся новоначальным христианам длинными и непонятными – это пройдёт… Православный храм – не источник некоей мистической информации для пытливого ума, это источник неизреченной благодати, постичь которую призвано наше сердце через непосредственное участие в церковных Таинствах.

Быть русским сегодня – это ещё и поменьше жаловаться: на власти, на погоду, на ближних, да мало ли на что! В том числе и на судьбу, памятуя о том, что судьба значит Суд Божий, который мы сами себе своей жизнью готовим.

Быть русским сегодня – это значит быть православным!

Подтверждение своих мыслей нахожу в рассуждениях по этому поводу владыки Иоанна, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского: "Русскому народу определено Богом особенное служение, составляющее смысл русской жизни во всех её проявлениях. Это служение заключается в обязанности народа хранить в чистоте и неповреждённости нравственное и догматическое вероучение, принесённое на землю Господом Иисусом Христом.

Этим русский народ призван послужить и всем другим народам земли, давая им возможность вплоть до последних мгновений истории обратиться к спасительному, неискажённому христианскому вероучению".

Николай Юрьевич ОПЛЕТИН

http://www.russdom.ru/node/2228

Священник Александр Захаров. Слово о монархии и народоправстве

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Дорогие братья и сестры, кто-то из мудрых людей сказал, что если человек рассмотрит различные способы управления обществом, так увидит, что всюду есть свои достоинства и свои недостатки. А поэтому самое разумное - довольствоваться тем устройством жизни, при котором родился.

Этой мысли всегда противостояла другая мысль, также имевшая и имеющая многочисленных сторонников: при несовершенстве разных форм общественного устройства, имеются все же формы более совершенные и менее совершенные. А поэтому самое разумное - уяснить, какой способ правления является наилучшим и добиваться, чтобы общество управлялось именно таким способом.

Сторонники второй точки зрения, правда, никак не могут придти к единому мнению, какой же способ правления суть наилучший? Единодержавие или народоправство? Монархия или республика? Сколько лет существует государственная жизнь среди людей, столько же лет и длится этот спор. На Руси этот спор имеет застарелый характер. Если смотреть на историю России в целом, то перевес в этом споре несомненно усматривается за монархистами. Но уже издавна, наряду с убежденными монархистами, у нас имелись и горячие сторонники народоправства. (В качестве примера древнерусских республик можно назвать Новгородскую и Псковскую.) Многие русские умы обращались к этому вопросу и пытались выяснить, что же предпочтительней, что более соответствует характеру русского человека, запросам его души? Единодержавие? Республика? Но вопрос, после неоднократных попыток его разрешения, так единомысленно и не разрешен. И сегодня мы видим, как одни русские люди выступают горячими сторонниками народоправства, другие не менее горячо ратуют за реставрацию в России монархии. И те, и другие - русские. Наивно тут выяснять, кто "более русский" - монархист или республиканец? И москвичи, и новгородцы были одинаково русскими.

Кто-нибудь скажет: если вопрос сей доселе не разрешен - притом, что столько умнейших людей ломали над ним голову - зачем же батюшка его и поднимает? Или хочет разрешить?

Спаси, Господи, от такой самонадеянности. Не берусь и я разрешить этот застарелый вопрос. Более того: скажу, что в такой абстрактно-отвлеченной форме, как он обычно ставится, этот вопрос и вообще неразрешим. Принципиально не разрешим. Спрашивают: "Что для людей лучше - единодержавие или народоправство?" Никак невозможно ответить на данный вопрос, не выяснив прежде: какие люди имеются в виду? Для одних людей лучше единодержавие; для других людей лучше народоправство. "Человеческое правосознание возникает иррационально, пишет И. А. Ильин, - оно развивается исторически, оно подлежит влиянию семьи, рода, религиозности, страны, климата, национального темперамента, имущественного распределения и всех других социальных, психологических, духовных и материальных факторов... Все это означает, что государственная форма присуща каждому народу в особицу, вырастая из его единственного в своем роде правосознания, и что только политические верхогляды могут воображать, будто народам можно навязывать их государственное устройство, будто существует единая государственная форма лучшая для всех времен и народов ..." (1).

Одни русские люди верят в Бога и смысл своей жизни видят в спасении души. Такие люди, в подавляющем большинстве своем, проголосуют за монархию. Другие русские люди и слышать не хотят ни о каком бессмертии, для них весь интерес и смысл жизни здесь - в политике, в межпартийной борьбе за власть, в предвыборных дебатах. Они этим живут. Понятное дело, что если отнять от них это - они будут очень огорчены. Какому же человеку понравится, если отнять от него смысл жизни? Ведь станет сразу нечем жить, пропадет главный интерес в жизни, жизнь сделается блеклой. Такие горой будут стоять за народоправство.

Все это, впрочем, касается не только русских людей. Это касается любого народа и любого исторического времени. Об этом хорошо пишет Антон Тускарев: "Религиозный человек совершает служение Богу. Безрелигиозный человек, даже признающий "бытие Божие", живет всецело интересами земного благополучия, религии же уделяет минимум своего внимания, и то лишь как средству для обеспечения своего земного "успеха". В соответствии с этими жизненными установками религиозные в своей массе народы довольствуются патриархальной властью самодержца, обеспечивающей им необходимый порядок земного бытия, а главные силы души вкладывают в область религии и Богопочитания. Наоборот, мало религиозные народы довольствуются неким минимумом в области религиозных потребностей, а весь жар души отдают устроению "правового государства", выработке аппарата народного представительства, разветвленного законодательства и т.д. Так, в языческой римской республике ровно половину календарного года занимали многочисленные избирательные кампании (а вторую половину - зрелища в цирке); в христианском же Константинополе (новом Риме) - церковные праздники; сердцем Рима был Капитолий - место политических схваток, сердцем Константинополя - храм св. Софии" (2).

Есть мудрое изречение: "Каждый народ имеет то правительство, которого он заслуживает". Это изречение сохраняет свою истинность при любых формах общественного устройства. Если народоправство превращается в самоуправство, анархию и "беспредел" - значит жители этой "республики" заслужили "беспредела". Если самодержавие превращается в безжалостную тиранию и "самодурство" - значит народ заслужил такого "монарха-самодура". И самое глупое здесь: ругать власть, все равно какую - "демократическую" или "самодержавную". Оттого, что власть на каждом углу ругать и поливать грязью, "перемывать кости" демократам, или царя называть "Палкиным" - от этого ни демократы, ни царь лучше не сделаются. Не поумнеют, не подобреют, совестливее не станут - могут только либо напугаться, либо обозлиться, либо то и другое вместе. И народ еще пуще застонет от таких обозленных и напуганных правителей. И поделом. Опять заслужили. Сначала заслужили плохих правителей, а потом - еще худших.

Это, дорогие братья и сестры, и к нам с вами относится. У нас тоже хватает любителей ругать власть. Чего мы этой руганью добьемся? Эти - плохие?.. Выпросим у Бога еще худших... А чтобы выпросить у Бога хороших, разумных правителей, для этого надо не ругать власть, а молиться за нее. Что мы, православные христиане, и делаем за каждым богослужением. Слышите ведь вы, как диакон возглашает: "О богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея ..." Правда, у нас это часто в одно ухо влетает, а в другое тут же вылетает. Помолилась в храме "о властях", а вышла из храма - и давай эти власти чехвостить в хвост и в гриву... Дорогие мои, чего заслужили - то и имеем. А если не вразумимся и будем, вместо того, чтоб каяться и молиться, продолжать грешить и ругаться - еще худших заслужим. Нам-то, церковным людям, это совсем непростительно. С мирских что взять? Они про кротость и смирение и слышать не хотят. А у нас-то с вами где эти добродетели? Нам надо пример показать.

Св. первоверховный ап. Павел в своих посланиях неоднократно напоминает о необходимости "повиноваться и покоряться начальству и властям" (Тит. 3.1); Говорит: "начальствующего в народе твоем не злословь" (Деян. 23,5). Другой первоверховный ап. Петр говорит о том же, и как замечательно говорит: "Будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро, - ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, - как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии. Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите.

Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его. Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая не угрожал, но предавал то Судии Праведному" (1 Пет.2,13-23).

Вот, когда бы мы так жили, с таким апостольским духом - как бы плохо нам ни было, а мы бы за все благодарили Бога и никого не "злословили взаимно", а весь "суд" над людьми (и правителями в том числе) отдали бы Судии Праведному - так и правителей бы имели праведных. А когда сами грешники - так грешников нам Бог и в правители дал. Но Он силен и из грешников сделать праведников; и правителей Господь может переделать, вразумить и умудрить. Только нам с вами для этого надо, еще раз повторяю, не ругать их - а молиться за них. Будем же, дорогие, не языком только, а и умом и сердцем молиться Господу "о богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея..." Только в этом случае увидим исполнение и второй половины сего прошения: "... да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте".

Да, милые мои, вопрос сей, о наилучшем способе управления людьми, никак нельзя решить применительно к "людям вообще". "Людей вообще" в природе не существует, а есть конкретные живые и очень разные люди. А поскольку они разные, так и наилучшие способы управления ими тоже могут быть разными. Для одних людей лучше один, для других другой. И, в конечном итоге, каждый народ действительно имеет то правительство, какого он хочет и заслуживает в преобладающем большинстве своем.

Если преобладающие интересы народа находятся в земной, внешне-материальной области жизни - такой народ имеет народоправство. Да, у них будут нескончаемые межпартийные склоки, денно и нощно будут спорить и интриговать друг против друга - но все-таки не откажутся от сего и не променяют сего на монархию, ибо хоть это и беспокойно и неблагоразумно, но они сего хотят. Кто сказал, что человеку свойственно хотеть только покоя и благоразумия? Вспомните школьную классику:

 

Белеет парус одинокий,

В тумане моря голубом!..

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?..

 

Играют волны - ветер свищет,

И мачта гнется и скрыпит...

Увы! он счастия не ищет

И не от счастия бежит!

 

Под ним струя светлей лазури,

Над ним луч солнца золотой...

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

 

Такие "мятежные паруса" обыкновенно, хватаются за голову только тогда, когда "буря" разыгрывается не на шутку и "мачты" начинают не только "гнуться и скрыпеть", но и трещать и ломаться. Вот, когда пули над головой засвищут, тогда они вспоминают и соглашаются, что предпочтительней все же "тихое и безмолвное житие".

Другое дело - народ, устремленный, главным образом, к небу, имеющий преобладающими интересами интересы духовные. Такому народу, конечно же, более по душе царь-батюшка, взявший на себя самое трудное на земле послушание: обеспечить своим подданным "тихое и безмолвное житие", идеальные условия для духовной жизни, нравственного совершенствования. Политика и политиканство таким людям совершенно чужды и неинтересны. Поэтому они с радостью отдадут все свои права и полномочия, касающиеся устроения их земной жизни в руки отцу-государю - только бы он по-отечески заботился о них, защищал, когда есть в том надобность, от врагов внешних и внутренних, позволил им, возможно менее отвлекаясь на временное и преходящее, всей душой отдаться вечному: духовной, самоуглубленной, молитвенной жизни. Они любят это - а не "бури".

Если мы, имея в виду вышесказанное, обернемся назад и окинем взором русскую историю, то увидим что все вышесказанное приложимо и к ней. Покуда народ русский жил молитвенной, духовной жизнью, главные интересы наши были на небе, а не на земле - мы заслуживали царя и имели его. Но постепенно дух народный стал все более "оземленяться", стали являться "народные деятели", влюбленные в "бурю". Иван Исаевич Болотников, братья Степан Тимофеевич и Фрол Тимофеевич Разины, Емельян Иванович Пугачев, декабристы... Сеяли ветер - пожали бурю. Семнадцатый год не грянул над Россией, как "гром средь ясна неба". "Небо" давно уже заслонялось "землей" ("земными интересами"), заволакивалось свинцовыми тучами, предвещавшими грозу. Октябрьская революция готовилась разразиться долго. Начало семнадцатого года следует искать в начале семнадцатого века. Уже тогда, в "крестьянской армии" Болотникова, были свои "декабристы" в виде дворянских отрядов. Спустя два века с небольшим дворяне вышли на Сенатскую площадь - добывать счастье свое и народное. Через еще один неполный век и они и народ добились такого "счастья", какого врагу не пожелаешь.

Вот это нам, русским людям, очень бы полезно было теперь усвоить и навсегда запомнить: когда нам плохо - не надо обижаться ни на кого. И ругать не надо никого. Ни Ленина, ни жидомасонов ругать не надо. Надо ругать только себя и обижаться только на себя. Никакой паразит, никакая вошь не заведется на чистом теле. Только в грязи. Когда тело народное чисто - такому народу не страшны никакие жидомасоны. Они делают свое грязное дело, только опираясь на грязных, нравственно нечистоплотных людей. Когда таких людей много - им в этой "грязи" воля и раздолье. Для того же, чтобы избавиться от этих клопов и кровососов, у любого народа есть только одно средство: нравственная гигиена, чистоплотность ума и сердца, жизнь в доброй совести, духовная, молитвенная жизнь. Если этого не будет, "у нашего Вани все будут какие-нибудь дряни". Все какие-нибудь "ленины", "сталины", "хрущевы" и "брежневы" будут нас кусать...

Милые мои, еще раз повторяю: каких правителей мы заслуживаем - таких и имеем. И в будущем, каких у Бога вымолим - таких Он нам и даст. А если будем их не "вымаливать", а "выругивать" - опять же на свою голову. Такому строптивому и сварливому народу Господь даст подобных ему и правителей. Они ведь откуда берутся-то, правители-то наши? Да из нас же с вами. Во всем нам подобны. Плоть от плоти, кость от кости народа своего. Поэтому, дорогие мои, если мы хотим хороших правителей: мудрых, богобоязненных, совестливых - надо прежде самим стать таковыми: богобоязненными, совестливыми. Поменьше ругаться, побольше молиться. Когда придется и "несправедливо пострадать" - и это с терпением и кротостью понести, не "злословя взаимно", но "предавая то Судии Праведному", как учит апостол. И Судия-то Праведный, видя наше смирение и благочестие, судит нам вернуть благочестивого царя-батюшку на место этого теперешнего ВОРа... Нет-нет, это я не Ельцина "вором" обзываю. Это придумали такую аббревиатуру для обозначения существующего у нас положения вещей: ВОР. Расшифровывается: "временный, оккупационный режим". Но и за этих "оккупантов" надо молиться, чтобы Господь их вразумил и перестали они смотреть на родную землю, как на оккупированную территорию, из которой надо поскорее "высосать все соки".

Простите меня, русские люди, но я без обидняков скажу: вы вот ругаете этих "оккупантов" на чем свет стоит, а посади вас на их место - многие из вас точь-в-точь такими же "оккупантами" станут, а то и похуже. Власть - дело одновременно и священное и страшное. Испытание властью - одно из самых трудных для человека. Помните, как в старинных сказках испытывали добрых молодцев, проводя их "сквозь огонь, воду и медные трубы"? "Огонь и вода" - это скорби: бедность до голода, болезнь и т.п. "Медные трубы" - почет, честь, власть и богатство. Это недаром оставлялось напоследок. Деньги и власть - самое страшное испытание и искушение для души человеческой. Особенно, для души, не утвержденной в вере. Особенно, когда деньги и власть достаются тем, кто "из грязи, да в князи". Если над этими людьми нет Бога, т.е. нет страха Божия в их душах - поверьте, даже самых совестливых и добросердечных из таких людей деньги и власть способны превратить в жестоких и бессовестных. Поэтому за таких людей, в руки которых попадают большие деньги и большая власть, требуется сугубая, усиленная молитва - дабы Господь помог им пройти и это остатнее испытание. А мы, вместо того, чтоб усиленно за них молиться, усиленно их ругаем. Кричим: "Разогнать!.." Сами же выбрали, а теперь - разогнать. Одних уже разогнали - этих выбрали. Эти оказались не чище прежних. Теперь этих разгоним, еще других выберем - ангелов, да?..

Милые мои, прежде чем разваливать существующее общественное устройство, надо иметь ясное представление, чем его заменить, чтобы "новая, хорошая жизнь" не обернулась во сто крат хуже "плохой, старой". В семнадцатом году мы уже развалили "гнилой царизм", "тюрьму народов". Получили взамен уже натуральную страну-тюрьму. В восьмидесятых годах принялись этому нашему "тюремному" социализму придавать "человеческое лицо" - сегодня, вместо "социализма с человеческим лицом" имеем ВОРа. Кого ждать завтра? Кого заслужим - того Бог и даст. Станем каяться и молиться - пошлет Господь доброго царя-батюшку. Будем продолжать грешить и ругаться - на место вора и ворят придут ворищи и опять слезами и кровью обольется земля русская. Давайте уж лучше вымаливать царя.

 

Да, у всех форм государственности, как я уже сказал вначале, есть свои достоинства и свои недостатки. Вполне совершенное общественное устройство мы будем иметь только на небе. И оно будет называться не "республика", не "конституционная монархия", не "самодержавное царство" - оно будет называться: Царство Божие, Царство Небесное. Верховная власть в этом Царстве будет принадлежать не народу, не лучшим из народа, не худшим из народа, не царю земному - но Царю Небесному, Богу.

В земной же и несовершенной действительности мы обречены выбирать только между более и менее несовершенными формами общественного устройства. Для православной России, какой она была прежде, и какой, верую, снова станет в будущем, наилучшей формой государственности из всех возможных, является, конечно же, монархическая государственность.

Для начала возьмите во внимание хотя бы чисто утилитарные соображения. Монарх никогда не допустит сознательного ослабления и разграбления своей страны. Он ведь не "временщик", а "самодержец". Ему надо оставить эту страну "в наследство" не кому-нибудь, а своему собственному сыну. Поэтому он кровно заинтересован в том, чтобы вручить эту страну в руки сына наиболее сильной и процветающей. Сын тоже уже с раннего детства знает, что ему предстоит рано ли, поздно ли занять царский трон. Соответственным образом он к этому и готовится и воспитывается. Это не "из грязи в князи". Примите во внимание: даже такой большущий любитель свободы, как Вольтер, один из духовных вдохновителей французской революции, и тот не без юмора и самокритичности заявлял: "Если уж так необходимо кому-то повиноваться и никуда мне от этого не деться - так я, конечно же, предпочту повиноваться одному льву, чем двумстам подобным мне крысам".

Но главное преимущество монархии, конечно же, не в этих утилитарных резонах. Не столько нужен царь для Великой России, сколько нужен он для Святой Руси. Проф. М.Зазыкин пишет: "Власть православного самодержца есть власть выросшая из Церкви, из церковного идеала, органически связанная с Церковью и по идее и по установлению, и потому ограниченная учением Церкви, ее канонами и православным народным бытом... Власть православного царя не есть феодальная привилегия, но власть подвижника Церкви, власть, немыслимая без смирения, самоотречения и жертвенного подвига всей жизни... Власть православного монарха немыслима без признания им христианского мировоззрения и невозможна без признания народом высшей власти за нравственный идеал подвига. Православный царь выражает не сиюминутную волю толпы, а миросозерцание православного народа, и его власть представляет христианский идеал, и следовательно, ту Высшую Силу, которая этот идеал создала.. Только через то, что власть царя является выражением жертвенного христианского подвига, основанного на воле Божией, она и становится властью самодержавной, независимой от воли человеческой. Верховная власть здесь сознает себя основанной не на воле народа, а на Той Высшей Силе, которая дала народу его идеалы... Власть православного царя есть свыше данная миссия, существующая не для него самого, а составляющая его служение - его крест" (3).

"Кресты" имеются у всех православных людей - и нательные и жизненные. В православном царстве все подданные его живут не для служения себе, а для служения Богу. И каждый в этом служении исполняет свое послушание, несет свой крест. Царский крест - самый тяжелый крест. За это царю особая честь, особая признательность, особая любовь. Недаром же русские люди только к двум лицам в государстве сочли уместным любовное, доверительное и ласковое обращение: "батюшка" - к царю и к священнику. Понимали русские люди все величие, но, в то же время, и всю тяжесть и всю ответственность царского и священнического служения. Поэтому и прощали многое своим батюшкам-царям и батюшкам-священникам - ибо любили их. Проф. В.О. Ключевский рассказывает, что любовь народная к царской особе доходила до того, что, во время посещения Екатериной II Казани в 1767 году, "люди готовы были постелить себя вместо ковра под ее ноги, а в одном месте в церкви мужики принялись свечи подавать, прося поставить их перед матушкой царицей" (4), - как перед иконой.

Причем, это благоговейное отношение к царской особе примечается не только в русских людях. Совсем другой континент, на другом полушарии: Южная Америка, Перу. Середина ХVI века. В ту пору эта страна носила певучее индейское имя Тауантинсуйу. В пределы этого государства вторгается Франсиско Писарро с отрядом из четырехсот человек. Индейцы были способны тогда выставить против этих четырех сотен испанцев трехсоттысячную армию. Но вероломный Писарро сумел взять в заложники их монарха, сапа-инку Атауальпу. Индейцы пожертвовали своей независимостью и богатством (на выкуп было собрано около шести тонн золота), чтобы только сохранить жизнь своего Государя. Самое пленение сапа-инки произошло в тот момент, когда он и несколько тысяч его приближенных прибыли в качестве мирной делегации в лагерь испанцев. И.А. Ильин, ссылаясь на книгу Прескотта "Завоевание Перу", описывает подробности этого события так: "во время предательского нападения Писарро с его испанцами на перуанского монарха, верные дворяне густою толпою окружили своего Государя, хватали лошадей за ноги и мужественно умирали под копытами коней и мечами всадников; место каждого убитого занимала тотчас новая жертва... Надо признать, что эта традиция монархического правосознания - идти на смерть за обороняемое сокровище, - присуща всякой честной армии, как таковой. Этим и объясняется то обстоятельство, что переход от республики к монархии совершался в истории не раз именно через посредство верной и победоносной армии. Фанатические республиканцы не без основания следят за своей армией и за своими генералами, опасаясь измены" (5).

Тот же И.А. Ильин в другом месте пишет: "Монархическая верность есть такое состояние души и такой образ действия, при котором человек соединяет свою волю с волею своего Государя, его достоинство со своим достоинством, его судьбу со своей судьбою... Он как бы говорит своему Государю: "верю, что Ты еси верный орган нашей общей родины и нашего народа; что Ты утопил все Твои личные интересы в едином интересе нашего общего отечества, что Ты верен ему; что Ты ищешь для всех Твоих подданных, а моих братьев, блага и справедливости; что Ты Богом и через Бога соединен с нашею родиною и со всеми нами; и потому я, служа Тебе, служу моей родине и моему народу, и притом наилучшим образом" (6).

"Только там, где священный закон нравственности неколебимо утвержден в сердцах воспитанием, верою, здравым неискаженным учением и уважаемыми примерами предков, - говорил в середине прошлого века ныне канонизированный московский митрополит Филарет (Дроздов), - там сохраняют верность Отечеству, жертвуют ему собой без побуждений воздаяния или славы. Там умирают за законы, тогда как не опасаются умереть от законов. Если же закон, живущий в сердцах, изгоняется ложным просвещением и необузданной чувственностью - нет жизни в законах писаных: повеления не имеют уважения, исполнение - доверия. Своеволие идет там рядом с угнетением, и оба приближают общество к падению" (7).

"Сегодняшняя злободневность этих слов лишь подтверждает правоту и прозорливость мудрого старца, - продолжает эту мысль современный старец-митрополит Иоанн (Снычев). - Современные словари определяют государство, как орудие политической власти в обществе. Лишенная религиозно-нравственных опор, такая власть неизбежно вырождается в голое насилие... Осуществляется ли она в интересах партноменклатуры с помощью кровавых репрессий или в интересах транснациональной финансовой олигархии с помощью экономического удушения неугодных - в конечном счете не так уж важно. В обоих случаях ценность нравственных идеалов признается ничтожной, а тоталитарный монстр бесконтрольной власти приобретает самодовлеющее значение.

На принципиально иных основах построено церковное учение о богоугодной форме государственного устройства.

Государство рассматривается им, как большая семья. "Откуда сие множество людей, соединенных языком и обычаями, которое называется народом? Очевидно, что это множество народилось от меньшего племени, а сие произошло из семейства. Итак, в семействе лежат семена всего, что потом раскрылось и возросло в государстве", - провозглашает митр. Филарет (Дроздов).

Отсюда понимание общенародного единства как духовного родства, как величайшей драгоценности, столь характерное для русской истории. Отсюда же стремление русского человека заменить, где только возможно, бездушные правовые нормы нравственными ценностями, теплом сердечных человеческих отношений. Отсюда - отношение к российской державности как к святыне, ибо семья - "малая церковь" - получает освящение в таинстве венчания супругов, а государство - "большая семья" - в таинстве венчания Царя на царство, на самодержавную власть "во славу Божию" (но не в интересах какого-либо класса или сословной группы) (8).

Если перенести это сравнение государства с семьей на "правовое государство", так это хваленое государство можно сравнить разве что с такой семьей, члены которой перессорились между собой вдрызг и, чтобы хоть как-то сносно существовать дальше, составили "общественный договор", регламентировали свое поведение "правами и обязанностями": тебе поручается ходить в магазин, тебе - варить обед, тебе - мыть полы, ты стираешь, я выношу помойное ведро... Если не будешь выполнять своих "обязанностей" - будешь ущемлен в своих "правах". Ты мне не сваришь обед - я тебе не выстираю рубаху... Каждый "тянет свою лямку".

Понятное дело, что за такую "семью" не захочется жертвовать жизнью. Естественно и радостно даже отдать жизнь за отца, за мать, за любимых братьев и сестер, но за любимых. Не за таких зануд, которые обедом не накормят, если не сможешь их по какой-то причине обстирать. В настоящей-то дружной семье домочадцы действуют не по обязанности, а по любви друг ко другу. Здесь каждый заботится не о том, чтобы ему досталась "лямка" полегче, а, наоборот, стремится опередить других в исполнении общих обязанностей: вперед другого вынести ведро, вне очереди сварить обед - т.е. вложить в общесемейное дело вклад как можно больший, а не как можно меньший. Ибо в такой семье царит и управляет всеми делами любовь. А не долг. За любимых, повторяю, не жалко и жизнь отдать, если потребуется. Но отдавать жизнь за "права и обязанности", за то, что бы надоевшие и постылые братья и сестры могли и дальше худо-бедно "тянуть свои лямки"... Это как-то не вдохновляет. Да и откуда взяться вдохновению, искреннему патриотизму в демократической стране, когда самый этот демократический уклад жизни насквозь фальшив: на словах декларируется одно - в жизни существует другое. Об этом хорошо писал проф. М.Зазыкин: "Демократическая теория была сформулирована Руссо в ХVIII веке и осуществляется до сих пор в западных странах. По ней должно господствовать разумное большинство народа, - на практике господствует, сменяя друг друга, несколько партийных вожаков, субсидируемых мировой финансовой олигархией. По теории, решения принимаются по наиболее аргументированным доводам во время парламентских дебатов, - на практике, они нисколько не зависят ни от дебатов, ни от аргументов, но направляются волею тайных сил, стоящих за предводителями партий, и отчасти соображениями личного интереса главарей. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо, - на практике они под предлогом народного блага и за его счет устраивают благо своих покровителей и свое личное. По теории, они должны быть из наилучших, возлюбленных и уважаемых граждан, - на практике это наиболее честолюбивые, наглые и бессовестные люди. По теории, избиратель подает голос за того, кого знает и кому доверяет, - на практике, он голосует за того, кого совсем не знает, а только слушал крик партийной пропаганды. По теории, делами в парламенте управляют опытный разум и бескорыстное чувство, - на практике главные движущие силы - воля тайных сил (мировой финансовой олигархии), эгоизм и демагогия" (9).

Какая знакомая картина, не правда ли?! Да, теперь и нам это стало до боли знакомо. Понятное дело, что если даже при такой жизни из русских людей не вполне еще выветрился патриотизм, так это можно объяснить только влиянием, воспоминаниями, не вполне растерянным еще наследством прежних, лучших времен. Не только мрак, косность и невежество свойственны были русскому народу в прежние времена. Было и другое, чего многие не видели тогда, да и теперь не видят.

"Да, мы бедны, да, мы жалки во многом", - писал 120 лет назад Ф.М. Достоевский; - да, действительно у нас столько нехорошего, что мудрец, и особенно если он наш "мудрец", не мог "изменить" себе и не мог не воскликнуть: "капут России и жалеть нечего!" Вот эти-то родные мысли мудрецов наших и облетели Европу, и особенно через европейских корреспондентов, нахлынувших к нам накануне войны изучить нас на месте, рассмотреть нас своими европейскими взглядами и измерить наши силы своими европейскими мерками. И, само собою, они слушали одних лишь "премудрых и разумных" наших. Народную силу, народный дух все проглядели, и облетела Европу весть, что гибнет Россия, что ничто Россия, ничто была, ничто и есть и в ничто обратится. Дрогнули сердца исконных врагов наших и ненавистников, которым мы два века уж досаждаем в Европе, дрогнули сердца многих тысяч жидов европейских и миллионов вместе с ними жидовствующих "христиан"... Но Бог нас спас, наслав на них на всех слепоту; слишком уж они поверили в погибель и в ничтожность России, а главное-то и проглядели. Проглядели они весь русский народ, как живую силу, и проглядели колоссальный факт: союз Царя с народом своим! Вот только это и проглядели они!.. В том-то и главная наша сила, что они совсем не понимают России, ничего не понимают в России! Они не знают, что мы непобедимы ничем в мире, что мы можем, пожалуй, проигрывать битвы, но все-таки останемся непобедимыми именно единением нашего духа народного и сознанием народным... Не понимают они и не знают, что если мы захотим, то нас не победят ни жиды всей Европы вместе, ни миллионы их золота, ни миллионы их армий, что если мы захотим, то нас нельзя заставить сделать то, чего мы не пожелаем, и что нет такой силы на всей земле... Александр I знал про эту своеобразную силу нашу, когда говорил, что отрастит себе бороду и уйдет в леса с народом своим, но не положит меча и не покорится воле Наполеона. И уж, конечно, об такую силу разбилась бы вся Европа вместе, потому что не хватит у нее на такую войну ни денег, ни единства организации" (10). "У нас, русских, есть две силы, стоящие всех остальных во всем мире, - это всецелость и духовная нераздельность миллионов народа нашего и теснейшее единение его с монархом... Народ наш разумен и тих, а к тому же вовсе не хочет войны, но уж коли надо будет, коли раздастся великое слово Царя, то весь пойдет, всей своей стомиллионной массой, и сделает все, что может сделать этакая стомиллионная масса, одушевленная одним порывом и в согласии, как един человек" (11). "Такой народ может быть вполне удостоен доверия. Ибо кто же его не видал около Царя, близ Царя, у Царя? Это дети Царевы, дети заправские, настоящие, родные, а Царь их отец. Разве это у нас только слово, только звук, только наименование, что "Царь им отец"? Кто думает так, тот ничего не понимает в России! Нет, тут идея глубокая и оригинальнейшая, тут организм, живой и могучий, организм народа, слиянного со своим Царем воедино. Царь для народа не внешняя сила, а воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований его... Да ведь это отношение народа к Царю, как к отцу, и есть у нас то настоящее, адамантовое основание, на котором всякая реформа у нас может зиждиться и созиждется. Если хотите, у нас в России и нет никакой другой силы, зиждущей, сохраняющей и ведущей нас, как эта органическая, живая связь народа с Царем своим, и из нее у нас все и исходит... У нас гражданская свобода может водвориться самая полная, полнее, чем где-либо в мире, в Европе или даже в Северной Америке, и именно на этом же адамантовом основании она и созиждется. Не письменным листом утвердится, а созиждет-ся лишь на детской любви народа к Царю, как к отцу, ибо детям можно многое такое позволить, что и немыслимо у других, у договорных народов, детям можно столь многое доверить и разрешить, как нигде еще не бывало видано, ибо не изменят дети отцу своему и, как дети, с любовью примут от него всякую поправку всякой ошибки и всякого заблуждения их" (12).

Как, впрочем, и отец, конечно же всегда выслушает и постарается понять любимых чад своих. Крутонравный Петр Великий говаривал: "Полезное я рад слушать и от последнего подданного. Доступ ко мне свободен, лишь бы не отнимали у меня времени бездельем" (13). Причем, выслушивал он не только ласкающее слух "полезное", нет, умел выслушивать и нелицеприятное правдоговорение. Князю Якову Долгорукову он говорил: "Вот, ты больше всех меня бранишь и так больно досаждаешь мне своими спорами, что я часто едва не теряю терпения; а как рассужу, то и увижу, что ты искренно меня и государство любишь, и правду говоришь, за что я внутренне тебе благодарен... " ( 14).

"Яблочко от яблоньки недалеко падает". Таков же был и царственный родитель его, Алексей Михайлович. В.О.Ключевский пишет: "Иностранцы не могли надивиться тому, что этот царь, при беспредельной власти своей над народом, не посягнул ни на чье имущество, ни на чью жизнь, ни на чью честь (слова австрийского посла Мейерберга). Дурные поступки других тяжело действовали на него всего более потому, что возлагали на него противную ему обязанность наказывать за них. Гнев его был отходчив, проходил минутной вспышкой, не простираясь далее угроз и пинков, и царь первый шел навстречу к потерпевшему с прощением и примирением, стараясь приласкать его, чтобы не сердился. Страдая тучностью, царь раз позвал немецкого "дохтура" открыть себе кровь. Почувствовав облегчение, он, по привычке делиться всяким удовольствием с другими, предложил и своим вельможам сделать ту же операцию. Не согласился на это один боярин Стрешнев, родственник царя по матери, ссылаясь на свою старость. Царь вспылил и прибил старика приговаривая: "Твоя кровь дороже что ли моей? или ты считаешь себя лучше всех?" Но скоро царь и не знал, как задобрить обиженного, какие подарки послать ему, чтобы не сердился, забыл обиду" (15). Еще один случай. "Казначей Саввина Сторожевского монастыря отец Никита, выпивши, подрался со стрельцами, стоявшими в монастыре, прибил их десятника (офицера) и велел выбросить за монастырский двор стрелецкое оружие и платье. Царь возмутился этим поступком, "до слез ему стало, во мгле ходил", по его собственному признанию. Он не утерпел и написал грозное письмо буйному монаху. Характерен самый адрес послания: "От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Руссии врагу Божию и богоненавистцу и христопродавцу и разорителю чудотворцева дому и единомысленнику сатанину, врагу проклятому, ненадобному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Миките". Но прилив царственного гнева разбивался о мысль, никогда не покидавшую царя, что на земле никто не безгрешен перед Богом, что на Его суде все равны, и цари и подданные: в минуты сильнейшего раздражения Алексей ни в себе, ни в виноватом подданном старался не забыть человека. "Да и то себе ведай, сатанин ангел, - писал царь в письме к казначею, - что одному тебе, да отцу твоему диаволу годна и дорога твоя здешняя честь, а мне, грешному, здешняя честь аки прах, и дороги ли мы перед Богом с тобою и дороги ли наши высокосердечные мысли, доколе Бога не боимся" (16).

 

Православие, Самодержавие, Народность - вот "три кита", на которых веками стояло и крепло русское государство. Это, к сожалению, поняли - может быть, даже еще лучше нас с вами поняли - и наши враги. Недаром октябрьская революция и последовавшие за ней события свои самые главные и мощные удары наносили именно по этим "трем китам":

- взрываются и рушатся храмы, царит наглое глумление над Церковью и вообще верой в Бога;

- расстрелян царь с семьей;

- отстреливаются или изолируются от общества лучшие представители народа.

Об ту пору, когда Владимир Ильич Ульянов (Ленин) еще трехгодовалым младенцем Владимиром "ходил под стол пешком", русская читающая публика познакомилась с очередным романом Ф.М.Достоевского "Бесы". Один из героев этого романа, некто Шигалев заявлял: "Посвятив мою энергию на изучение вопроса о социальном устройстве будущего общества, которым заменится настоящее, я пришел к убеждению, что все созидатели социальных систем, с древнейших времен до нашего дня, были мечтатели, сказочники и глупцы, ничего равно не понимавшие в естественной науке и в том странном животном, которое называется человеком. Платон, Руссо, Фурье - все это годится разве для воробьев, а не для общества человеческого. Но так как будущая общественная форма необходима именно теперь, когда все мы наконец собираемся действовать, чтоб уже более не задумываться, то я и предлагаю собственную мою систему устройства мира. Вот она! - стукнул он по тетради. - Я хотел изложить собранию мою книгу по возможности в сокращенном виде; но вижу, что потребуется еще прибавить множество изустных разъяснений... Кроме того, объявляю заранее, что система моя не окончена. Я запутался в собственных данных, и мое заключение в прямом противоречии с первоначальной идеей, из которой я выхожу. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что, кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого. Все, что изложено в моей книге, - незаменимо, и другого выхода нет; никто ничего не выдумает" (17).

Вот изложение этой книги в устах другого героя романа Петра Степановича Верховенского: "Шигалев гениальный человек! Он выдумал "равенство"! У него хорошо в тетради - у него шпионство. У него каждый член общества смотрит за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное - равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями - вот шигалевщина! Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство... Горы сравнять - хорошая мысль, не смешная!.. Мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство... Слушайте, мы сначала пустим смуту. Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут... Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают... Но это лишь ягодки. Русский Бог уже спасовал пред "дешевкой". Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты... О, дайте взрасти поколению! Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали! Ах, как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идет..." (18). И пришло. И теперь мы имеем то, что имеем.

 

Кто-то из мудрых сказал: "народ, не знающий своего прошлого, рискует вновь пережить его". Государи мои, люди русские, неужели вы и теперь еще ничего не поняли, ничему не научились?!..

Нет, рано радуетесь, господа, собравшиеся хоронить Россию. Могилку, заботливо вами для России выкопанную, придется засыпать. Мы еще живы! И мы многое поняли и многому научились! Собравшимся хоронить Россию торжествен-но объявляю: похороны отменяются, мы намерены еще пожить! Народ наш жив еще. Православие наше живо еще. И "третьего кита", Самодержавие, православный народ для себя вымолит. Мы тихо, с болью, но уверенно подымемся с этой больничной койки, на которую теперь уложены, расправим плечи, вздохнем широкой грудью и скажем "всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое здоровое и еще неслыханное миром слово. Слово это будет сказано во благо и воистину уже в соединение всего человечества новым, братским, всемирным союзом, начало которого лежит в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского, столь долго страдавшего, столь много веков обреченного на молчание, но всегда заключавшего в себе великие силы для будущего разъяснения и разрешения многих горьких и самых роковых недоразумений западно-европейской цивилизации" (19). И вот, когда эти "горькие и роковые недоразумения" будут "разъяснены и разрешены", тогда и враги наши покроются краской стыда и станут вопрошать: "зачем же мы их били и чуть не убили?" Но мы их обнимем, как завещал нам Господь и научила Его святая Церковь, и не помянем зла, а всех простим и всех возлюбим, ибо к тому мы призваны. "Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. Славяно-фильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского Европа и удел всего великого Арийского племени так же дороги, как и сама Россия, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления к воссоединению людей... Стать настоящим русским, значит: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и все соединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев и изречь окончательное Слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону! Знаю, слишком знаю, что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и фантастическими... "Это нам-то, дескать, нашей-то нищей, нашей-то грубой земле такой удел? Это нам-то предназначено в человечестве высказать новое слово?" Что же, разве я про экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о братстве людей и о том, что ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено... Пусть земля наша нищая, но эту нищую землю "в рабском виде исходил благословляя Христос." Почему же нам не вместить последнего слова Его? Да и Сам Он не в яслях ли родился?.." (20).

Это слова Ф.М.Достоевского из его знаменитой "пушкинской речи", произнесенной менее чем за год до смерти на заседании Общества любителей российской словесности. Ю. И. Селезнев, автор книги "Достоевский" в серии "Жизнь замечательных людей", так описывает реакцию зала на эту речь: "Несколько мгновений зал пребывал в каком-то онемении, которое прорвалось вдруг столь бурно, что вряд ли когда прежде Благородное собрание видело что-либо подобное.

- Пророк! Пророк! - раздавались крики. Славянофил Иван Аксаков и западник Тургенев бросились целовать Достоевского. В зале творилось невообразимое - люди плакали, обнимались, кто-то упал в обморок, словно, пусть на мгновение, но все злое, недоброе, разделяющее людей, отпало вдруг как скорлупа, и они обрадовались себе, новым, забытым, но мучившимся всегда в этой проклятой скорлупе и теперь ликующим от возможности быть самими собой. Рассказывали потом, что в эти минуты мирились, обнимаясь и целуя друг друга, даже старые враги: два известных Москве старика, о которых знали - лет уже двадцать слышать не могли один о другом без содрогания, - вдруг, не сговариваясь, бросились в объятия, сникли и заплакали, как малые дети, седые, беззащитные ..." (21).

Знающие люди скажут: "Ну и что? Уже очень скоро эти рукоплескавшие ему, обнимавшие его и целовавшиеся друг с другом люди обрушили на него же через прессу поток насмешек, клеветы и брани. Достоевский "витал в облаках", теперь священник Александр Захаров продолжает заниматься тем же неблагодарным делом".

Знаю, слишком знаю, что и мне теперь достанется сполна: и плевков, и клеветы и хулы. И все-таки торжественно объявляю: Россия жила, жива и будет жить! "Три кита" вновь приплывут и подставят ей свои спины. Православие, Самодержавие, Народность явят миру братскую семью русских людей, которой все сначала позавидуют, а потом и сами захотят жить так же. Все это наше теперешнее сектанство, хождение на стадионы к западным миссионерам, хождение в дебри индийской религии и философии и прочие "хождения по мукам" - все это наносное, поверхностное, в толщу народную не укоренившееся и укорениться не способное; нет в русской душе подходящей "почвы" для таких "растений". Все это корни не пустило и не пустит, а значит уже в ближайших поколениях увянет и засохнет. Уверяю вас: все наши самые ревностные баптисты и кришнаиты кончат православным храмом и будут столь же ревностными православными, еще нам православным старикам носы утрут.

Президент, мэры, Верховный Совет - такая же "пена на волне". Сегодня есть, завтра не будет. И здесь вас уверяю: все искренние демократы, если только не растеряют искренность свою, непременно вырастут в убежденных монархистов. Такое уж не раз бывало. Русская история как будто специально самых видных наших монархистов проводила через увлечение демократией и республиканством. И.А. Ильин, столь много тут цитированный, был в молодости до того крайним борцом с самодержавием, что хранил у себя на дому бомбы для социал-революционеров. Ф.М. Достоевский сидел на каторге за участие в деле петрашевцев. Л.А.Тихомиров, автор самого, пожалуй, монументального труда в защиту монархии "Монархическая государственность", был членом Исполнительного Комитета партии "Народной воли", организовавшей убийство императора Александра II, редактировал партийные газеты, был арестован и более четырех лет просидел в Петропавловской крепости. Интересны обстоятельства его освобождения. Император Александр III (сын убиенного Александра II) обходил политзаключенных Петропавловки и лично беседовал с каждым. Все, как могли, выгораживали себя и заверяли императора в своей невиновности. Один только Тихомиров честно признался, что наказан заслуженно. Тогда император заметил, что не находит возможным содержать в одинаковом заключении столько "невинных" людей совместно с "преступником" и повелел освободить Тихомирова. Этот акт царского благородства и милосердия положил начало перерождению активнейшего революционера в убежденнейшего монархиста.

Народ наш цел. Православие наше живо. Будет у нас и Монарх. Но Монарха нам, русским людям, опять повторяю, надо еще заслужить и у Бога вымолить. В этом вопросе нужна обдуманность, трезвость и взвешенность, как ни в каком другом. Еще не все "пророчества" Достоевского исполнились. Он ведь в "Бесах" прозорливо описал не только социализм, но и то, что те же бесы готовят нам после социализма. Послушайте-ка, это все тот же Петр Степанович Верховенский речи ведет: "Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видел... Затуманится Русь, заплачет по старым богам... Ну-с, тут-то мы и пустим... Кого? Ивана-Царевича! Мы скажем, что он "скрывается". Знаете ли вы, что значит это словцо: "Он скрывается"? Но он явится, явится. Он есть, но никто не видел его. О, какую легенду можно пустить! А главное - новая сила идет! А ее-то и надо, по ней-то и плачут. Ну, что в социализме: старые силы разрушил, а новых не внес. А тут сила, да еще какая, неслыханная! Нам ведь только на раз рычаг, чтобы землю поднять. Все подымется!.. И застонет стоном земля: "Новый правый закон идет", и взволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!" (22).

Слышите ли, русские люди, это тройное "мы, мы, одни мы"? Вот это намотайте себе на ус. На все свои усы и на все свои бороды намотайте: Царя надо заслужить, до Царя надо дорасти, созреть надо духовно до Царя. А если, не доросши, не созревши, возжелаете поскорее, тотчас же и одним махом все свои проблемы "Царем" решить - так получите вместо Царя "припрятанного" "Ивана-Царевича". Чувствует мое сердце, что он у них приготовлен уже, совсем уже на выданье. Еще "скрывается". Но вот-вот "явится". Не ошибитесь. Не обознайтесь. Не поспешите. За личиной скороспелого "Ивана-Царевича" они свою "стройку" продолжат. Главное-то "строительство" тогда и начнется. Все, что было доселе - только "балаган". А запроектировано "строение каменное". Со стенами толстыми и решетками крепкими...

Неужели мы и этому пророчеству Достоевского позволим осуществиться? Через социализм прошли. Неужели и через "Ивана-Царевича" пойдем? Ах, как бы не хотелось! Скинуть его будет гораздо труднее, чем "коммуняк". Да и коммунистов-то не вы с себя скинули. Они их убрали, освобождая трон для "Ивана-Царевича". Только запросите царя - тут же получите. Но строить вы с ним будете не Святую Русь, а их "строение каменное"... Вы спросите, о ком это я все говорю: "Они, их"? А как роман-то назывался? - "Бесы". Вот-вот, о них и толкую.

У этого романа два эпиграфа. Один из любимого Достоевским Пушкина. Другой, на который хочу особо обратить ваше внимание - евангельское повествование об исцелении Христом гадаринского бесноватого (Лк.8,32-36). "Гадаринский бесноватый" - это современная Достоевскому Россия, в которой уже завелись и быстро плодятся бесы-Шигалевы, бесы-Верховенские и им подобная нечистая сила. Беснование приняло затяжной характер. Продолжается до сего дня. Многие еще и теперь не набесились. Посмотри-ка, русский человек, в свою душу. Черным-черно от бесов с бесенятами. Но в Гадаринскую страну пришел Христос и выгнал бесов из несчастного страдальца. И Россия исцелена будет Им же.

Настрадались уже.

Хватит.

Только вот "исцеляться"-то нам, родные мои, следует в

нужной последовательности: не сначала искать Царя, а потом

 

Для Монарха-то мы, неслухи и хулиганы - еще пущая тягота, чем он для нас. Монарх - если он будет верен своему призванию - должен будет стать в таком народе непременно диктатором и тираном, а не отцом (сладко ли будет его сердцу?). А сам народ отнесется к этой тирании, как к ненавистному бремени и ярму...

Вот здесь спешить не надо. Те, кто говорят о реставрации монархии в России теперь уже, в данную историческую минуту - говорят об этом явно преждевременно. Царя мы еще недостойны. А "Ивана-Царевича" не желаем. Что же мы будем делать? Мы будем потихонечку исцеляться от беснования, выселять из себя бесов с бесенятами; мы будем учиться добросовестному исполнению своих "прав и обязанностей", мы пройдем для этого, если надо, выучку у Европы; мы будем молиться за наших теперешних и возможных будущих "оккупантов"; но при всем этом мы будем молиться еще и так:

 

Господи Боже наш, приими молитву нашу, о Церкви Твоей святей приносимую, о всех людех Твоих, ихже искупил еси честною Твоею кровию. Приими молитву сию о благоверных царях и царицах, князех и княгинях, епископех и священницех, монасех и бельцах, воинех и младенцех, за веру и царство православныя подвизавшихся, наипаче же от безбожной власти умученных, и молитвами их даруй нам на последняя времена царя православного и самодержавное царство его в щит и ограждение церкви святей Своей. Помяни ны и вся люди Твоя, отцы и братию нашу, о возстановлении царства самодержавнаго подвизающихся, и укрепи силою Духа Твоего Святаго во брани до конца претерпети и устояти, и венцев небесных сподоби. Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков.

Аминь.

Литература.

1.     

И.А.Ильин "Собрание сочинений в 10 томах", том 4. Москва, 1994 г., стр.453.

2.     

"Церковь о государстве". Д.А. Хомяков, А.В.Карташов, М.Зазыкин, архим. Константин (Зайцев), составлено А.Тускаревым. г. Старица, 1993 г., стр. 8.

3.     

Там же, стр. 47.

4.     

И.А.Ильин. Том 4 стр. 473.

5.     

Там же, стр. 505.

6.     

Там же, стр. 503.

7.     

Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. "Самодержавие духа". С.-Петербург, 1994 г., стр.338

8.     

Там же, стр. 336.

9.     

"Церковь о государстве", г. Старица, 1993 г., стр. 45.

10. 

Ф.М.Достоевский. "Полное собрание сочинений", том 11. С.-Петербург, 1895 г., стр. 113-114.

11. 

Там же, стр. 9.

12. 

Там же, стр. 523-527. 13. И. А. Ильин. Том 4. стр. 515. 14. Там же, стр. 516.

13. 

 Проф.В.О.Ключевский. "Курс русской истории". Том 3. Москва, 1937 г. стр. 351.

14. 

Там же, стр. 350.

15. 

Ф.М.Достоевский. "Бесы". Лениздат, 1990 г., стр. 352.

16. 

Там же, стр. 364-367.

17. 

Ф.М.Достоевский. Том 11, стр. 240.

18. 

Там же, стр. 469-470.

19. 

Ю.Селезнев. "Достоевский". ЖЗЛ. Москва, 1981 г., стр.522.

20. 

Ф.М. Достоевский. "Бесы", стр. 368-369.

Источник: http://www.derzhavnaya.spb.ru/lib/zaharov-monarchie%20et%20narodopravstvo.html

П. Троицкий. Москва - Третий Рим

В конце XV – начале XVI века начался особый период истории Руси. Она не только освободилась от татаро-монгольского ига, но и начала объединяться вокруг московского княжества, превратившись в мощное централизованное государство с единоличной властью. После женитьбы на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог в 1472 г. Великий князь Иван III стал наследником византийских василевсов. В ряде документов Иван именовал себя “государем” и “царем”, а своего внука Димитрия венчал на царство. Гербом при Иване III стал византийский двуглавый орел, символизирующий, что Русь стала преемницей византийской империи.

 Трудности молодого русского государства

 Создание единого православного русского государства произошло в скором времени после окончательного падения Константинополя (1453 г.). Русское государство как бы приняло эстафету от Византийской империи, физическое падение Византийского государства произошло вскоре после падения духовного. Пытаясь спастись от разгрома в войне с турками, Константинопольская церковь в 1439 году в лице патриарха и высшего духовенства при активном участии императора заключила унию с католиками во Флоренции. Это было фактически капитуляцией перед католичеством. Скоро на Русь, которая в церковном плане подчинялась Константинопольской церкви, прибыл униатский митрополит – грек Исидор. Но в Москве уже были хорошо осведомлены о деяниях Флорентийского собора и оказали митрополиту достойную встречу. Роль обличителя нечестия митрополита взял на себя великий князь Василий, который в храме прилюдно назвал изменника лжепастырем, губителем душ, еретиком. Лжеепископу ничего не оставалось, как бежать в Рим. Вместо него собором русских епископов был поставлен  митрополитом рязанский епископ Иона. Так началась автокефалия русской церкви. Таким образом, в период создания централизованного государства на Руси возникает автокефальная, то есть самоуправляемая Русская Православная Церковь, которая становится хранительницей православия. Обратим внимание: важную роль в сохранении истинной веры играют правители Руси.

Но не только эти события были причиной возникновения учения о Третьем Риме. Если принять во внимание усилившиеся контакты с Западом, вследствие которых через греков на Русь проникают униатские настроения (например, с Софьей Палеолог, супругой Великого князя Иоанна III, прибыли в Москву униаты), то представляется очевидным, что положение в Русской церкви становится весьма сложным. Хотя Софья и жила долгое время в Риме, надежды Святого Престола на ее участие в католической программе оказываются тщетными. Софья, племянница императора Алексия Комнина, начинает вводить через мужа на княжеском дворе византийские обычаи. Интриги, подозрительность, жестокие расправы с недовольными боярами и князями имеют место, но прозелитизмом она не занимается. Но у папы есть другие более надежные каналы для проникновения к великокняжескому двору. В это время усиливается политическое общение Руси с Западной Европой и в Москве бывает достаточно много католиков. Некоторые из них помимо государственных и личных дел выполняют задания и самого папы. Так, в 1513 году посланник датского короля беседует с великим князем о целесообразности соединения церквей. В 1519 году папа Лев X присылает Дитрихса Шонберга к Великому князю Василию Иоанновичу с предложением принять от него титул царя. Разумеется, коронование состоится только при условии церковного соединения. В предлагаемом проекте не забыт и митрополит, который при благоприятном для папы развитии событий станет патриархом. В 1525 году Климент VII через посредника снова предлагает Василию Иоанновичу титул короля, если тот отвергнет догматы православной церкви. Воспользовавшись ситуацией, папа римский активно рвется на восток, но безуспешно.

В этот переломный период при княжеском дворе действует и партия греков, оставшихся верными православию. По просьбе князя в Москву патриархом Феоклитом был прислан в качестве переводчика замечательный богослов, обличитель латинской ереси и борец с агарянской верой преподобный Максим Грек. Но в Москве он отстаивает интересы Константинопольского патриарха и греческого народа. Всеми силами он пытается подвигнуть Великого князя на военную авантюру, наподобие военного десанта 1919 года в Малой Азии[1]. Он предлагает великому князю выступить на войну с турками, дабы освободить Второй Рим. Но с точки зрения православного человека, Второй Рим пал по воле Божией из-за унии и внутригосударственных распрей, чего греки, помраченные национальной гордостью, понять не хотят. Как пишет профессор Иконников в «Опыте исследования о культурном значении Византии в Русской истории» (1892 год), преподобный Максим, вероятно, имел необходимые полномочия от Константинопольского патриарха и поэтому обещал Василию Иоанновичу поставить во главе освобожденного государства одного из родственников великого князя. Но русский правитель довольно трезво смотрит на свои возможности и отвергает стратегические планы богослова, тем самым вызывая последнего на нелицеприятные высказывания в адрес русского народа, церкви и т.д. Эти высказывания ему впоследствии вспомнят на суде.

И все же, прогреческая политика – не самое страшное, чем занимается преподобный Максим Грек. Обратимся к его писаниям. Так, в «Слове 2-ом о том же, к благочестивым против богоборца и пса Магомета; здесь же отчасти сказание о кончине века сего» он рисует нам следующую версию последних времен. «Куда не устремишь по вселенной взор, всюду видишь, что тьма нечестия измаильтян-противников христианства умножается и омрачает всех. Начавшись от времен Ираклия, царя греческого, оно продолжается и до сего времени, и достоверно, что и в последующее время, как я узнаю из Божественного Писания, пребудет, до самого явления богоборца-антихриста, которое уже не очень далеко, но находится как бы у дверей, как учит нас Божественное Писание, которое ясно говорит, что в восьмом веке будет устроение всех, то есть, греческая власть прекратится, начнется мучительство богоборца-антихриста». Напоминание о восьмом веке, то есть восьмой тысяче лет от сотворения мира имеет особое значение, о нем будет сказано ниже. Но отметим, что в учении Православной церкви важное место занимает учение о Втором Пришествии Господа Иисуса Христа. А в те времена для русского человека оно имело особое значение.

В этом отрывке преподобный Максим фактически излагает учение «Второй Рим пал, а Третьему не бывать», которое было весьма патриотично для грека, но принесло много вреда на Руси. Во-первых, оно увеличивало эсхатологическую[2] панику, во-вторых, уничтожало идеологическую основу для образования русского централизованного государства. Но еще хуже было требование в сложившейся ситуации (уния, власть турок) подчинения Константинопольскому патриарху. «Хотя и изгнаны греческие цари, но духовный царствующий не отвергнут от Бога, а потому, как похвально отрицаться еретичествующих пап, так неспасительно и заслуживает укора отлучаться от православных архиереев». Желающий представить себе, что творилось бы в русской Церкви, не получи она автокефалию, может узнать об этом из книги профессора А.П. Лебедева «История греко-восточной церкви под властью турок». Стамбульский церковный бедлам перекочевал бы на просторы Руси, а мы через Константинопольских патриархов вынуждены были бы финансировать жадных до денег султанов. Можно понять патриотизм преподобного Максима, но он был в тот момент вреден для православия. И святые могли заблуждаться в некоторых вопросах. Таким образом, у концепции «Москва – Третий Рим» было много врагов, причем, совершено разного сорта. Были врагами не только паписты и греки-патриоты, но и удельные князья, и вольные республики: Новгородская, Псковская, Вятская, – которые тоже хотели жить по-старому. И тут надо отметить, что немалую роль в создании Русского государства сыграла и церковь. Ведь только страх церковного отлучения заставил новгородцев подчиниться власти великого князя. Кстати, сама церковь даже организационно была заинтересована  в централизованном государстве. Ведь под властью удельных князей было гораздо больше возможностей для произвола в отношении церквей и священнослужителей.

В это время в Новгороде обнаруживается еретическое учение, полностью отрицающее основные догматы православной веры, получившее название «ереси жидовствующих». Здесь невозможно подробно останавливаться на истории возникновения этой ереси и учении новгородских еретиков. Можно сказать, что эти еретики, маскируясь под благочестивых христиан, иногда даже будучи в священном сане формально исполняли церковные обряды, на деле отвергали все учение христианства и даже богохульствовали. Без вмешательства князя, одними убеждениями и обличениями, победить коварного врага, использующего любые методы и  находящего ключи к дверям любых покоев, было невозможно.

Обнаружилась эта ересь в важный исторический момент, когда мир должен был перешагнуть через семитысячелетний (1492 год) рубеж своей истории от сотворения мира. С этой датой было связано ожидание конца света, и даже ранее не была составлена  пасхалия на восьмое тысячелетие. Одним из инициаторов апокалиптической паники являлся, как мы видели выше, преподобный Максим Грек, который, видимо, надеялся с помощью цифр поддержать идею панэллинизма. Если греческое царство уже пало, а тут и восьмая тысяча лет, – значит всему конец. Единственный шанс, по мнению преподобного, для продления времени попробовать восстановить греческое царство.  

Этим календарным недоумением воспользовались еретики: «Святые отцы написали, что седмь тысяч назначено для здешнего жития, а осьмая тысяча для будущего века; но ныне седмь тысяч лет прошло, а конца миру нет; следовательно, писания отеческие ложны и их следует сжечь». Некоторые отцы стали аргументами (преп. Иосиф Волоцкий) противостоять еретикам, другие таким простым логическим выводам противопоставили простые действия: просто составили пасхалию на осьмую тысячу лет, по которой ныне и живет наша церковь. Составление пасхалии впервые заставило отцов задуматься о будущем, как его представлять с точки зрения православного учения. С одной стороны, нельзя ставить под сомнение учение церкви о Втором Пришествии – это значит поработать еретикам, с другой стороны, нельзя способствовать эсхатологическому безумию, которое не раз охватывало Русь. А в то время как никогда, все располагало к этому безумию: падение христианской Империи, уния, еретики, роковые годы.

Возникновение учения о Третьем Риме

И тогда рождается учение о Московском государстве как наследнике Византийской империи. Учение это было вызвано к жизни самим временем. Так, митрополит Зосима, при составлении пасхалии на восьмую тысячу лет, предположительно, впервые произнес эту формулу. Но наиболее четкое выражение учение «Москва – Третий Рим» нашло в посланиях старца псковского Елеазаровского монастыря Филофея «Великому князю Василию» и «К Мисюрю Мунехину о неблагоприятных днях и часах». Написанное не строго на данную тему, высказанное как бы вскользь даже не очень известным старцем, как это иногда бывает в истории, на многие столетия пережило  старца и вызвало массу противоречивых оценок и огромное количество споров. Эти споры не стихают и до сих пор.

Старец Филофей родился около времени взятия Константинополя, то есть в середине XV веке и жил в княженье Василия Ивановича и в начале царствования Ивана IV. Одно из посланий Филофея псковичам, «просившим слова на утешение некоим боголюбцем», в рукописях сопровождается небольшой заметкой, содержащей некоторые биографические сведения о нем. Из нее же видно, что Филофей пользовался в Пскове большим уважением и авторитетом. Из этой же заметки следует, что старца, «добродетельного его ради жития и премудрости словес», хорошо знали и ценили в Москве не только «вельможи», но и сам великий князь. Выражаясь современным языком, старец псковского Елеазарова монастыря Филофей был крупнейшим представителем московской партии на псковской земле и принадлежал к сторонникам единодержавной власти московского Великого князя. Когда в 1510—1511 гг., после падения Пскова и присоединения его к Москве, некие псковичи, жалуясь на бывшую им в то время «скорбь от государя и от властей градцких насилие», обратились к Филофею с просьбой вступиться за них перед «имущими к государю дерзновение», Филофей отказался это сделать. В послании своем к псковичам, «в беде сущим и хотящим от него помощи», Филофей призывал псковичей примириться с совершившимися событиями. Есть основание думать, что Филофей считал псковское боярство заслужившим те крайние меры, какие были применены к нему великим князем при взятии Пскова.

Но главное значение имели послания Филофея, в которых он формулировал идею Москвы — Третьего Рима, теорию московского единодержавия. Старец Филофей заканчивает свое послание к великому князю словами: «Пусть же Бог миром, любовью, многолетием и здоровьем, молитвами Пречистой Богоматери и святых чудотворцев и всех святых — преисполнит твое державное царствование!» То есть он предполагает, что царствование Василия III  может быть вполне благополучным, и не страшно, что мир перешагнул семитысячный рубеж. Чтобы оно таковым было, старец дает великому князю следующие советы: «Один ты во всей поднебесной христианам царь. И следует тебе, царь, это блюсти со страхом Божьим, убойся Бога, давшего тебе это, не надейся на золото и богатство, и славу: все это здесь собирается и здесь, на земле, остается». То есть надо в первую очередь ревновать о небесном, духовном устроении государства, потому что в этом и состоит его обязанность, как правителя единственного православного государства, окруженного со всех сторон врагами. Отметим, что он не призывает князя вообще отказаться от заботы о материальном, но поставить по главу угла духовное по простой причине, что все дается Богом, и царствование в могучей державе тоже дано Богом. Казалось бы, с такой программой государственный руководитель должен скоро обанкротиться и потерять  власть. Не знаю, можно ли утверждать, что все последующие российские правители следовали этому приоритету, но усиление и расширение Руси – это факты объективные.

Другая заповедь: «Наполни святые соборные церкви епископами, пусть не вдовствует святая Божия церковь в твое царствование!.. Не обижай, царь, святых Божьих церквей и честных монастырей, как данных Богу в наследство вечных благ на память последующим родам, на что и священный великий Пятый собор строжайший запрет наложил». Грубо говоря: «Не ущемляй церковь, способствуй ее расширению». При великом князе Иоанне III была проведена секуляризация земель. После присоединения Новгорода, например, многие монастырские земли перешли в царское владение. Хотя царь имел на это право, но не следовало так притеснять церковь. Об этом и напоминает старец сыну Иоанна  III великому князю Василию.

И, наконец, третье: «О третьей же заповеди пишу и с плачем горько говорю, чтобы искоренил ты в своем православном царстве сей горький плевел, о котором и ныне еще свидетельствует серный пламень горящего огня на площадях Содомских, о котором пророк Исайя, рыдая, повествовал: «Вслушайтесь в слово Божие, князья Содомские, и воспримите Божий глагол, люди Гоморры: «Что мне тук жертв ваших и подношений ваших, переполнен я всесожжениями. И если принесете мне кадило — мерзко мне это, и праздники ваши ненавидит душа моя!» Так пойми, благочестивый царь, что пророк не мертвым, уже погибшим содомлянам такое говорил, но живым, творящим злые дела». Здесь, пожалуй, не нужно особого комментария, следует только заметить, что в тот переломный период имело место подобное явление, и что правителям надо иметь особое попечение о нравственности народа.

В посланиях инока Филофея, как правило, обращают внимание на формулу «Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать». Но в них есть своеобразные правила, следуя которым правитель Третьего Рима будет сохранять свою державу. Очевидно, что требования эти относились не только к великому князю Василию, но и ко всем последующим правителям. Фактически, старец утверждает, что не следует гадать о временах и сроках Второго Пришествия, царю надо блюсти то, что ему дал Бог, и царство будет благоденствовать. Об этом говорит старец дьяку Михаилу, который увлекся астрологическими изысканиями: «Что касается разрушения царств и стран — не от звезд оно происходит, но от вседающего Бога; об этом пророк Исайя говорит: «Если послушаете меня — благами земными насытитесь, если же не послушаете — оружие вас поглотит!» — ибо уста Господни так говорили. И вновь вопросили апостолы: «Господи, не в этот ли год ты готовишь царство Израилево?» Иисус же сказал: «Не ваше дело разуметь времена и годы, которые Бог Отец положил в свое владение».

Надо отметить, что, следуя христианской традиции, старец не говорит о том, что Второе Пришествие будет нескоро, не назначает каких-то сроков, но связывает это событие с существованием московской православной империи. Падение Константинополя  – только эпизод, волею Божию эстафету царства принимает Москва. Самым сильным утверждением, сделанным Филофеем, на деле является тезис, что Четвертому Риму не бывать. Москва – Третий Рим это всем очевидно, но что Четвертому не бывать требует, обоснования.

«Все христианские царства сошлись в одно твое, что два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать. И твое христианское царство другим не сменится, по слову великого Богослова…», – пишет старец Филофей великому князю Василию. О каких предшественниках Третьего Рима говорит он?

«Девяносто лет, как греческое царство разорено и не возобновится: и все это случилось грехов ради наших, потому что они предали православную греческую веру в католичество. И не удивляйся, избранник Божий, когда католики говорят: наше царство романское нерушимо пребывает, и если бы неправильно веровали, не позаботился бы о нас Господь. Не следует нам внимать прельщениям их, воистину они еретики, по своему желанию отпавшие от православной христианской веры; еще до споров об опресноках были с нами воедино семьсот лет и семьдесят, а отпали от правой веры семьсот и тридцать пять лет тому назад, в ересь Аполлинария[3] впали, прельщенные Карлом-царем[4] и папой Формозом[5]». Таким образом первый Рим – это собственно Рим, павший от ереси, второй Рим – греческое царство Византия, павшее физически от агарян.

 

Православное учение о государстве

 

Христианство никогда не было отстраненной от мира сектой, игнорирующей все земное и в воображении уже пребывающей на небе. Апостолы были посланы в мир для проповеди, и Сам Господь Иисус Христос пришел в мир с благовестием и ни Он, ни Его ученики и последователи не ставили цели создать какое-то особое государство или подчинить себе существующие. В христианстве есть учение о земной власти, власти императоров. Согласно этому учению, каждый христианин должен подчиняться мирской власти, так она обеспечивает выполнение закона, который в свою очередь основан на так называемом естественном праве, проистекающем из природы человека.  Но если эта власть христианская, то христианин должен не только подчиняться, но и содействовать ей, потому что кроме своих обычных функций поддержания закона и порядка, она охраняет церковь и обеспечивает  проповедь.

Христианство не  имеет каких-то обязательных, раз и навсегда установленных центров для исполнения церковных обрядов или для поклонения Богу. Господь может избрать любое место, и оно станет святыней или христианским центром. Но такие центры возникают, существуют и теряют свое значение по воле Божией. Некоторые из них приобрели свое значение еще до пришествия Христа в мир. Таким центром был Рим – столица Римской Империи, который потенциально должен был стать центром христианской религии, потому что до христианства уже имел особое значение. Идея Рима – идея вечного города, и не просто города, но и религиозного центра, где всякий гражданин должен был исповедовать определенную римскую религию. Римское государство для своего благополучия считало необходимым приносить жертвы своим богам-покровителям. И римские чиновники имели обязанность приносить богам  от лица государства жертвы, устраивать праздники и совершать положенные обряды. Таким образом, свое благосостояние римская  империя связывала с религиозным культом. Поэтому первые христиане были поставлены в сложные условия: с одной стороны, надо было подчиняться государству, с другой стороны, – даже под страхом смерти нельзя было приносить жертвы ложным богам.

Благодаря единоначалию в империи проповедь христианства под покровом римского закона распространялась очень быстро. Поэтому Рим и становится центром христианства. Христос собирает вокруг себя узкий круг простых людей, и они становятся провозвестниками христианства. Апостолы Петр и Павел пришли с проповедью в Рим, и, в конце концов, Римская империя была покорена проповедью, и христианство стало «государственной» религией. Если смотреть на это с практической точки зрения, то становятся очевидными положительные черты христианской религии для государственного строительства: христианство наднационально, оно не стирает существующих национальных различий, но устанавливает приоритет веры над ними, способно к образованию империи; христианство не отрицает власти, но считает ее необходимой для существования не только общества, но и церкви, христианство не имеет какого-то тайного учения, оно открыто для всех и не уничтожает классовые различия, но стремится к справедливому устройству общества и поэтому не является тормозом при неизбежных изменениях в обществе.

Быстро стало ясно, что церковь и государство нуждаются друг в друге, и это стало началом христианской Римской империи. Церковь города Рима, также как и второго Рима Константинополя, получила особый статус, что было отражено в церковном законодательстве, святых канонах. В образовавшейся системе отношения должны были строиться на симфонии двух властей: духовной и мирской. Они должны были активно и плодотворно сотрудничать, но духовная власть должна была заниматься духовными делами, мирская – мирскими. Постепенно в Византийской империи сложилось учение о симфонии властей. Согласно ему христианское государство и церковь должны работать вместе, не сливаясь и не разъединяясь. Если государство обеспечивало материальную часть: защиту, поддержание в физическом смысле церкви, – то церковь должна была сосредоточена на истине. В этом отличие от языческого Рима, где религия была государственным придатком, обеспечивала функционирование государства и вне Римского государства существовать не могла. Христианская церковь может существовать и сама по себе, но при своем развитии всегда вызывает к жизни империю.

Церковь в нашем символе веры называется Единой, Святой, Соборной и Апостольской. Это значит, что она обладает истиной, и в случае разделений по тем или иным вопросам в ней неизбежно должна восторжествовать истина, а значит и единство,  что особенно хорошо иллюстрирует эпоха Вселенских соборов. Все впадшие в заблуждение либо осознавали свою неправоту, либо отделялись от церкви. После некоторой борьбы ереси чаще всего сходили на нет, не сумев приобрести заметного влияния на массы. В этом смысле церковь была очень полезна государству, так как ее соборность обеспечивала единомыслие, а значит и религиозное единство всех граждан империи. Ясно, что всякая отдельная церковь может впасть в заблуждение, тогда она отпадает от вселенской церкви. Вслед за этим колеблются и устои государства, и оно быстро падает вслед за церковью (пример: Византийская империя в 1453 году). В качестве другого примера можно привести гибель Российской империи под натиском безбожников-революционеров.

Есть еще один аспект христианского вероучения о государстве, согласно которому в конце времен должен явиться в мир противник Христа – антихрист; он попытается завладеть миром и отвести людей от Христа. Время его пришествия неизвестно. Государственная христианская власть является удерживающей, то есть охраняющей мир от него. Пришествие антихриста возможно только после падения христианской империи, державы, поэтому и период заката Византии был связан с ожиданием антихриста. Но не только разрушение империи является предвестником последних времен, но и отступление от веры. Поэтому усиливаются эсхатологические ожидания и в эпоху петровских реформ, когда значительная часть населения России увидела в них отступление от веры.

 

Второй Рим или Третий?

 

Бессмысленно смотреть на теорию Третьего Рима как на обоснование имперских и захватнических целей Российского государства, чем часто грешат недалекие западные политики. Это христианское учение о едином православном государстве, своим существованием не позволяющим придти в мир антихристу. Это, можно сказать, оборонительная доктрина, которая считает необходимым для защиты христиан, для нормального существования церкви наличие христианского государства. Падение же такого государства происходит только по воле Божией, а необходимое условие его существования – достойный правитель, о чем старец Филофей и писал великому князю Василию Ивановичу. Но если гибель государства происходит по воле Божией, то в Его силах восстановить разрушенное. В действительности самым сильным утверждением, сделанным старцем Филофеем являются слова: «Четвертому не бывать». Это можно считать своего рода пророчеством. Так, греки очень не хотели в свое время соглашаться с падением Второго Рима и уж точно не хотели видеть Третьего. «Мегали идеа», – великая идея возрождения Византийской империи и объединения вокруг нее православных народов, – вот что двигало греками многие столетия. Многие святые, например святой Косма Этолийский, мечтали о восстановлении империи. Позже великая идея Византийской империи выродилось в идею создания греческого государства в границах Византийской империи, была подхвачена либералами, самой яркой личностью среди которых был премьер-министр Венизелос (1864-1936). Не говоря уж о том, что имперский православный дух был из нее полностью выхолощен и, конечно, осуществление ее провалилось. Сегодня у этой идеи тоже есть последователи, они опять пытаются прикрыться православием, но на деле ими движет вражда к Третьему Риму. Сегодня они действуют с оглядкой на Запад. Так, недавно патриарх Варфоломей, назвал историософскую теорию Москвы – Третьего Рима "глупой, высокомерной и нечестивой", поскольку она якобы "возвещает дух цезаропапизма и ватиканизма; того, что является абсолютно неприемлемым для Православной Церкви". В отличие от Русской Православной Церкви именно этот дух и присутствует в Константинопольской церкви! И до сих пор некоторые греческие церковные круги лелеют мысль о восстановлении Константинополя руками русских. Но все же старец Филофей дает обоснование утверждения, что мировая  история кончается Третьим Римом, опираясь на толкование Апокалипсиса. «Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, и это — российское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать. Много раз и апостол Павел упоминает Рим в посланиях, в толкованиях говорит: «Рим — весь мир», ибо на христианской церкви уже совершилось блаженного Давида слово: «Вот покой мой во веки веков, здесь поселюсь, как возжелал я». Согласно же великому Богослову: «Жена, облаченная в солнце, и луна под ногами ее, и младенец на руках у нее, и тотчас вышел змей из бездны, имеющий семь голов и семь венцов на головах своих, и хотел младенца этой жены поглотить. И даны были жене крылья великого орла, чтобы бежала в пустыню, и тогда змей из всех своих уст источил воду, словно реку, чтобы в реке ее утопить». Водой называют неверие; видишь, избранник Божий, как все христианские царства затоплены неверными, и только одного государя нашего царство одно благодатью Христовой стоит. Следует царствующему сохранять это с великою осторожностью и с обращением к Богу, не надеяться на золото и на преходящее богатство, но уповать на все дающего Бога» («ПОСЛАНИЕ СТАРЦА ФИЛОФЕЯ К МИСЮРЮ МУНЕХИНУ О НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ДНЯХ И ЧАСАХ»). Не знаю, с какой достоверностью можно сказать, что в этом пророчестве говорится именно о Московском государстве, но для нас это не столь важно.

 

Третий Рим сегодня

 

Некоторые называют Америку Четвертым Римом. Действительно, есть многие черты, роднящие США с языческим (именно языческим!) Римом. Это мировая гегемония, господство доллара над другими валютами, как и римской монеты в прошлом. Добавим сюда наличие гражданской религии[6] и язык, который используется как средство международного общения. «Рим, утверждают американские публицисты, был первой в истории «правовой империей». В отличие от других государств Древнего мира, римляне не просто завоевывали другие народы, а заключали с ними договоры об их новом статусе. «Римская империя» была конгломератом союзников, колоний и провинций, каждая из которых имела собственную административную систему. Впоследствии Римские императоры предоставили статус «римского гражданина» всему свободному населению империи. Рим устанавливал свою власть не только захватом территорий, но и распространением особой системы «римского права»» (Алексей Фесенко США – четвертый Рим «Русский журнал» 25 мая 2007 года). Но понятие первого, второго  и третьего Рима подразумевает  наличие двух властей: духовной и физической, а в Америке религия – служанка государственных интересов. Кроме того, четвертый Рим вовсе не собирается  хранить христианскую веру

Можно было предположить, что Третий Рим навсегда погиб после падения Российской империи в 1917 году, но оставался русский православный народ, который нельзя было уничтожить в одночасье. Если мы посмотрим на всю последующую историю, то главными тенденциями ее было устранение православия и русского народа. Если в борьбе с православием к началу Великой Отечественной войны наши враги преуспели, то в отношении русского народа уже в тридцатые годы произошел вынужденный откат: празднование в 1937 году юбилея «буржуазного» поэта Пушкина, освобождение историка Тарле. Разгром Третьего рейха отозвался усилением римских тенденций на территории СССР. И.В. Сталин не только был вынужден обратиться к церкви и к русскому народу («братья и сестры») во время войны, но и опереться на них в послевоенном государственном строительстве. Не нужно здесь напоминать об открытии храмов, значительной свободе духовенства, о знаменитом тосте за русский народ.  Можно сказать, что Сталин просто осуществил то, что с необходимостью должно было осуществиться. Однако христианская история осуществляется в первую очередь через личности, а не через какие-то объективные законы. Трудно себе представить образование Византийской империи без Константина Великого, создание Русского самодержавного царства без Иоанна Грозного, СССР – без Сталина. Можно напомнить, какую роль в библейской истории играли личности: Навуходоносор, Дарий, Ирод, Август и другие. Поэтому нельзя недооценивать роли личности Сталина в истории Третьего Рима в XX столетие. Открытие храмов, поддержка церкви, все это стало возможным в ходе тяжелых испытаний, обрушившихся на нашу страну. Но и после войны И. В. Сталин способствовал важным переменам в церкви. Впервые за сотни лет был собран собор. Да и какой собор! По своей значимости приближающийся ко Вселенским. Можно хулить Сталина, можно, скорее всего, не без оснований, видеть в его деяниях политический расчет. Но именно Сталин многое сделал для возвращения Третьего Рима, вернее надежды на Третий Рим в  Россию. Патриарх Сергий оставил в своей последней статье «Есть ли у Христа наместник на земле» намек на возможность рассмотрения вопроса о переводе Московского патриарха на первое место по диптиху. Разумеется, без согласия Сталина даже намеки не могли попадать на бумагу. Надо отметить, что именно в этом случае идея Третьего Рима нашла бы каноническое завершение. Самый важный в церковном смысле епископ должен находиться в самом важном городе православного государства. Конечно же, другие патриархи (в основном греки) отнеслись бы к таким изменениям очень плохо.

Сохранение православного народа на территории СССР, духовное доминирование его постепенно вылилось в тенденцию возвращения к истокам, а значит и к Третьему Риму, которая была нарушена нагрянувшей перестройкой. Причем возвращение к вере особенно было заметно не только в народной среде, но и в интеллигенции, которая в свое время первая согрешила неверием и увлеклась западными идеями. Но если даже разрушение занимает достаточно большое время, то тем более долгим процессом является восстановление. И с точки зрения сил зла необходимо было провести еще одну революцию – атеистическую. Но получилось наоборот: студентов учили атеизму, а многие преподаватели стали верующими. Обращение к русской культуре заставило вспомнить о ее корнях, и стало возрождаться то, что, казалось бы, надежно было затоптано в грязь.

И для противников Третьего Рима этот внешне слабый процесс был опасен, и исторической необходимостью явилась перестройка, которая запустила через религиозную «свободу» полчища духовных гуннов – проповедников всех мастей, чтобы уничтожить слабую, но все же тенденцию возвращения русского народа к своей вере – православию. Заработала «антиримская машина», и началось разложение, физическое уничтожение русского народа через пьянство, разврат, уныние. Удачным оружием является изготовление коктейля из разных народов на территории России. Русских принуждают к эмиграции по тем или иным причинам, а Россию заселяют мусульманами и чуждыми по ментальности народами. Таким образом, современная история – это борьба двух сил, одна старается уничтожить православного русского народа (под уничтожением имеется в виду и духовная смерть), другая пытается привести русского человека к православию. Но на это выделено слишком мало времени, и часто священноначалие сбивается на количественные показатели, забывая, что в церковных вопросах количество никогда не переходит в качество. Нам сегодня не столько нужно увеличивать количество монастырей и храмов, сколько осознать простую формулу «Москва Третий Рим – а Четвертому не бывать…» Надо осознать, что любая самая крупная церковная организация будет разгромлена, если власть будет ей чужда; что любая самая лучшая власть станет антихристовой, если оторвется от церкви; что восстановление Третьего Рима не самоцель, не «мегали идеа» русского народа, а защитное действие православной цивилизации, что если сегодня русские потеряют силу духовную и физическую, то не будет ни надежной власти, ни свободной церкви, и вообще ничего не будет на земле, кроме мрака и ожидания конца…

Конечно, заметят, что наш народ сегодня не готов к выполнению тех задач, которые старец Филофей относил к Третьему Риму. Времена изменились, Россия прошла через катаклизмы, через столетия безверия. Но у Третьего Рима могут быть задачи иного уровня. Разве правда и справедливость не касаются Третьего Рима. Сегодня мир называют однополярным. Этот единственный полюс считает, что земля вращается только вокруг него одного. Но разумный человек знает: чтобы наша планета не упала, надо иметь второй полюс. Сегодня опять поругана справедливость, и Третий Рим должен встать на ее защиту, это его задача, а, следовательно, она ему по плечу. Тот же, кто считает, что русский человек может жить и  довольствоваться малым, стать обитателем только малой родины, отдав большую, глубоко ошибается. Большой народ может жить только большими задачами. Иначе он умрет. И эта задача – возрождение Третьего Рима, без которой Россия умрет и умрет уже завтра.

 


[1] Греко-турецкая война 1919-1922 началась десантом в Измире и развивалась очень успешно для греков. Стоял даже вопрос о  занятии Константинополя. Но, из-за внутриполитических интриг и, главным образом из-за предательства союзников Англии и Франции война закончилась сокрушительным поражением греков, депортацией полутора миллионов греков из Малой Азии. Малоазиатская катастрофа – следствие планов  создания националистического государства «Великой Греции», а не восстановления Византийской империи.

[2] Эсхатология – христианское учение о Втором Пришествии и конце мира.

[3] Ересь, имевшая распространение в IV веке и осужденная на II Вселенском соборе. Почему о ней здесь говорит старец, понять сложно. Константинопольский Патриарх Фотий находил в католичестве зачатки, например, ереси Македония

[4] При Карле Великом папа переориентировался в политическом смысле на франкского короля, выйдя из-под власти Византийского царства, собиравшего вокруг себя все христианские народы. Этот своеобразный раскол был одним из предвестников раскола церковного, который полностью оформился между восточной и западной церковью в 1054 году.

[5] Папа Формоз мало чем повлиял на взаимоотношения с Византией. По его имени назван период в истории папства, отличающийся особенными безобразиями и каноническими нарушениями. Даже после смерти папа Формоз стал участником скандального «собора с трупом», на котором в виде этого самого трупа и присутствовал. По решениям собора был лишен сана через девять месяцев после собственной кончины.

[6] французский философ Ж.-Ж. Руссо: "...граждане должны рассматривать свое служение обществу как религиозную заповедь в целях укрепления общего благоденствия, общественного спокойствия». Эта гражданская религия имеет  языческую природу. Имеет своего многоликого фетиша, которой получил имя Демократия, а один из ликов был воплощен в виде статуи строгой женщины с факелом. Имеет эта религия много идолов: «права человека», «рынок», «сексуальная свобода», и т.д. Но главная ее цель поддержание государства.

Источник: http://xopoc.narod.ru/Article/moscow.htm

П. Троицкий. Самодержавие, православие, народность

Существование самодержавной власти требует нескольких условий. Часто повторяя одни и те же слова, мы привыкаем к ним и перестаём вникать в их смысл. Часто вспоминаемые слова графа Уварова: «православие, самодержавие, народность», - превратились в своеобразную поговорку, а между тем соединение этих слов неслучайно. Эти три понятия связаны воедино, и самодержавие нельзя помыслить без православия и народности. Если мы возьмём единоличную власть, то увидим насколько она может быть разнообразна. Если исключить из этой триады православие, то мы не получим уже самодержавия. Почему?

Самодержавие неограниченно, ни юридически, ни вообще какой-либо земной силой. Оно ограниченно в нравственном, вернее, религиозном смысле. Но не просто религия даёт санкцию императору или царю на власть, а самодержец имеет живую связь с Богом. Царь должен творить волю Божию, причём почти всегда принятие того или иного решения зависит от него самого. Если он обращается к Богу, то путь его должен быть верен, горе народу, когда его постигает искушение. От живой и подлинной связи с Богом зависит успех его царствования. Живая связь с Богом возможна только при истинном Боговедении, которое возможно только в православной вере и личного устремления к Богу самого царя. Если место православия заступает другая «просто религия», то ни о каком обращении к Богу и речи быть не может, и мы получаем абсолютную монархию, ограниченную не верой, а прихотью самого монарха, или его народом или другими земными факторами. Пути «развития» этой формы власти - демократия или диктатура. К сожалению, такой философ и почитатель монархии, как Ильин, требует от религии только санкции, которая утвердила бы трон в глазах народа. Поэтому-то его идеалом и является первый российский император Пётр , он же первый насадитель абсолютизма в российской государственности. У Бога нет формальностей и Он не может поддерживать то человеческое начинание, которое использует Его имя, как лозунг написанный, но никогда молитвенно не произносимый. Поэтому это представление об устройстве монархии не может быть истинно. Подобные теории рождаются не на отрицании Бога, а на отделении его от жизни и перенесении в бесконечное далеко из сферы рассмотрения, фактически, на мысленном умерщвлении Источника всякой жизни. Бог везде и всегда участвует как живая сила, в том числе и в государственной жизни. И, бесспорно, если выбирать между благочестивым царём и деятельным, то следует выбрать первого. Разумеется, благочестие необходимо требует и усердного выполнения своих обязанностей перед Богом.

Нарушение связи Бог-монарх, не может не сказаться и на отношении монарх-народ. Поэтому, возвращаясь к абсолютной монархии, укажем, что всё её существование будет протекать в навязывании воли монарха народу и отстаивании своей неограниченной власти, так как воля Божия в этом случае присутствует как абстракция. Разумеется, в конце концов её отстоять не удаётся, и монархия либо падает, пройдя через хаос, превращается в диктатуру, либо эволюционирует в конституционную монархию, то есть демократию с исторической ширмой монархии.

Более тонкой и деликатной является связь между самодержавием и народностью. Тут нельзя не вспомнить славянофилов. Особенно нужно отметить маленькую, но очень весомую работу Д.А. Хомякова, сына известного славянофила. Он приводит прекрасное обоснование необходимости живой связи монарха с народом. После пришествия Спасителя возникает Церковь, народ Божий, в котором нет «ни эллина, ни иудея». Но глубоко заблуждаются те, кто считает, что понятие народа и национальности отмирают вовсе. Существование этих понятий связано с нашим двояким положением в современную эпоху. С одной стороны, мы принадлежим (должны принадлежать) как христиане  Царству Небесному, с другой стороны, мы ещё проходим земное поприще, на котором принадлежность к Царству Небесному требует подкрепления верою и делами. Внешне после пришествия Христа не происходит никакой земной «революции» и сохраняется порядок вещей со времён Адама. Люди рождаются, живут и умирают, и это не противоречит уже пришедшему Царству Небесному. Также существуют и действуют народы, каждый из которых можно рассматривать , как единое целое в духовном и физическом смысле. Единый: телесно - по происхождению, духовно - по вере, душевно - по языку, и, наконец, по воле , по подчинению единому вождю или монарху. Этот порядок сохраняется потому, что человеческая история ещё не закончилась, значит, новые люди получают жизнь от своих предков и становятся продолжителями рода. По родству получают они в наследство не только внешность, но и черты характера, даже и праведность. Неслучайно приводится в Евангелии родословие Спасителя. В христианских народах, всё это должно происходить под знаком веры, Царства Небесного. Но пока человек живёт на земле, он должен слушать своих родителей. Христианский народ, как и всякий народ, объединяется воедино и, конечно, и у него должен быть глава - царь, который по родству своему связан с народом. Но и народ как целое имеет свой дух, поэтому мы можем говорить о характерных чертах англичанина, француза, русского. Например, эти характерные черты выражены в языке. Знание языка не подразумевает лишь запоминание слов, но и умение мыслить «по-немецки».  Тот, кто в уме переводит с русского на иностранный не может сказать, что он в полной мере знает язык. Хотя знание языка не определяет принадлежность человека к народу, но язык является особенностью данного народа, выражением его духа, что подчёркивается в славянском языке в названии обоих понятий одним и тем же словом.

Одним словом, народ - это реальность не только в физическом , но и духовном смысле. Царь может быть на 90% иностранцем , но по духу именно русским царём. В отличие от абсолютных монархий царь не должен и не может господствовать над своим народом уже хотя бы потому, что он составляет с ним одно целое. Царь не должен принуждать собственный народ выполнять свою волю, а сам должен быть выразителем воли народа. Православный народ свободно подчиняет свою волю воле Божией, которую он может познавать и которая является в православном царстве. В этом его отличие от народов исповедующих католицизм или протестантизм, утративших живую веру , а, следовательно, и живую связь с Богом. И эта «встреча воли Божией и воли народной» должна происходить в лице монарха, что и есть одно из оснований уподобления православного самодержца Христу. Разумеется, и здесь воля народная должна подчиниться воле Божьей. Но в отличие от абсолютизма, монарх составляет с со своим народом единое целое и знает волю народную в себе и проверяет её на соответствие воле Божией. Умерщвление народной воли или полный отказ от неё лишает реальной жизни народ, ослабляя его силы, превращая его в пустое понятие или манекен. Такое государство долго жить не может. В тоже время внимание к гласу народному, акт смирения Государя, ибо по известному изречению «глас народа - глас Божий». Хотя и не всегда. Таким образом, через православную веру осуществляется реальная. живая связь самодержца с Богом, а через монарха связь народа с Богом. В лице монарха происходит как бы соединение нового и ветхого. Связь от Адама существующего порядка и Нового Завета, открытого Вторым Адамом. И нельзя согласится с мнением, что царю достаточно быть православным, а сфера его деятельности, деятельности государственной расположена вне веры и благочестия. Или вернее, где-то рядом или по соседству с церковной жизнью.

Д.А. Хомяков пишет , что в подчинении народа своего монарху происходит отказ от власти, от земного, бремя управления которым берёт на себя царь, а народ же получает большую возможность для устремления к духовному. В этом отличие от западных народов, давно уже погрязших в материализме. Дело в том, что единоличная власть есть ограничение власти других, вернее, отказ от власти других членов общества. Иначе это отказ от проявления своей воли в данном пространстве. Поэтому в православном народе власть земная - единоличная, власть церковная - соборная, ибо народ не может быть безучастен в делах веры, являющейся его высшей ценностью, а это означает активное проявление индивидуальной воли или свободы, « ибо нельзя себе представить верующего, избавленного от обязанности стоять за веру». У католиков дело обстоит по-другому, главная ценность уже давно лежит в богатстве, и упустить власть, значит, упустить богатство, поэтому нельзя лишить себя власти. Духовный же мир можно спокойно отдать на управление одному лицу , ибо он уже не интересен западному человеку. Так рождается демократия и папизм на Западе. Таково обоснование появления соборной и единоличной власти у Хомякова-младшего.

Посмотрите, какие колоссальные духовные и физические силы тратятся современными народами для обеспечения управления государством. Месяцами идут избирательные компании, вызывая страсти, отвлекая людей от истинных духовных ценностей и даже просто от полезной созидательной деятельности. Но современным людям это необходимо для отправления культа своему демократическому божеству. Это божество в лжесвободе человека, в бунте человека против Бога. Подчинившись материальным ценностям, забыв духовное, что неизбежно приводит к цели обладания благами для каждой личности, эти народы должны были неизбежно ступить и на вторую ступень лестницы, приближающей к идолу Маммоны. Как страсть стяжательства имеет над собой страсть властолюбия, которая возникает после скорого насыщения материальным, так и в целом «разбогатевшем» народе возникает желание власти, и каждый желает получить для себя кусочек этой власти. Поэтому, наверное, многие  русские люди со странной и непоследовательной пунктуальностью каждые выборы ходят к избирательным урнам и бросают в них бумажки, хотя в большинстве своём уверены в бесплодности этого занятия. Ибо и ребёнку ясно, что нигде и никогда так запросто никто не отдаёт власть. Но отделаться от этого призрака участия в управлении государством не могут. Это похоже на игру, где каждому дают поиграть в короля.

Если самодержавие возникает на фоне отказа от власти, то демократия возникает на основе властолюбия. В самодержавии народ отказывается от власти, дабы жить духовной жизнью, а монарх принимает власть как бремя. Но как раз в лице монарха и царствует весь народ, составляющий единое целое, имеющий как бы единую волю. В демократии за власть борются и воспринимают её как благо и , добившись её, ясно, как будут использовать.. То есть здесь наоборот: вроде бы все имеют власть, а реально она в руках кучки, порой никому неизвестных людей. В монархии, таким образом, происходит высший отказ от мира через отказ от власти. Ведь, кто хочет чего-либо достигнуть в мире сем, должен обрести власть через деньги, способности, а затем уж и просто власть, как государственную категорию.

Возвращаясь к отношению монарха и народа нужно  отметить, что это взаимодействие должно строиться на любви. Это не просто братская любовь, без которой нельзя представить себе христианства. Здесь любовь особенная, когда взоры тысяч, десятков тысяч, миллионов направлены на одного.

Но что же у нас получается, когда мы рассматриваем триаду «православие самодержавие, народность»? Мононациональное государство? Но ведь в истории существовали вместе под одним скипетром разные христианские народы. И, конечно, в православии духовное ставится выше национального. К тому же православное государство берёт под свою защиту всякого православного человека. Но представим себе государство, состоящее из нескольких равных по численности и силе народов. Естественно, царь может быть только один, значит, один из народов всегда будет находиться в привилегированном положении. Ибо, конечно, более полного единства достигает царь со своим народом, которому он принадлежит по плоти и крови. И, ошибаются те, кто считает, что имперская идея в смысле союза нескольких православных народов более соответствует по духу христианству. Такое государство заранее обречено на слабость и в конечном итоге крушение. Пример - Византия, которая не имела народа, на который могла бы опереться государственная власть помимо христиан, членов церкви, которые, объединяясь по этому признаку, как раз выходят из под сферы ведения государства. И такая дисгармония не может быть признана христианством.

Другое дело - русское государство, которое базировалось на русском народе и фактически было государством православного русского народа, другие же православные и неправославные народы находились под защитой русского государства.  Русский народ составлял «базу» царства, на него опирался царь и его царём по преимуществу он являлся, другие православные могли войти за созданную им ограду. Понимая, что такое мнение славянофилов не может ныне понравиться многочисленным врагам русского народа, декларирующим абсурдное равенство не в правовом даже смысле, а в сущностном всех народов, протаскивая при этом чёрным ходом исключительность своего народа. Не может понравиться и тем, кто манипулирует сейчас ставшим модным понятием филетизма ( кстати, неудачное слово . В пер. с греческого «расизм»), возникшим по довольно частному случаю в церковной истории, и ставшим удобным орудием для папистов разных географических точек, пока ещё скрывающихся за благочестивыми словами «послушания», «смирения», а также каноничности и церковного единства. Кстати, почему-то забывают они о том, что собор 1872 года был отвергнут церковной полнотой, которая не увидела подобного учения, а разглядела за этим , увы, встречающуюся в церковной истории борьбу за власть и скорее всего никакой не «филетизм», а элементарный национализм, но с другой стороны. «Как бы считая и эти меры недостаточными (отлучения и лишения священства двух митрополитов и епископа болгарской национальности), Константинопольский патриарх составил 16 сентября 1872 г. Поместный Собор («Великий Местный Синод»), который осудил «филетизм», то есть племенное деление в Православии, провозгласил враждебными «Единой Соборной и Апостольской Церкви» сторонников филетизма и объявил Болгарскую Церковь схизматической. Православная Полнота не приняла этих прещений Константинополя. Иерусалимский Патриарх Кирилл II решительно отказался признать решения Собора справедливыми. Епископы Антиохийской Церкви (арабской национальности) объявили подпись своего Патриарха под актами Собора «выражением его личного мнения , а не мнения всей Антиохийской Церкви»»1

Разумеется, против такого понимания выступают и поклонники имперского построения государства.  Вернёмся к Византии. К тому же имперская идея «есть идея Рима, даже не императорского, а римской республики. Империя этой идеи не создала, а лишь произвела сосредоточение властей в одной личности»2 . То есть имперская римская идея рождается из республиканской идеи подчинения личности государству. Только после некоторой эволюции государство сосредотачивается в одном лице.  В результате Византия  получает в наследство идею императора как «увековеченного диктатора»3 . То есть связь с народом ослабляется всё время этой вырывающейся наружу идеей. Кроме того, в Византии император, имея в своём подчинении множество народов, делает опору  на окраинные области, то есть не на основной народ, если он есть. А на другие народы, чтобы удержать их в составе своего государства. Имперская идея сильно ослабила Византию. Фактически это было полуреспубликанское правление, когда власть мог захватить любой способный военачальник. Бесконечные смены императорских династий разных национальностей - вот одна из главных причин её падения. А смены династий происходили из-за того, что одной из главных задач империи было удержать окраины, почему делалась ставка на народы, их населяющие, а не на основной народ. «Императорство - не Самодержавие, а его лжеподобие. Оно плод республики, выросло на почве республиканской и есть выражение отчаявшегося в своём существовании республиканства, но не отрешившегося от него по существу».

Теперь взглянем на русскую монархию. Несомненно, она опирается всегда на один православный народ - русский. Другие православные народы, входящие и даже не входящие в русское царство, находятся под его защитой: грузинский, сербский, болгарский и т.д. Византийское царство падает, но его место заступает более совершенное по своей организации русское царство. Истинно, русский народ можно назвать Богоизбранным, ибо в нём осуществился идеал православной монархии, стало возможным многолетнее мирное пребывание Православной  Церкви, получившей возможность окормлять своих чад и лишённой необходимости думать о земном, ибо это взял на себя её ктитор - царь. Именно на Руси и осуществляется идеал: православие, самодержавие, народность. В отличие от Византии православная монархия, опирается не просто на христиан, как в Византии, но на единый русский народ, вобравший в себя и ряд других малых народов. В этом и сказалась его жизненная сила, ибо он расширяется и укрепляется, не уничтожая соседние народы, а вбирая их в себя. Русский народ под управлением царя мог свободно жить и спасаться, не обременяя себя земными мыслями об управлении, исполняя царскую волю  и поддерживая царя во всём.

Надо отметить, что говоря о воплощении в русском народе идеала самодержавного царства, не имеются в виду те искажения и нарушения, которые имели место. Речь шла о том, что по воле Божией в русском народе воплотился идеал православной монархии, которая в аспекте взаимосвязи самодержавие-народность есть «активное самосознание народа, концентрированное в одном лице»4 .

Таким образом, православная монархия как бы составляет триаду: Бог, самодержец, народ. Монарх не слепо навязывает свою волю, а стремиться узнать волю Божию. «Христианство же привнесло идею «царя - Божия служителя...». С другой стороны, он выражает волю  народа - собирая в своём лице народ воедино и подчиняет волю народа воле Божией. Народ становится как бы единым человеком, соединившимся с Господом, но не человеком Гоббса, отдавшим всю власть диктатору, который имеет основание своей власти всё-таки в самом народе, потому что не имеет Бога стоящего над ним. «Личность при этом именно освобождалась от «полного подчинения государству», ибо двух «полных подчинений» не может быть, и подчиняясь всецело Богу, христианин тем самым мог только условно подчиняться государству»5

Государственная воля уже существует в лице самого Монарха, который и есть представитель того внутреннего содержания нации, из которого проистекает его воля, каждый раз, когда народ способен продумать своё содержание, и в каком акте оно должно выразиться применительно к тому или иному текущему вопросу. Это представительство единственно реальной народной воли, то есть так сказать - воли народного духа - принадлежит монарху»6 . То есть в отличие от абсолютной (западной) модели монархии , необходимо единство монарха и народа. Это единство выражается прежде всего в любви монарха к своему народу, и обратно народа к своему монарху. Примеров этой любви в русской истории было предостаточно. Народ вплоть до 20 века был готов умереть за своего монарха, но недостаточная внимательность к врагам царства и православия привела к тому, что эти внешние враги , сделавшись постепенно и внутренними, своей пропагандой лишили в значительной части народ этой любви. Плюс бюрократия (Петра творенье) - один из злейших врагов монархии, а также западные продукты безверия - либерализм и гуманизм, поданные под красивой этикеткой просвещения. И хотя перечисленные головы гидры периодически отсекались, но она с течением времени двигалась и двигалась вперёд, постепенно достигнув самого подножия трона.

Как же бессмысленно звучат заявления тех, кто обвиняет Царя Николая II в отречении от престола. Если народ в ослеплении не хочет иметь монарха, то как можно оставаться на престоле? Это возможно только в случае временного помрачения народного ума, бунта, короче говоря. Но, то что произошло в феврале готовилось не менее сотни лет. Пусть активно действовала только кучка, но кучка ближайших соратников. Власть повисла в вакууме. Если рассматривать государство как макрочеловека, соборного человека, то как мог он жить без жизненно необходимых органов? Пусть это небольшие, но жизненноважные органы, чтобы убить человека достаточно перерезать артерию. Если у человека поражена только небольшая часть мозга, то он может либо умереть, либо стать неполноценным человеком. В данном случае в отличие от биологического этот выбор был реален, и человек решил умереть. Или нужно было царю признать власть не как бремя, не как послушание перед Богом, а как средство для безбедной жизни и удовлетворения страсти властолюбия? И заставить во многом уже разуверившийся народ подчиниться себе? Но признать это , значит, отказаться от самодержавия, значит, стать западным автократором. Хоть народ и был лишён головы, фактически умерщвлён , но отсутствие любого движения , даже судорог, в расчленённом теле не говорит ли, что это тело было уже духовно мертво заранее? Поэтому не нашлось ни Мининых, ни Пожарских, ни Сусаниных. Монархия уже перестала быть в глазах народа тем идеалом, без которого нельзя было помыслить жизнь как государственную, так и личную.

Невозможно логически обосновать, но интуитивно ясно, что добровольное отречение, то есть отречение без физической борьбы - это залог возвращения монархии в Россию. И в русском народе, составляющем не мнимую величину, заложены определённые черты. Это не только православие, но и некоторая тяга к монархическому проявлению, живущая в народе и после революции и всё время в той или иной мере вырывающаяся наружу.

Любопытно проследить это подспудное существование некоторых черт монархии в России в период частичного возвращения к национальным целям. Мы говорили, что русский народ можно считать Богоизбранным в том смысле, что на него было возложено воплощение идеала монархического устройства. Естественно, эти существенные черты не могут быть вычеркнуты из истории и народного духа злобной, мнящей себя всесильной, но всё же человеческой рукой. Отметим, что в монархическом государстве нравственные ценности ( а вернее религиозные) ценности преобладают над юридической законностью. Многие, очень желавшие разрушения Советского государства и желавшие уничтожения России, одним из главных препятствий продвижения к западным «ценностям» считали именно использование нравственности , в качестве составной части государственной идеологии. Помните борьбу за «правовое» государство, где право - шарики в руках ловкого жонглёра. Вспомним, как нравственные ценности попали в государственную идеологию власти, начавшую свой путь борьбой с браком и семьёй, с нравственностью и позором. Когда человека посещает болезнь, то он напрягает все физические силы для борьбы с ней, он задумывается о своей жизни, и иногда даже обращается к Богу. Всё наносное в эти минуты отходит на второй план. Также было с Россией в момент вторжения фашистов. Стало очевидно, что надо либо умереть, либо переродиться, чтобы обрести сильный организм. Поэтому Сталин вешает в эти дни на стены своего кабинета портреты Суворова и Кутузова. Когда опасность миновала, хотя и произошёл значительный откат назад, но стало очевидно, что нельзя существовать, совсем не опираясь на народный дух, и возникли нравственные ценности, которые под скрежет зубов наших врагов, достаточно долго сохраняли тело нашего обезглавленного народа, как бы в замороженном виде. Кстати, тогда и проявляются симпатии к Петру I, который при большевиках был также ненавистен, как всякий царь (вспомним хотя бы книгу Василевского-Небуквы. «Романовы», полную ненависти ко всем царям).  Начинает нравиться его имперская идея, в которой проявляется подавление личности, что совсем не чуждо и постбольшевистскому государству. Кроме того имперская идея предполагает поиск гения на роль императора, что и является одной из причин крушения Византии, что характерно и для советского государства.. Каких гимнов Петру мы не услышим в это время, но ценнее всего те, которые исходят из глубины народного сердца. «Теперь исторический час пробил. Но это была не месть. Стрельцы были олицетворением старой, византийской Руси. И Пётр рубил головы не только стрельцам. Он рубил головы прошлому, мешавшему его новым делам, тормозившему сближение России с Европой.... Здесь русская история впервые  получила  жёсткий, обжигающий удар кнутом, необходимо тронувший её вперёд от вековой восточной дрёмы, ускоривший её созревание и движение к передовым достижениям западной мысли, науки, ремёсел»7  Таким образом, в советском государстве после его укрепления проявляется триада православие-самодержавие-народность, но в искажённом, карикатурном виде. Марксистко-ленинская утопия, для которой формально нет ни русского, ни еврея, пролетарский император, не подверженный переизбранию, а в крайнем случае только свержению, советский народ, заменивший собой русский народ, и вокруг него национальные окраины и национальные меньшинства, которые-то и расцветают, пока гибнет русский , превращённый в фантастический советский. К чему - это говорится? К тому, что нельзя строить дом, не учитывая особенности старого фундамента.

Другая особенность, покажется менее значительной - это реальность народного представительства. Помните, как смеялись над доярками , приезжавшими на съезды партии и сессии Верховного совета? Что им, мол, там делать. Политики должны быть профессионалами, - эту строку из рок-песни зарубежного сочинения вдалбливали в наши головы новорусские ( или «староамериканские»)«битлы-агитаторы». Конечно, больше всего смеялся «малый народ», вытащенный за шиворот из-за кулис на сцену рукою Шафаревича. Хорошо, что приезжали, плохо, что реально мало в чём участвовали. Говоря о народном представительстве в монархическом государстве Л.Тихомиров пишет: «Все представители должны принадлежать к тому классу, к той социальной группе, которые  их посылают выражать свои интересы и мысли перед верховной властью и в задачах государственного управления. Нужно , чтобы они лично и непосредственно принадлежали тому делу, которое представляют, лично и непосредственно были связаны именно с тем социальным слоем, которого мысль выражают. Без этого представительство станет фальшивым, и перейдёт в руки политиканских партий, которые вместо национального представительства дадут государству профессионалов политики»8 . Что мы и получили. А в монархическом государстве никто бы, получается,  над доярками смеяться не стал... Ибо истинный монарх был бы заинтересован знать реальное положение того или иного слоя и готов был бы выслушать его совет. Поэтому такими запоминающимися были встречи последнего царя с представителями народа, пусть кратковременные но врезавшиеся в память их участников. Монархии было куда расти, но дали бы возможность тогдашние политиканы?

Что же получается? Нельзя сказать, что Советское государство не было уродливым образованием. Но, пытаясь в какой-то момент стать на национальные рельсы, оно невольно прихватило и некоторые монархические черты. Отсюда и испуг нынешних и прошлых защитников «демократии» даже породивших легенды, что Сталин хотел стать русским царём, что между ним и Гитлером нет существенных различий и проч. Отсюда и лютая борьба против нравственности, народных представителей и др. положительных или даже не самых худших черт советского строя. Это вечный их испуг перед русским народом, который может вновь породить монархию. Но, надо отметить, что пока изменения в худшую сторону им всё же удалось сделать.

Что же дальше? Дальше не имея возможности в одночасье устранить весь русский народ, нужно кроме отчаянных усилий в насаждении разврата, сект, наркомании и прочих прелестей западного мира, постараться завести его как можно дальше от правильного пути. А пока придётся использовать его ценности, но, разумеется, не сами ценности, а их блестящие подделки, привлекающие не очень внимательного и вдумчивого зрителя. Тут мы видим и возрождение православия и даже некоторое участие в этом государства, но чаще всего только в форме реставрации храмов, и использование православной и национальной символики, но в искажённом виде и даже монархии в конституционном или абсолютном варианте. Необходимость подделок проистекает из слабости фальшивомонетчиков, не способных чеканить собственную монету, копировальщиков, способных срисовывать, но не создавать что-либо реальное и жизнеспособное. Но, чем дальше они пытаются нас завести в лес, тем больше, по русской пословице, - дров. Тем ближе мы промыслом Божием оказываемся к цели. Кто бы мог десять лет назад предположить , что власть будет производить «поиск» русской идеи или заявлять, что патриотизм не так плох. Но, чем мы ближе к цели, тем изощрённее и опаснее их декорации. В конце будет самый решительный выбор, причём ведшие нас «проводники» схватятся за рукояти спрятанных под плащами ножей...

Несомненно, нам будет подкинута и лжеимперская идея. Почему «лже»? За семь лет разделения и царствования национальных режимов, в бывших республиках СССР была проведена активная работа по унижению, уничтожению и выселению русского населения. Некоторые действуют настолько активно, что русское население бежит, даже не имея возможности продать дом или квартиру. Поэтому становится совершенно непонятно, что нас связывает кроме похороненного пролетарского интернационализма с большей частью бывших республик. Или какой-то уже другой интернационализм? Совсем уж непонятно, что нас связывает с беспомощными исламскими республиками. Зато идея  мнимого союза открывает им двери для вторжения в сердце России со всеми вытекающими последствиями. Если же власть сфокусируется на славянских, православных республиках, основу которых составляет русский народ, по-разному названный то власть окажется один на один с своим врагом - русским народом. Возникнет необходимость признать православие государственной религией, и затем народ неизбежно потребует царя. Возникнет опасность создания сильного государства по формуле «православие-самодержавие-народность», где наличие большого  народа обеспечит сильный союз народа и самодержца. Поэтому в данной ситуации нам надо придерживаться тактики оборонительный с постепенным отходом на заранее подготовленные позиции. Надо учиться мудро отступать. А не только размахивать словесной шашкой. Создания государства с такими предпосылками им допустить никак нельзя. Поэтому лучше возвратиться к лжеимперской идеи многих народов, когда многие народы будут «висеть на шее» русского, а представители власти будут на 90% из этих народов. Работайте, работайте, иваны... Нам это уже знакомо. Кстати, это типичная судьба империй, в которых опора неизбежно делается на окраины, чтобы эти весьма «ценные» народы не отвалились от империи. Так как ныне ничто , кроме истории, нас с этими народами не связывает, их следует подчинить России путём внешнеполитическим и внешнеэкономическим, что будет легко достигнуто в условиях их неспособности к существованию. И конечно, только те, которые являются сферой нашего интереса. Русскому  народу, быстро падающему в численности, следует , наоборот, сконцентрироваться на основной территории России и добиться своей власти, не лжемонархии, а самодержавия. Конечно, это потребует больших жертв и усилий. Существует и другая опасность. Долгие годы  унижая русский народ, сами его враги могут использовать результаты своего же труда для его мнимого возрождения, создав химеру фашизма. С помощью СМИ и устной пропаганды химера эта сможет недолго продержаться, настолько, сколько нужно, чтобы принять меры и, таким образом, наделать много зла. Химерой я называю такую форму правления, потому что национализм чужд русскому народу, сохранившему пусть уже состарившиеся, без побегов, православные корни. Это составляет сильную сторону русского народа и делает его неудобным для управления. Впервые за послереволюционную историю возникла реальная возможность сделать опору не на какой-то «советский народ» и не на ещё пока не выдуманный народ, а на русский народ, сердце которого отдано самодержавию, пусть даже он не научился заглядывать себе в сердце. Кажется, мировые правители спохватились, что переусердствовали в ненависти к России и создали одно национальное государство, и сейчас бросились исправлять свои ошибки. Поэтому, наверное, в Россию запущены миллионы азербайджанцев. Завозятся китайцы, вьетнамцы, все, кем хоть немного можно разбавить русский народ. С православием борются сектантскими прививками. Заметьте, что любой маленький шажок по ограничению этого «беспредела» тут же вызывает истерику в Вашингтоне. Боятся, как бы не пришлось иметь дело с настоящим русским царём. Но, к сожалению, РПЦ, ослабленная долголетней зависимостью от безбожных властей, не на высоте положения. Заметим, что без православия не может быть и народности, понимаемой в государственном смысле, как возможность объединения с властью. То есть без православия и невозможно не формальное, а действительное включение народа в государственное тело, тело, как мы называли здесь, макрочеловека. Непросвещённый православием народ не может быть до конца единым и, тем более, не может иметь самодержца, ибо непонятно, на чём будет основана его власть, разве только на каком-либо обмане.

Подведём некоторые итоги. Триада «православие, самодержавие, народность» подразумевает объединение воедино Бога, самодержца и народа. Через монарха фактически происходит объединение народа с Богом. Монарх, с одной стороны, представляет волю народа, а, с другой стороны, ему открывается воля Божия. В нём происходит соединение этих двух воль и подчинение народной воли воле Божией. В этом особое подобие самодержца Христу. Многие современные христиане, увы, сочетавшиеся миру, и ослеплённые либерализмом, очень часто не к месту вспоминают слова из послания Колоссянам:  «Где нет Еллина, ни Иудея...», пытаясь доказать, что этим де отменяются национальности, нарочито забывая следующие за этим слова «... ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но всё и во всём Христос»(Кол. 3, 11). То есть здесь говорится не об отмене национальности, а об отсутствии всех указанных разделений в будущем веке. Вспомним и другие слова: « Все вы , во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе»( Гал. 3, 28). Согласно логике этих людей уже ни должно быть ни мужчин , ни женщин. Нелепо утверждать, что Сам родившийся от женщины, и во всём бывший человеком, кроме греха, открывший нам путь в Царство Небесное, неся всё бремя человеческого существования, ни на йоту не нарушивший ни Закон Моисеев, ни закон природный, не отменивший наказание, возложенное на человека после грехопадения, но понесший его, будучи невиновен, вдруг окажется земным сверхреволюционером, не только сокрушающим государства, но даже и сами народы. Вспомним, какое внимание уделялось народам в Ветхом Завете. Сколько предсказаний о судьбе разных народов. Сколько обетований, наказаний и чудес посылается именно народам. И всё это признаётся недействительным? Да и как можно отменить понятие народа, не отменив закона, по которому люди и поныне рождаются от своих отцов и матерей, связываясь  с ними по закону рождения. «Но таков закон, положенный человеку по грехопадении: ему суждено жить и действовать под условиями ограничения разновидными порчами его основной природы; а таковыя прежде всего появляются в личных идиотизмах отдельных лиц, которые по мере соединения личностей в семьи, в общества, обращаются в идиотизмы семейные, общественные и племенные. Как человек уже не может быть более «человеком абсолютным», каковым был Адам до падения, так не может быть и общество «всечеловеческое», по той же причине»9 . Кто не желает уподобиться Христу и быть человеком,  почитать своих родителей, выполнять законы и традиции своего народа, тот, кто не хочет нести всё бремя человеческого существования, как нёс Он, может ли быть назван христианином? Если люди как до Рождества Христова, так и после рождались и умирали, делая свой выбор, сочетаясь Христу, или удаляясь от Него, то почему и объединённые в народы  как единое целое, как макрочеловеки, не могли выбирать или отвергать Христа. Как говорят, факты - упрямая вещь, и рассмотрев человеческую историю, мы именно это и обнаружим. Таким образом, по воле Божией и после Пришествия Христа сохраняется порядок вещей со времён Адама. Люди рождаются, живут и умирают, так же существуют народы как единое целое в духовном и физическом смысле.. Телесно по происхождению, духовно по вере, по языку, наконец, по воле, по подчинению одному вождю или монарху. « Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний, егда же огненные языки раздаяше , в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа». Кондак праздника Святой Троицы, как нельзя лучше раскрывает слияние языков. Смысл - добровольное соединение всех людей , но соединение только во Святом Духе, любое другое соединение, ломающие все ветхие перегородки, будет не от Бога. Так что от Бога только один «космополитизм» Святого Духа.. Пятидесятница - это прообраз общего возрождения человечества, глава которому Христос в будущем веке. В соединении этом, в окончательном возрождении человеческой природы и её обожении разрушатся все перегородки.

Таким образом, в земной жизни не удастся создать сильного и жизнеспособного объединения народов, кроме сплочения православных христиан вокруг сильного и большого народа. Это убедительно видно из истории Византии, которая не имела такого народа и вообще не имела понятия народа, место которого занимало понятие христиан. И в трудные моменты истории реалии принадлежности к тому или иному народу, ни кем не отменённые, пагубно сказывались на истории Византии, что в конечном итоге и привело её к краху, своим крушением открывший путь Третьему и самому могучему Риму, едва на своём закате не осветившем своим лучами и Второй и едва не восстановившей над Святой Софией Крест. Будучи несокрушимым внешне ввиду совершенности своего устройства, он мог был подорван только изнутри, что и было проделано носителями тайны беззакония, потратившими две  сотни лет на эту кропотливую работу. В отличие от многих православных, эти рудокопы, шахтёры прекрасно понимали, кто такой удерживающий и что он удерживает.

Г-н Ульянов-Ленин писал в работе «Социализм и религия», что надо покончить с положением, «когда церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые инквизиторские законы.... преследовавшие за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека...»10 . «Что бы не произошло, они взирают на Петербург в ожидании мессии, который освободит их от всех зол; и если они называют Константинополь своим Царьградом, своим царским городом, то они делают это как в надежде на появление с севера православного царя, который вступит в этот город и восстановит истинную веру, так и в память о другом православном царе, который владел Константинополем до турецкого завоевания страны»11.  Хотя, на удивление, многие православные даже сейчас не хотят принимать слова свят. Иоанна Златоустого, находя в святоотеческой литературе иные объяснения понятию «удерживающий».

Вернёмся к сегодняшнему дню. Каждое звено триады может быть подделано современными мастерами. Вместо православия может быть подсунута другая религия: католицизм в явном виде, восточного обряда или зарождающийся в виде церкви с земной главой. Возможны более грубые подделки. Вместо монархии, религиозно-историческое шоу, где нам отведена роль толкинистов, а им пульт управления. Вместо народности - национализм грубого пошиба или превращение народа в американоподобный сброд. Разумеется, так им хочется и, разумеется, так у них не получится, потому что с нами не только ныне живущие, но и уже отшедшие к Богу, и не просто наши предки, но тысячи и тысячи молитвенников к Богу . Разве забудут они нас в своих молитвах, и разве их Господь не услышит? К сожалению, только про нас можно сказать, что мы не на высоте положения. И  не только по своей теплохладности, по своей греховности.  А по какому-то общенародному помрачению, какому-то отсутствию мудрости. Как  православие иной раз не проповедуется, а дискредитируется его служителями, так и идея монархии иногда извращается и представляется в шаблонном виде русскими патриотами. Часто выдвигается идеал некоего тирана, который будет снимать головы на право и налево всем несогласным и маловерам. Отсюда и чрезмерная идеализация одного из самых лучших царей - Иоанна Грозного. Никто не отрицает положительные моменты его царствования. И, ещё более, некоторые присущие ему истинно царские черты. Но чрезмерная идеализация рождает несформулированное учение о царской непогрешимости, даже о своеобразном царском ницшеанстве, заключающееся в том, что для царя не действуют духовные законы и даже нравственные нормы.. Но как же союз царя и народа, основанный на любви? На чём тогда основывается подчинению царю, только на том, что юридически обоснованный, законный царь? Или на том, что царём движет Бог, Его промысел? Нет, конечно, нам ближе образ Царя Давида, кроткого, но послушного Богу, поэтому по воле Божией иногда карающего твёрдой рукой. Слабого, но в немощи которого совершается сила Божия. Не ошибающегося гения, но твердо стоящего у руля молитвенника. Хомяков А.С. выделяет 13 лет  великих побед и великого счастья в царствовании царя Иоанна Грозного, говоря, что «это было время доброго совета»12 . О сыне его Фёдоре Иоанновиче говорит следующее: «Все историки согласны в том, что  царствование Фёдора Иоанновича было временем весьма счастливым для России, но всё приписывают мудрости Годунова.... если государь правдолюбивый ищет доброго совета, добрый совет всегда является на его призвание Если государь-христианин уважает достоинство человеческое, - престол его окружается людьми, ценящими в себе выше всего достоинство человеческое. Ум многих, пробуждённый благодушием одного, совершает то, чего не могла бы совершить мудрость одного лица, и предписания правительства, согретого любовью к народу, исполняются не страхом, а тёплой любовью народной. Любовь же одна созидает и укрепляет царство»13 . Союз царя и народа  более всего и выражается в этом «добром совете», происходящим из недр народа но произносимый лучшими его представителями. Пожалуй, этот «добрый совет», являющийся выражением любви своего народа к монарху и воспринятый монархом, можно принять за индикатор соответствия той или иной монархии своему идеалу. Как тут с горечью не вспомнить слова другого кроткого царя : «Кругом измена, трусость и обман». Когда же может воздвигнуться снова монархия? Когда русский народ снова может породить «добрый совет», то есть, когда он хотя бы в части своей вернётся к Богу, покается и в измене, и в трусости и обмане. И тогда то, что кажется нам невозможным, вновь станет реальностью, воздвигнутой из праха Тем, Кому возможно всё.

  1.К.Е. Скурат. История Поместных Православных Церквей.т1, стр 263.

  2.Тихомиров Л.А. Монархическая государственность стр.171

  3.Там же

  4.Д.А. Хомяков Православие Самодержавие, Народность. Монреаль , 1982, стр.152.

  5.Тихомиров, Там же стр.171.

  6.Тихомиров стр. 578.

 7. Валерий Осипов. Я ищу детство. Избранное. Московский рабочий 1989 г. Стр, стр. 445

 8. Тихомиров стр. 580

 9. Д.А. Хомяков. Православие, Самодержавие, Народность. Монреаль, 1982, стр.35.

 10. В.И. Ленин . Полн. Собр. Соч., т.12, с. 144

 11. К. Маркс и Ф. Энгельс. Британская политика, т.9, 8-10

 12. А.С.Хомяков. Тринадцать лет царствования Ивана Васильевича. О старом и новом. Статьи и очерки. Москава. Современник, 1988, стр.388

 13. А.С Хомяков. Царь Феодор Иоаннович. Там же. Стр 394-395

Источник: http://xopoc.narod.ru/Article/samoderg.htm