А. Киселев. Социальная и национальная монархия: возврат к исторической национальной идее России

Эта статья является логическим продолжением моей предыдущей статьи [1], в которой рассматривалась взаимосвязь исторической русской национальной идеи, кратко выражаемой в уваровской формулировке «Православие, Самодержавие, Народность», и более поздних вариантов выражения национальной идеи, формируемых в рамках трех демократических идеологий: либерализма, интернационального социализма, национального социализма (рис. 1). В результате был сформулирован главный вывод о том, что в рамках каждой демократической идеологии историческая национальная идея сужается (от нее отнимается две трети) и существенно искажается (от оставшейся трети мало что остается) [2].

Рис. 1. Паразитирование демократических идеологий на национальной идее исторической России

Политическая карусель

Сейчас стало модным говорить о кризисе. Последние два года мы только и делаем, что обсуждаем мировой экономический кризис, его причины и последствия. На фоне этого фактора внешней среды как-то блекнет и становится малоинтересным все то, что происходило и происходит внутри нашей собственной страны. Но история России двадцатого и начала двадцать первого столетий показывает, что главный наш кризис – это кризис управленческий, кризис в головах. И есть все основания полагать, что именно взятие на вооружение ведущими слоями общества демократических идеологий с их чуждыми русскому духу и русскому сердцу установками привели к череде политических и государственных катастроф.

Получившуюся систему (рис. 1) можно охарактеризовать как своего рода «политическую карусель»: куда не поверни колесо государственной идеологии, Россия все равно будет оставаться в отравляющем ее существование идеологическом дурмане. При очередном повороте внешне изменившиеся, но внутренне по-прежнему чуждые установки становятся зыбким фундаментом для государственного строительства. В результате возникает очередной дом на песке, в лучшем случае – колосс на глиняных ногах, рассыпающийся под собственным весом.

Чуждые установки, находясь в противоречии с естественной системой ценностей русского человека, его культурно-историческим типом, не позволяют в полной мере реализовать творческий и организационный потенциал народа в процессе государственного строительства. Они приводят к тому, что лучшие, наиболее пригодные к государственному управлению люди оттесняются политическими временщиками и проходимцами, готовыми ради личной выгоды поступиться любыми общенациональными интересами. Временный успех неизбежно сменяется очередным провалом, в результате которого вновь ставится вопрос о смене политической модели, очередном повороте политической карусели.

Конечно же, смена политической модели дает народу некоторое моральное удовлетворение. Но возникающее при этом масштабное политическое противостояние, связанное с разделением политического «поля» на несколько основных частей (рис. 2, 3, 4), еще более разрушительно, чем постепенное угасание при доминировании определенной идеологии [3].

Рис. 2. Условное разделение политического «поля» России

Рис. 3. Политическое противостояние в России в преддверии и во время Гражданской войны (1917-22)

Рис. 4. Политическое противостояние в современной России

Пока мы заворожённо крутимся на этой карусели, по-детски наивно ожидая решения всех проблем от очередного «демократически» назначенного руководителя, Россия теряет свои позиции, сползает в политическое и историческое небытие. И только сбалансированная политическая идеология (а нам известна только одна ее форма) может позволить России продолжить свой исторический путь и решить весь комплекс накопившихся нешуточных политических, экономических и межнациональных проблем и противоречий.

Текущая ситуация и дальнейшие практические шаги

Первое: нам необходимо трезво осмыслить то положение, в котором мы, как сторонники исторической национальной идеи, оказались. Можно спорить о каких-то деталях, но в целом сложившуюся ситуацию можно описать как идеологическую блокаду (рис. 5), основными элементами которой являются

1.      пропаганда представлений об отсталости исторической России и бесперспективности монархической формы правления и

2.      подмена смысла и содержания монархической формы правления. 

Рис. 5. Монархисты в демократической блокаде

Последнее заслуживает особенно глубокого изучения. Ведь любая пропаганда со временем начинает приедаться, «пробуксовывать», а также встречать противодействие не только в ходе прямой контрпропаганды, но и в виде объективных исследований и публикаций историков и публицистов. Поэтому эффективность пропагандистских мероприятий, нацеленных на дискредитацию политической системы исторической России, со временем неизбежно снижается.

На этом фоне очень успешными могут оказываться различные проекты, направленные на изменение смысла и содержания при сохранении внешних форм. Одним из проектов, который в этом ключе попытались реализовать противники исторической России, было введение конституционной монархии в начале XX века. В силу объективных причин тогда эта попытка не удалась. Но сам проект до сих пор живет, и в последние годы приобретает все больше сторонников [4]. Равно как и другие «проекты», направленные на то, чтобы обернуть демократию в псевдомонархическую обертку [5].

Второе: необходимо определение возможных и допустимых путей выхода из сложившейся ситуации, а после этого – общего плана действий и направлений приложения конкретных усилий.

Достаточно очевидно, что единственный разумный путь на первоначальной стадии заключается в прорыве идеологической блокады и расширении политического пространства (рис. 6).

            Рис. 6. Систематическое расширение политического пространства за счет идеологического замещения

Такое расширение невозможно осуществить вне решения стоящих перед народом и государством актуальных политических, экономических и социальных задач. Жизнеспособность монархической системы государственного управления, даже в ее пока еще теоретическом представлении, будет определяться как соответствием насущным потребностям всего народа, так и способностью встать на защиту интересов каждого отдельного законопослушного гражданина.

Социальная и национальная монархия как альтернатива либерализму и социализму

Одним из практических способов достижения обозначенных целей может стать применение принципа идеологического замещения. Суть его заключается в определении конкретного механизма для решения каждой актуальной задачи, являющейся одной из ключевых для политических оппонентов, но уже в рамках монархического политического устройства. Разработанный механизм должен быть доведен до широких слоев населения в максимально доступной, простой и легко воспроизводимой форме. Любому здравомыслящему человеку должно быть понятно, что предлагаемое нами решение станет органической частью той будущей монархической системы, которая позволит решать весь комплекс актуальных задач.

На идеологическом фронте нам необходимо противопоставить свойственным демократическим идеологиям перекосам и грубой односторонности гибкость, сбалансированность и многосторонность монархического государственного организма. В результате каждый заинтересованный в выживании России человек должен понять, что альтернативы предлагаемому нами пути возрождения нет, и не будет [6].

Рано или поздно монархическое движение должно выйти на такой уровень развития, который бы позволил при благоприятных тому обстоятельствах восстановить монархическое правление, минуя стадии безвластия и общегражданского противостояния. Не только по соображениям человечности, но и в силу простой оценки геополитической ситуации и состояния народонаселения необходимо исходить из того, что Россия не может позволить себе ни гражданскую войну, ни безвластие и анархический хаос. Нам должен быть ценен каждый благонамеренный человек, даже если на данном этапе он является сторонником одной из демократических идеологий.

Нам необходимо писать и говорить не просто о монархии и не просто возвращении к традиционной форме государственного устройства. На повестке дня должен стоять вопрос о современной русской политической платформе: социальной и национальной монархии, активно развивающей и применяющей современные технологии, обеспечивающей собственную политическую независимость и способной ответить на все вызовы современности [7].

Например, социалисты декларируют свою способность обеспечить социальную справедливость. Этому необходимо противопоставить механизмы обеспечения социальной справедливости как в рамках будущей монархической системы («идеальный» вариант), так и в рамках переходной демократической системы («промежуточный» вариант, дальнейшее улучшение которого неминуемо предполагает переход к «идеальному» варианту). Идеологическая монополия социализма на установление социальной справедливости должна быть, таким образом, разрушена.

То же самое необходимо делать и для решения национального вопроса, как в наиболее острой части обеспечения соблюдения интересов русского народа [8], так и в менее острой, но весьма важной части определения приемлемого формата для существования национальных меньшинств и их административных образований [9]. Русский человек должен понять, что доминирование русского народа во всех областях государственной жизни и политики может быть полноценно восстановлено только на исторически выверенном пути.

Сложно себе представить, чтобы настоящий русский человек предпочел бы следованию национальному пути, определенном в ходе многовекового органического развития и отстаиваемым целой плеядой достойнейших русских людей, путь Гитлера и Муссолини. Однако сейчас активно навязывается обратное, с помощью описанных в начале этой статьи политических качелей (рис. 1).

Национальным меньшинствам необходимо помочь осознать, что сотрудничество с монархистами, стремящимися к разумному и взаимовыгодному решению национального вопроса, несет в себе значительно больше перспектив, чем продолжение ориентации на действующую систему разрушительной эксплуатации и проедания имперского и советского наследства. 

Наше принципиальное отличие от демократов всех мастей будет заключаться в том, что главным нашим политическим интересом, целью и смыслом будет сама Россия, а не наши идеологические пристрастия. Мы будем идти от центра, от национальной идеи России, от ее уходящих в столетия исторических корней.

Мы не сможем допустить никакого идеологического компромисса, но мы будем принимать участие в строительстве системы управления снизу, на том уровне местной власти, для которой и при монархии наиболее эффективным будет применение демократических механизмов управления. Но только уже не европейских, а русских, ориентированных на русского человека.

 

Примечания

[1] Андрей Киселёв «Национальная идея и будущее русского народа» (http://samoderjavie.ru/idea)

[2] Общее происхождение всех трех систем прослеживается от лозунга французской революции 1789 года – «Свобода. Равенство. Братство». См. подробнее: Артемий Ермаков «Ибо всякий из нас служит!..» (http://www.pravoslavie.ru/analit/28481.htm)

[3] Угасание неизбежно, и этому есть наиболее яркий пример. Доминирование коммунистической идеологии привело к созданию второй по военной мощи мировой сверхдержавы - СССР. Но рост внешнего могущества сопровождался внутренней деградацией правящего слоя и продолжающимся угасанием национального самосознания. В результате сверхдержава была стремительно разрушена именно теми, кому было доверено ее охранять.

[4] Нам усиленно пытаются навязать заблуждение, что в числе первых необходимо решить вопрос о том, кто сядет на царский трон. Однако любой здравомыслящий человек может сделать очевидный вывод, что в ближайшей перспективе царский трон может быть восстановлен лишь как чисто внешний атрибут, не имеющий реального смысла и содержания. Поэтому вопрос определения кандидатов не только преждевременен, но и вреден, поскольку сразу же вносит непреодолимое разделение.

[5] См. например: серию анонимных книг «Проект «Россия»; а также А. Елисеев Контуры советской монархии (http://pravaya.ru/look/17253)

[6] Сделаем специальную оговорку, что здесь не идет речь о манипуляции сознанием и замещении одного мифа другим. Все обозначаемые цели и задачи будут нашими реальными целями и задачами.

[7] Мы в данном случае не говорим, но однозначно подразумеваем, что монархия может быть только православной, базирующейся на власти помазанника Божьего – со всеми вытекающими отсюда следствиями в отношении применяемых средств проведения государственной политики.

[8] Опять же, не говорим, но однозначно подразумеваем, что русский народ составляют великороссы, малороссы-украинцы и белорусы.

[9] Речь идет о коренных народах.

 

Свящ. Димитрий Познанский. Русская триада

Православие, Самодержавие, Народность — вплоть до уничтожения Российской Империи эти слова являлись краткой формулировкой русской национальной идеи. Много было вокруг этого писано и говорено, много было вылито желчной и в тоже время совершенно нелепой иронии, но, как бы то ни было, нужно признать, что только одна эта идея была и остается подлинной русской идеей, и другой никогда не будет. Во всяком случае - если мы хотим видеть Россию сильной и самостоятельной

«Господи Боже, Спасителю мой, по неизреченной любви Твоей, Ты положил душу Свою за нас. И нам заповедал полагати души наша за друзей своих. Исполняя святую заповедь Твою и уповая на Тя, безбоязненно иду я положить живот свой за Веру, Царя и Отечество и за единоверных братий наших. Сподоби меня, Господи, непостыдно совершить подвиг сей во славу Твою. Жизнь моя и смерть моя — в Твоей власти. Буди воля Твоя. Аминь» [1] , — так в старину молился русский солдат перед вступлением в бой с врагами Отчизны. «За Веру, Царя и Отечество» или, как интерпретировал этот призыв министр народного просвещения граф Сергей Уваров , «Православие, Самодержавие, Народность» — вплоть до уничтожения Российской Империи эти слова являлись краткой формулировкой русской национальной идеи. Много было вокруг этого писано и говорено, много было вылито желчной, и в то же время совершенно нелепой иронии [2], но, как бы то ни было, нужно признать, что только одна эта идея была и остается подлинной русской идеей, и другой никогда не будет. Во всяком случае — если мы хотим видеть Россию сильной и самостоятельной.

«Православие, Самодержавие, Народность» — это не просто, как полагают порой, триединство русских ценностей, но и их строгая, взаимоподчиненная иерархия. Царская власть подчинена требованиям Веры Христовой, догматам и канонам Церкви, а народ покорен власти самодержца, которая им управляет и сдерживает от хаоса и брожений. Именно с искажения этой иерархии началось постепенное крушение русского государства. Петр I введением церковной реформы умалил значение Церкви, и, поставив ее в подчинение государственному аппарату, нарушил принципы симфонии и соборности. Как писал священноисповедник Илларион (Троицкий), «до Петра русский народ от верху до низу был одинаково православным и церковным. Это было — одно церковное общество, церковное тело. Церковь была для него верховным авторитетом и самой высшей ценностью. "Освященный собор" высших иерархов был ближайшим советником московских царей даже и в делах государственных. Эта цель в том, чтобы для народа никто не стоял рядом с царем, чтобы государственная сторона жизни стала на первом месте, а Церковь отошла в сторонку, потеряла свою самостоятельность и подчинилась государству, так что Монарх становится крайним судиею духовной коллегии [3]».

С этого времени начинает углубляться раскол, начинается ментальное разделение на народ и светское общество. Константин Аксаков писал об этом так: "Было время, когда у нас не было публики. «Возможно ли это»? — скажут мне. Очень возможно и совершенно верно: у нас не было публики, а был народ. Это было еще до построения Петербурга. Публика — явление чисто западное, и была заведена у нас вместе с разными нововведениями. Она образовалась очень просто: часть народа отказалась от русской жизни, языка и одежды и составила публику, которая и всплыла над поверхностью. Она-то, публика, и составляет нашу постоянную связь с Западом; выписывает оттуда всякие, и материальные и духовные, наряды, преклоняется перед ним, как пред учителем, занимает у него мысли и чувства, платя за это огромною ценою: временем, связью с народом и самою истиною мысли. Публика является пред народом, как будто его привилегированное выражение, в самом же деле публика есть искажение идеи народа. Разница между публикою и народом у нас очевидна (мы говорим вообще, исключения сюда нейдут). Публика подражает и не имеет самостоятельности: все, что она принимает чужое, принимает она наружно, становясь всякий раз сама чужою. Народ не подражает и совершенно самостоятелен; а если что примет чужое, то сделает это своим, усвоит. У публики свое обращается в чужое. У народа чужое обращается в свое. Часто, когда публика едет на бал, народ идет ко всенощной; когда публика танцует, народ молится. Средоточие публики в Москве — Кузнецкий Мост. Средоточие народа — Кремль. Публика выписывает из-за моря мысли и чувства, мазурки и польки, народ черпает жизнь из родного источника. Публика говорит по-французски, народ — по-русски. Публика ходит в немецком платье, народ — в русском. У публики — парижские моды. У народа — свои русские обычаи. Публика ест скоромное; народ ест постное. Публика спит, народ давно уже встал и работает. Публика работает (большею частью ногами по паркету); народ спит или уже встает опять работать. Публика презирает народ, народ прощает публике. Публике всего полтораста лет, а народу годов не сочтешь. Публика преходяща; народ вечен. И в публике есть золото и грязь, и в народе есть золото и грязь; но в публике грязь в золоте; в народе — золото в грязи. У публики — свет (monde, балы и пр.); у народа — мир (сходка). Публика и народ имеют эпитеты: публика у нас — почтеннейшая, а народ – православный [4]».

Правление Екатерины II, возможно, сыграло еще большую роль в расцерковлении общества. Перед Вольтером и Дидро преклонялись как перед величайшими просветителями, в то время как все связанное с Церковью почиталось за заскорузлое, темное невежество.

 Несмотря на то, что в царствование последних Императоров положение значительно улучшилось, начал восстанавливаться духовный климат, инерция была слишком велика, и, в конце концов, представители «светского общества» обратили часть народных масс против самодержавия. Обе революции были естественным следствием отрыва общества от духовных корней, отхода от Церкви.

В советский период русской идеи официально не существовало, ее заменили верой в коммунизм и светлое будущее советского народа. Пожалуй, только Иосиф Сталин во время Великой Отечественной войны, перед угрозой падения государства, дерзнул, вопреки советской идеологии, задействовать видоизмененный вариант русской национальной идеи и легализовав Церковь. Вадим Кожинов в своей книге «Россия век XX» (1939 — 1964) пишет, как «почти через тридцать лет после битвы под Москвой генерал-полковник Л. М. Сандалов рассказал, как 2 декабря 1941 года, когда войска его 20-ой армии готовились к атаке на Красную Поляну, бойцы слушали чтение передовой статьи появившегося накануне номера газеты "Красная звезда". По всей вероятности, генерал бережно хранил этот номер газеты и в своих мемуарах привел статью полностью. Вот некоторые ее фрагменты, дающие представление о целом: "Москва! Это слово многое говорит сердцу (Выделено мною.- В. К.).., Москва — праматерь нашего государства. Вокруг нее собиралась и отроилась земля русская, вокруг нее стоял народ всякий раз, когда ему грозили иноземные пришельцы... Древние камни Москвы овеяны славой наших предков, бесстрашно защищавших ее гордое имя. Так повелось на Руси, что самые страшные удары иностранные армии получали у стен Москвы... не раз на протяжении истории нашей страны казалось врагам, что гибнет русская земля, что не подняться ей вновь. Но вставал бессмертный народ и повергал в прах всех, кто покушался на его жизнь. Так будет и ныне". Своего рода парадокс заключался в том, что редактором "Красной звезды", где появилась цитируемая статья, был член партии с 1922 года Д. И. Ортенберг, а читал статью бойцам военный комиссар 331-й стрелковой дивизии Т. И. Коровин, который, без сомнения, был воспитан в духе идеологии, не имевшей ничего общего с идеями прочтенной им статьи. Известны слова А. И. Солженицына из "Письма вождям Советского Союза" (1973), призывающие отбросить чуждую России идеологию: "Сталин от первых же дней войны не понадеялся на гниловатую порченую подпорку идеологии, а разумно отбросил ее, развернул же старое русское знамя, отчасти даже православную хоругвь,- и мы победили! (Лишь к концу войны и после победы снова вытащили Передовое Учение из нафталина)". Но дело обстояло сложнее. Ведь Сталин "развертывал" это "старое русское знамя" весьма осторожно, дозированно и вовсе не отказывался от "революционного" сознания; достаточно напомнить его цитированный выше доклад, произнесенный 6 ноября 1941 года, то есть совсем незадолго до Московской победы,- доклад, в котором был поставлен знак равенства между "старой" Россией и нацистской Германией! [5]».

Хотя Сталин и не отказался от революционного сознания, значение Веры в жизни нации он прекрасно осознавал, чего не скажешь о некоторых из нынешних почитателях «отца народов». В своей статье «Марксизм и национальный вопрос», Сталин писал о евреях: «Бауэр говорит об евреях, как о нации, хотя и "вовсе не имеют они общего языка", но о какой "общности судьбы" и национальной связности может быть речь, например, у грузинских, дагестанских, русских и американских евреев, совершенно оторванных друг от друга, живущих на разных территориях и говорящих на разных языках? Упомянутые евреи, без сомнения, живут общей экономической и политической жизнью с грузинами, дагестанцами, русскими и американцами, в общей с ними культурной атмосфере; это не может не накладывать на их национальный характер своей печати; если что и осталось у них общего, так это религия, общее происхождение и некоторые остатки национального характера. Все это несомненно. Но как можно серьезно говорить, что окостенелые религиозные обряды и выветривающиеся психологические остатки влияют на "судьбу" упомянутых евреев сильнее, чем окружающая их живая социально-экономическая и культурная среда? А ведь только при таком предположении можно говорить об евреях вообще как об единой нации [6]».

Действительно, на примере еврейской нации, в свое время утратившей и царя и отечество, и на основе одной только веры не только сохранившей свою идентичность, но и через почти два тысячелетия вновь образовавшей свое государство, видно насколько недооценивается «религиозная идея» нашими атеистами и агностиками.

Опровергая довод оппонентов о том, что еврейство сохранилось исключительно сплотившись перед лицом гонений, Достоевский , в одном из своих писем утверждал: «Вы говорите, господа образованные евреи и оппоненты, что уже это-то все вздор и что "если и есть государство в государстве (то есть было, а теперь — да остались самые слабые следы), то единственно лишь гонения привели к нему, гонения породили его, религиозные, с средних веков и раньше, и явилось это государство в государстве единственно лишь из чувства самосохранения. Если же и продолжается, особенно в России, то потому, что еврей еще не сравнен в правах с коренным населением". Но вот что мне кажется: если бы он был и сравнен в правах, то ни за что не отказался бы от своего государства в государстве. Мало того: приписывать государство в государстве одним лишь гонениям и чувству самосохранения — недостаточно. Да и не хватило бы упорства в самосохранении на сорок веков, надоело бы и сохранять себя такой срок. И сильнейшие цивилизации в мире не достигали и до половины сорока веков и теряли политическую силу и племенной облик. Тут не одно самосохранение стоит главной причиной, а некая идея, движущая и влекущая, нечто такое, мировое и глубокое, о чем, может быть, человечество еще не в силах произнесть своего последнего слова, как сказал я выше. Что религиозный-то характер тут есть по преимуществу — этого уже несомненно. Что свой промыслитель, под именем прежнего первоначального Иеговы, с своим идеалом и с своим обетом продолжает вести свой народ к цели твердой — это-то уже ясно. Да и нельзя, повторяю я, даже и представить себе еврея без Бога, мало того, не верю я даже в образованных евреев безбожников: все они одной сути, и еще Бог знает чего ждет мир от евреев образованных! Еще в детстве моем я читал и слыхал про евреев легенду о том, что они-де и теперь неуклонно ждут мессию, все, как самый низший жид, так и самый высший и ученый из них, философ и кабалист-раввин, что они верят все, что мессия соберет их опять в Иерусалиме и низложит все народы мечом своим к их подножию; что по-тому-то-де евреи, по крайней мере в огромном большинстве своем, предпочитают лишь одну профессию — торг золотом и много что обработку его, и это все будто бы для того, что когда явится мессия, то чтоб не иметь нового отечества, не быть прикрепленным к земле иноземцев, обладая ею. а иметь все с собою лишь в золоте и драгоценностях, чтобы удобнее унести, когда

Загорит, заблестит луч денницы:

И кимвал, и тимпан, и цевницы,

И сребро, и добро, и святыню

Понесем в старый дом, в Палестину.

Все это, повторяю, слышал я как легенду, но я верю, что суть дела существует непременно особенно в целой массе евреев, в виде инстинктивно-неудержимого влечения. Но чтоб сохранялась такая суть дела, уж конечно, необходимо, чтоб сохранялся самое строгое государство в государстве. Оно и сохраняется. Стало быть, не одно лишь гонение было и есть ему причиною, а другая идея... [7]».

Советское государство на идеологии марксизма-ленинизма продержалось всего лишь 70 лет. И что бы не говорилось о причинах его разрушения, очевидно, что построенное на песке не может быть долговечным: «и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7: 27). После развала СССР вновь возникла нужда в национальной идее, вернее, теперь в пятнадцати, или как минимум в трех: Российской, Украинской и Белорусской. Пожалуй, только президент Белоруссии Александр Лукашенко, посетовав, честно признал, что на сегодняшний день в Белоруссии национальной идеи нет. А ведь «Слава Украине» или «Слава России» — это еще не национальная идея. Во всяком случае, для русского человека слишком плоско.

Интересным образом, и в тоже время по-солдатски просто предлагает решить вопрос с русской триадой президент Коллегии военных экспертов РФ, генерал-майор А. Владимиров. В своей книге “Военная реформа в России. Базовые подходы, аспекты, проблемы и тезисы”, он пишет: «традиционные заветы наших предков “За Веру, Царя и Отечество!” — дали нам нашу великую Родину. Как их выполнять сейчас, когда нет Веры и нет Царя? Поэтому, если есть хотя бы одна базовая константа, то она и должна стать стержнем новой государственной идеологии воинской службы. Такими базовыми константами в России остались — сама Россия и ее Армия. Значит есть только один завет — “За Отечество!” и он должен вместить в себя и Веру в достоинство народа и его исторический путь, и Веру в его великое предначертание, которое можем сложить только мы, и в гаранта этого — его Армию, а так же — Веру в себя и ответственность за Россию, и “За Други своя”, своих братьев по долгу, службе и битве [8] ”.

Таким образом, автор предлагает просто заменить Веру Христову на «веру в достоинство народа» (а какое достоинство без веры?), а с отсутствием царской власти просто смиряется, не предлагая употреблять каких-либо усилий в создании для начала хотя бы преемственности власти, и как бы не понимая, что временщики способны только на уничтожение и самой России и ее армии. Впрочем, не будем слишком требовательны к советскому генералу, тем более, что не он один из самых лучших побуждений пытается выйти из сложившегося положения не через изменение ситуации, а через ее как бы переосмысление, а на самом деле искажение русской идеи, ведущее в очередной тупик.

Святитель Илларион за несколько лет до революции писал: «Когда я себе задаю вопрос о сущности болезненного раскола в среде русского народа, я склонен бываю усматривать эту сущность в сфере церковной и религиозной. Русская болезнь имеет в основе грех против Церкви. Отношение к Церкви — вот пробный камень для русского человека. Кто верен Церкви, тот верен России, тот — воистину русский. Кто отрекся от Церкви, тот отрекся от России, оторвался от русской почвы, стал беспочвенным космополитом. В жизни исключительно религиозных народов всегда так и бывает. Например, среди евреев настоящими евреями можно назвать лишь тех, кто верен закону Моисееву. Еврей же, от закона Моисеева отрекшийся, есть непременно полный нигилист, вредный и для своего народа и для всякого другого, в котором он живет… Отпадение от Церкви для русского человека и является почти непременно отпадением от России. Россию можно представить без парламента, без университетов, но Россию нельзя представить себе без Церкви [9]».

Поэтому ответ на вопрос о том, что делать в нынешней ситуации, нужно искать в Евангелии: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя» (Лук.10: 27). В отличие от западного эгоистического индивидуализма, провозгласившего превыше всего «права человека» и «либеральные ценности», подлинный движитель русского патриотизма – это любовь, любовь к Богу, любовь к матери Церкви, к богоустановленной власти, к своей семье, своему народу, своему Отечеству. Путь к возрождению Отечества лежит через возвращение к Богу, через любовь к своим ближним и своему народу. Но эта любовь не должна быть абстрактной. Тем более не должно быть абстрактным возвращение к Богу, немыслимое без покаяния и возвращения в Церковь.

---

[1] Молитва воина, перед вступлением в бой с врагами Отечества, 1914 г.

[2] Как пример одной из таких нелепиц можно привести случай, когда на религиозно-философской конференции в Киеве один православный голландец, преподающий в Париже, в своем докладе заявил, что уваровское «православие, самодержавие, народность» — является перефразом масонского «свобода, равенство, братство».

[3] Архиеп. Илларион (Троицкий), Грех против Церкви (Думы о русской интеллигенции).

[4] Константин Аксаков, Публика и народ, статья из альбома Софьи Александровны Аксаковой

[5] В. Кожинов, Россия век XX ((1939 — 1964).

[6] И. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос».

[7] Ф. М. Достоевский, Собрание сочинений и писем.

[8] А. Владимиров, Военная реформа в России. Базовые подходы, аспекты, проблемы и тезисы.

[9] Архиеп. Илларион (Троицкий), Грех против Церкви (Думы о русской интеллигенции).

Источник: http://www.pravaya.ru/look/10672

А. Киселев. Национальная идея и будущее русского народа

Нынешняя ситуация

После образования на основе РСФСР либеральной Российской Федерации властями последней ведутся бесконечные, и, в общем-то, бесплодные поиски некой «национальной идеи». По ожиданиям, эта идея должна была бы послужить основой для объединения граждан и укрепления основ либерального государства, после чего новое государство могло бы уверенно пойти по пути всестороннего развития, процветания и благоденствия. И, конечно же, национальная идея должна иметь точную и простую формулировку, чтобы стать доступной для всех и легко воспроизводимой не только с экрана телевизора.

Но, увы! Максимум, что удалось придумать политтехнологам и их добровольным помощникам – достаточно примитивный лозунг «Россия – это мы!». Здесь все замыкается на неоднозначное «мы», под которым можно понимать все, что угодно. Как это ни парадоксально, националистический лозунг «Россия для русских!» также вполне укладывается в приведенную либеральными политтехнологами формулировку (впрочем, пока что либералы с этим активно не соглашаются). Но, в то же время, «мы» - это и этнические диаспоры, и религиозные секты, и криминальные группировки. Любая идеологическая платформа уже существующего социального объединения, какой бы примитивной она ни была, может найти свою нишу в рамках либеральной «национальной идеи». В пределе же эта идея выливается в чисто потребительское мировосприятие: «Живи для себя!».

Исторический опыт

Либеральные пропагандисты упорно не хотят замечать, что на фоне их провала в поисках национальной идеи, крайне привлекательно смотрится дореволюционный российский опыт, когда особых проблем с поиском национальной идеи не было. Ведь до 1917 года в России существовала национальная идея, имевшая простую и точную официальную формулировку: «Православие, Самодержавие, Народность». Эта формула транслировалась в православный народ менее официально: «За Веру, Царя и Отечество!». Имелись также и неотрывные от основной идеи ее проекции, одной из наиболее удачных проекций следует признать внешнеполитическую концепцию «Москва – Третий Рим».

Православная Вера, Самодержавный Царь и Русское Отечество являлись органически взаимосвязанными элементами, составляющими фундамент русского национального государства и сформированной на его основе Российской Империи. (Не буду здесь останавливаться на подробном описании взаимосвязи этих элементов, об этом достаточно подробно можно узнать из «Монархической государственности» Л.А. Тихомирова или из ее упрощенного изложения в «Монархическом катехизисе» прот. Иоанна Восторгова.)

Все три указанных элемента сформировались под взаимным влиянием и обусловили соответствующие характерные черты государственного устройства. Царь, как Помазанник Божий, выступал как защитник Веры и Отечества; народ смотрел на Царя как на представителя Бога на земле, стремился к послушанию ему и хранил в чистоте свою Веру; Православная Вера через Церковь духовно питала и укрепляла и Царя, и народ. Все пронизывала идея Служения.

В результате этого триединого существования и непрерывного развития свершилось чудо, необъяснимое с позиций материализма: в неблагоприятных условиях Севера евразийского континента образовалось мощное государство, имеющее огромную территорию и способное обламывать рога (как в прямом, так и в переносном смысле) посягающим на его суверенитет завоевателям.

Как мы утратили национальную идею, а вместе с ней и национальное государство

У меня нет никакого желания провоцировать споры на историческую тему. Поэтому я ограничусь здесь максимально простыми и очевидными выкладками, которые, тем не менее, будут основаны на системном рассмотрении государственного состояния и воздействующих на него событий.

Государство, имевшее указанную национальную идею, не могло оставаться в стороне от мировых событий, и со временем у него появилось множество соперников и врагов (в том числе, и на духовном уровне).

На протяжении всей русской истории враги последовательно и целенаправленно стремились разрушить русское государство. Извне это сделать было практически невозможно, поэтому удары наносились, преимущественно, изнутри. Первый ощутимый удар был нанесен по Вере, когда на Русь проникла ересь жидовствующих. Второй удар пришелся по Царю, когда была пресечена династия Рюриковичей и началась Смута. Однако русский народ, проявив чудеса стойкости и мужества, восстановил монархию.

Третий и крайне разрушительный удар произошел вследствие отпадения монархии в абсолютизм, произошедшего при Петре Первом и продолжавшегося вплоть до окончания царствования Екатерины Второй. С прискорбием следует признать, что после этого устойчивое здание государства сильно пошатнулось, и уже не восстановилось. Монархи-абсолютисты нанесли несколько ударов по Церкви (отмена патриаршества, изъятие церковного имущества, закрытие монастырей и церковных школ) и дали широкие возможности для проникновения протестантства, вслед за которым начали появляться и крепнуть атеистические учения (гуманизм, нигилизм, либерализм, социализм и т.п.). В результате этого Вера пошатнулась и начала терять свое влияние на народ.

Восстановившееся Самодержавие стремительно теряло возможности по удержанию ситуации и сохранению государства. В конечном итоге выступавшие единым фронтом сторонники демократии сначала свергли, а затем убили Царя и оставшихся в России членов Династии, после чего окончательно разрушили русскую историческую государственность. С тех пор Русское Отечество стало плацдармом, а русский народ всего лишь материальным ресурсом для реализации различных теорий и программ, не имеющих ничего общего с исторической национальной идеей.

 

Паразитирование демократических идеологий на исторической России и ее национальной идее

 

Начиная с февраля 1917 г., начался новый этап в жизни России. И я хотел бы предложить рассмотреть ситуацию под новым углом, а именно – показать каким образом навязываемые русскому народу демократические идеологии паразитируют на исторической России и ее национальной идее.

В рамках каждой идеологии историческая национальная идея сужается (от нее отнимается две трети) и существенно искажается (от оставшейся трети мало что остается). Для наглядности основные элементы схемы паразитирования изображены на рисунке. Итак, перед нами три псевдо-России:

1. Либеральная.

2. Коммунистическая.

3. Националистическая (этот вариант пока гипотетический, но, тем не менее, актуальный).

Можно видеть, что в результате упомянутого паразитирования из всего многообразия изначальных свойств и возможностей исторической России каждая псевдо-Россия оставляет только одну треть, при этом для оставшейся трети явно присутствует потеря цели, в результате чего элемент национальной идеи воплощается в искаженной, уродливой форме. Так, например, свобода личности, наиболее полно раскрываемая в Православии, в националистическом и коммунистическом варианте устраняется, а в либеральном варианте превращается в мертвую и, по сути, бездуховную толерантность.

О будущем русского народа

Выше я представил достаточно наглядное доказательство «от противного», позволяющее говорить о необходимости отказа от всех трех навязанных идеологий. Но, одно дело, признать это на словах, и совсем другое – реализовать на практике. Увы, в настоящее время мы не готовы к восстановлению Самодержавия и возврату к своей исторической, Богом предначертанной мировой роли. И сколько потребуется для восстановления истинного русского национального самосознания, пока известно.

В то же время на политическом горизонте ясно намечается очередной переход к социализму, но на этот раз, к национальному, а не к интернациональному (коммунистическому). Чем будет обусловлен этот переход, и какие есть признаки, что его сознательно готовят – темя для отдельного рассмотрения. Здесь же я просто изложу свое видение того, что после этого перехода нас ждет.

Ждет нас очень простой сценарий, аналогичный тому, который был применен в Германии в середине прошлого века. Мы прекрасно знаем, чем это все закончилось, что осталось в результате от немецкого народа и какой уровень самостоятельности имеет с тех пор немецкое государство.

Важно также понимать, что в любом случае будет переходный период и в его рамках могут произойти события, не запланированные манипуляторами-политтехнологами.

---

Опубликовано: http://www.rusk.ru/analitika/2009/07/29/nacional_naya_ideya_i_buduwee_ru...

http://old.rusk.ru/st.php?idar=156179

Михаил Смолин. Имперское геополитическое будущее России

На наших глазах православный мир вступил в свое третье тысячелетие. Его геополитическое положение в начале нового тысячелетия очень сложное. Православные народы или разделены (как русский с появлением на свет Украйны, Беларуси и других суверенных государств бывшего СССР, где русское население исчисляют в миллионах), или подверглись прямой интервенции (как сербы и черногорцы), или состоят во враждебных православному миру блоках (как греки в НАТО), или стремятся последовать за уже вступившими (как болгары, румыны и одурманенные идеологией «украинского сепаратизма» южнорусы).

Поствизантийский геополитический лидер православного мира — Россия — сегодня ослаблена тяжелой и продолжительной коммунистической болезнью и последовавшими за ней либеральными осложнениями, помноженными на развал единства страны и коммунистическое поражение в «холодной войне». Но главное в православном мире остается все же сохраненным — это единая Святая Соборная и Апостольская Вселенская Православная Церковь. И по обетованию Божию до скончания веков Ее не одолеют силы зла, «адовы врата». В духе мы, православные народы, остаемся едины, а значит, геополитическое единство продолжает оставаться всегда возможным в нашем будущем.

С падением Русской Монархии в феврале 1917 года и утверждением власти «перманентной революции» в лице большевиков православный мир перестал быть в глобальном смысле устойчивым и влиятельным. Крушение Российской Империи в 1917 году было равнозначно уходу в небытие Византийской Империи в 1453 году. Православие, как определенная геополитическая сила, как и тогда, в XX столетии, на время перестала играть очень важную роль удерживающего мир, с одной стороны, от анархии и варварства, а с другой — от какой бы то ни было однополярности и мирового диктата.

Погром православного мира был тотальным, коммунисты вели себя в стране как иностранные захватчики, уничтожая все, что возможно уничтожить физической силой. Для православной цивилизации большевики-атеисты в XX столетии стали тем же, чем для нее были турки-мусульмане XV века.

Современные коммунисты и сочувствующие им любят говорить о геополитической преемственности СССР внешней политике Российской Империи. Это утверждение подобно тому, если бы геополитическую экспансию Турецкой державы мы бы посчитали продолжением той же внешней политики, которую вела поверженная ею Византийская Империя. Здесь похожа лишь внешняя составляющая, сам вектор экспансии, определяющийся территориальными границами государств, но внутренняя сторона процесса, то есть то, что несла в себе экспансия, совершенно разнится. Византия, геополитически расширяясь, распространяла границы православного мира, Османская Порта — мусульманскую умму, Российская Империя — все те же границы Православного мира, СССР — коммунистические идеалы. В случае с турками и коммунистами налицо революция смыслов геополитических экспансий, радикальная смена экспортируемых идей.

В противодействие советской стране, стремящейся к расширению влияния коммунистических идей, отстроилась огромная трехсторонняя коалиция США, Западной Европы и Японии. Страны, противодействовавшие политике СССР, очень часто по инерции воспринимали всякое советское действие на международной арене как русскую экспансию, а потому создавали негативный образ прежде всего русского человека. Но такой взгляд на СССР указывал только на глубокую религиозно-историческую неприязнь к самой России и русской нации как многовековому фактору мировой политики, противодействующему западной цивилизации, а не на преемственность советской страны по отношению к дореволюционной России. Столь стойкое отрицательное отношение Запада к России даже под маской коммунистического режима лишь подчеркивало уверенность Запада, что Россия рано или поздно переживет и это увлечение коммунистическими идеями, представ вновь на мировой арене в своей старой традиционной роли ведущей православной державы.

Сейчас, в начале XXI столетия, отчетливо видно, что православная цивилизация с ее ценностями как бы ушла в совет¬ские времена с мировой арены в невидимый мир своей внутренней жизни, с задачей изжить религиозно-политическую коммунистическую болезнь, перенеся десятилетия невиданных по организованности и жестокости со времен первых веков христианства гонений.

Меж тем противостояние капиталистической и социалистической систем в XX веке, с их ядерным потенциалом, открыли эпоху, в которой мир может быть полностью уничтожен военными средствами, изобретенными самими людьми. Человечество не один раз было в прошлом столетии на краю гибели, чего раньше в его истории никогда не случалось. Мир, глобализируясь, становился все более небез¬опасным, все более хрупким из-за падения ценности человеческой жизни для отходящего от христианских убеждений Запада (для нехристианского Ближнего и Дальнего Востока человек всегда имел незначительную ценность) и из-за роста человеческих горделивых амбиций. Это перманентно критическое состояние безопасности двуполярного (капиталистического и социалистического) мира, кое-как уравновешиваемое опасностью получения ответного всесокрушающего ядерного удара, неожиданно превратилось в еще более критическое с устранением (или самоустранением) одного из полюсов противостояния.

Ожидаемое и одновременно потрясшее всех падение советской системы в 1991 году, кроме массы отрицательных моментов, дало нам, русским, потенциальный шанс на возрождение геополитической мощи православного мира в лице России. В системе двуполярности на каждый враждебный шаг (а по сути, всякий шаг рассматривался как враждебный) противоположная сторона должна была непременно отвечать адекватно, что было крайне утомительно для более слабой экономически советской стороны, в которой русские как нация несли самые большие издержки.

Сегодняшнее положение Российской Федерации (потенциально способной вырасти в новую Российскую Империю), являющейся все еще очень сильной в военном отношении страной, но находящейся в экономическом плане в ряду многочисленной когорты других среднеразвитых стран, дает возможность не перенапрягаться в прямом экономическом соревновании и политическом противостоянии с США. Сегодня валовый национальный продукт России составляет пять процентов валового национального продукта США и около одного процента мирового валового продукта. Сегодня для США потенциально более опасными противниками являются консолидирующийся Европейский союз (экономико-политическая опасность), бурно развивающийся Китай (военно-политическая опасность), претендующий на лидерство в Юго-Восточной Азии, и террористическая угроза из мусульманского мира (цивилизационная опасность).

У России появилась очень короткая по историческим меркам передышка, когда мы можем попытаться на фоне военно-политической борьбы США и Китая, экономического противостояния США и ЕС, войны США с мусульманским экстремизмом решать свои, чисто русские проблемы возрождения государственности, развития промышленности и экономики в целом, замирение внутреннего (в РФ) и внешнего (в СНГ) политического и этнического сепаратизма, а также инициировать и начать заново ставший современным и жизненно важным процесс «собирания русских земель».

Однако для этого необходимо решить немало внутренних проблем, в большинстве своем заложенных еще во времена социалистические. Так, сегодняшнее Российское государство несет в своем федеративном устройстве взрывоопасное деление страны на национальные республики, каждая из которых более или менее стремится встать на путь советских республик СССР — отделения от русского центра и разрушения единства государства. Российской Федерации срочно нужна радикальная реформа государственного устройства, направленная на унификацию разношерстного федерального деления (национальные республики и автономии, края, губернии, мегаполисы Москва и Санкт-Петербург) в строгие рамки единообразного губернского деления. Пример унитарной политики — объединение Коми-Пермяцкого автономного округа с Пермской губернией — необходимо расширить до масштабов всей страны.

В области религиозной и этнической политики также доныне остается немало наследия большевицкого прошлого. Секулярные и интернациональные мифы, легализованные в государстве еще коммунистами, продолжают ослаблять нас и сегодня. Нам продолжают указывать на то, что в России есть и католики, и баптисты, и иеговисты, и пятидесятники, и сатанисты, и татары, и чеченцы, и чукчи, и евреи, утверждая, что именно такое мультиэтническое разнообразие (хотя и крайне малочисленное каждое в отдельности, да и вместе взятое) не позволяет России быть ни православной, ни русской страной.

Действительно, Россия страна, в которой существует много религий, но это не значит, что Россия может разменивать свои православные традиции на униональные, секулярные религиозные проекты. В России действительно живет более ста народов, народностей и племен, но это не значит, что Россия должна реализовывать интернациональные идеалы в своей национальной политике. Российское государство действительно является общим домом для многих народов, не только для русских, но Россия не должна устраиваться и развиваться не по-русски. В противном случае такая Россия неизбежно мутирует и переродится в анти-Россию, мачеху для русского народа, и неизбежно рассыплется в исторический прах.

Русские не только создали нашу Родину как историческое сообщество, но и принесли на алтарь своего Отечества столько жертв во имя его свободы и самостоятельности, что вопрос об их особом уважаемом положении не должен ставиться под сомнение. Напротив, необходимо воспитывать уважение к такой роли русского народа в нашем Отечестве у граждан других национальностей. Россия принадлежит русским по праву рождения, по праву особой исторической ответственности, которая рождает и определенные права на свое творение. Русские никогда не дарили эти свои особые права первородства никому другому. Хотя бы потому, что Россия до сих пор существует. Если бы русские отказались в массе от своего онтологического выбора, своей ответственности за самобытность России, то она давно бы не существовала на евразийском пространстве как государство. Историческая ответственность и порождаемые ею определенные права русских не должны и не могут ущемлять никаких прав и чувств других национальностей нашей страны, это простая констатация исторического факта, который только и дает жизнь нашей стране.

Конечно, Россия — государство не только для православных и не только для русских людей, но устраиваться Россия должна следуя прежде всего православным, русским культурным традициям, одновременно оставаясь Родиной для многих иных религиозных конфессий и других народов.

В геополитическом плане, если Россия хочет продолжить свое государственное бытие и стать мощным и самобытным лидером православного мира, она должна подтвердить свои возможности и права на господство в Северной и Восточной Евразии. Россия как государственная общность родилась на евразийской равнине и в своем историческом развитии-экспансии овладела всей территорией этой равнины, достигнув таким образом своих естественных границ — границ, указанных самой природой. На евразийской равнине, как показывает история, может быть либо один геополитический хозяин, либо всеобщий хаос политических притязаний. Геополитиче¬ская миссия России в Евразии, таким образом, состоит в обуздании этого хаоса, подчинении себе всей евразийской равнины и обеспечении безопасности этой территории от своих соседей, населяющих окрестные горы и пустыни.

Подобное имперское будущее России как Срединного мира евразийского континента способна обеспечить только большая идеология. И эта большая идеология уже как религиозно-политическая доктрина может развиваться только на основе переведенных на язык имперских политических формулировок православных мировоззренческих установок. Православная вера несет в себе всеобъемлющий идеал переустройства как внутреннего человека (его души), так соответственно и всего окружающего человека мира, в том числе не упускается из виду и политическое устройство общества и государства в соответствии с историческими представлениями о них православного сознания.

Таким образом, имперское возрождение, о котором мы говорим, является перспективной и масштабной национальной идеей, альтернативной либеральному проекту, традиционной для русской государственности и православной цивилизации, культивирующей консервативность нравов и семейных устоев, охраняющей русскость России и инициирующей волевую властную жизнедеятельность, способную к крупным и быстрым государственным и общественным мобилизациям.

16 октября 2009 г.

Смолин Михаил Борисович — главный редактор журнала, кандидат исторических наук. Исполнительный директор Фонда «Имперское возрождение». Руководитель Православного центра имперских политических исследований

Источник: Фонд Имперского Возрождения

Михаил Смолин. Институционализация идеологии в России

Все исторически великие нации имели и имеют набор основополагающих стержневых мировоззренческих представлений, которые служат им как измерительные параметры, критерии истины. Именно эти мировоззренческие представления (которые складываются раз и навсегда, когда нация входит в свое взрослое состояние) являются теми идеалами, которые нация культивирует в мирное время и защищает во времена посягательства на ее существование.

Сегодня, к сожалению, в нашей стране нет общепринятой на государственном уровне официальной (гражданской) идеологии, идеологии как системы взглядов, идей, отражающих отношения России как государства и русского гражданского общества к окружающему миру.

Власть и идеология

Любой общественный союз строится на основе психологической кооперации. В обществе вступают во взаимодействие чувства, представления и желания отдельных человеческих личностей, создавая ту общность, которую мы привыкли называть народом. Подобная общественная кооперация предполагает некое общее направление в одну сторону этих разнообразных и противоположных чувств, хотений и представлений.

Для этого нужна направляющая сила, или, другими словами, власть. И она появляется как последствие этого объединительного общественного процесса и становится важнейшим фактором его совершения. Осмысливает же этот процесс идеология, кодифицируя в своем идейном багаже (корпусе) те идеалы, которые и стали мировоззренческим материалом для строительства государства.

Власть создает в обществе определенный правопорядок. Она приводит разные произвольные личные желания членов общества к подчинению некоторым общеобязательным и общепонятным нормам поведения, поскольку способна к принуждению.

Идеология создает в обществе столь же определенный мировоззренческий порядок. Она не способна к физическому принуждению, но идеология способна к нравственному, идеократическому требованию сообразовываться в своих личных идейных стремлениях с общепризнанными ценностями и традиционным мировоззрением (коллективной инцивидуальностью, отличительностью, самостью).

Достаточно развитое общество не может удовлетворятся только применением права против преступника, но хочет подтвердить свою устойчивость, защитить свои идеалы и от ниспровергателей общественных устоев, в отношении которых уголовный закон часто не применим. Идеология постулирует то, что уже есть в обществе, или то, что общество хочет, чтобы было в нем.

Государственная власть есть сила, вытекающая из сознания гражданами их зависимости от государства. Сознательное подчинение — важнейшая психологическая составляющая, поддерживающая значимость власти в государстве. Подчинение часто не зависит от личных качеств правителей. Власть же есть именно то, что объединяет государство в одно целое.

Власть государства над гражданами выражается не только в пассивном подчинении правительственным повелениям, но и в том, что граждане сами сознают себя обязанными активно относится к потребностям государства. И здесь идеология совершенно незаменима, именно она — воспитатель патриотической сознательности в гражданах.

Государственная власть никогда не может опираться исключительно на физическую силу уже потому, что правительство в каждом государстве всегда является меньшинством в обществе. Вот почему наиболее важною опорою для власти являются чувства национальной солидарности и патриотизма: они побуждают граждан исполнять предписания закона, даже в тех случаях, когда им приходится стеснять себя в своих отношениях к государственной власти.

Для того чтобы власть могла в своей деятельности опереться на сознание подчиняющихся, необходимо, чтобы ее действия находились в известном соответствии с этим сознанием подвластных, с теми идеологическими представлениями, какие они имеют о государстве, религии, справедливости, об идеалах общественных.

Государство появляется как высший этап развития общества для охраны внутриобщественной свободы и порядка. Идеология — как высший этап осознания обществом самого себя, как мировоззренческий институт, стоящий на страже идеалов. Армия, министерство внутренних дел и спецслужбы отстаивают суверенитет страны средствами физического противодействия, идеология — защищает суверенитет в области мировоззренческой, в области недоступной физическому воздействию.

Идеология как общественная институция

Идеология есть система функционирования идей, включенных в практическую политику. Идеология это то, что мы думаем о себе, то к чему мы стремимся.

Идеология есть конституированный правильный (для общества ее исповедующего) мировоззренческий набор взглядов и идеалов, регулирующий отношения отдельных лиц в человеческом обществе.

Идеология есть совокупность мировоззренческих норм, с одной стороны, принятых, традиционных, поощряемых, пропагандируемых в обществе, а с другой стороны — накладывающих определенные мировоззренческие ограничения на внешнюю свободу лиц в обществе.

Идеология кодифицирует, возводит в систему традиционные мировоззренческие пристрастия нации, тем самым собственно и создается единая общественная организация. Численная масса населения через общую идеологию становится гражданской нацией, способной на единство действия. Идеология соединяет невидимыми мировоззренческими нитями общественные единицы в единую гражданскую силу.

Чрезмерный плюрализм, вплоть до антагонистического, в современной нам политической жизни России губителен для единства общества. Идеология помогает ощутить гражданину свою связь с целым (Цивилизацией, Церковью, государством, обществом, своим социальным слоем, семьей). Идеология, наряду с перечнем идеалов, есть еще и система взаимоотношений гражданина и общества, в котором он живет.

Человеку свойственно искать идеального и стремиться к благосостоянию и блаженству, идеология должна и способна находить такие социальные и духовные идеологемы, которые бы способствовали наиболее бесконфликтному возрастанию гражданских добродетелей (патриотизма, доблести, честности, жертвенности по отношению к государству и обществу) по возможности в каждом жителе нашей страны. Умственное, нравственное и общественное развитие народов, выдающиеся черты самобытности их цивилизаций тесно связаны с этой «светской религией».

Идеология в конечном итоге должна ответить каждому жителю нашей страны, вступающему в свои гражданские права, на вопросы: «Почему мы — это единое общество?», «Кто мы?» и «Почему мы — не они?» (вопрос самобытности), то есть помочь сформировать его национальную и политическую идентичность.

Идеология говорит об идентичности. Национальная идеология есть рационализация бессознательных идей, чувств, врожденных представлений, стереотипов мировосприятия, свойственных психологическому портрету нации.

Идеология помогает гражданину ориентироваться в социальном пространстве. Она формулирует мировоззренческую матрицу национальной идентичности, способствующую формированию лояльности (в идеале — любви) гражданина к своему национальному государству и обществу.

И если в идеологии не будут достаточно отражены национальные мировоззренческие стереотипы (скажем, что Православие является нравственной и мировоззренческой доминантой нашего мира, что Россия — это историческое русское государство), то у гражданина будет расти чувство отчужденности, обделенности, ненужности и даже враждебности.

Значимость национальной идентичности прямо пропорциональна опасностям, которые грозят обществу. Сегодня Россия сталкивается в целым спектром таких проблем в области безопасности. Таким образом, значимость национальной идентичности повышается.

Угрозы идеологической безопасности России

Современная политология давно уже анализирует войны, ведущиеся в пространстве массового сознания. Их принято называть консциентальными войнами, предметом которых является поражение или уничтожение определенных типов сознания. Часто во время подобных войн стремятся навязать новые толкования уже принятых массовым сознанием идеологем.

Поражение в таких войнах, приобретающих тотальный размах, особо опасно. Оно приводит к уничтожению национальных типов сознания, и вследствие этого происходит переорганизация целых территорий и общностей. Происходит разложение и переформирование национальной идентичности.

В связи с этим можно сформулировать целый ряд современных угроз идеологической безопасности России:

1. Слабая осознанность гражданской идентификации у граждан РФ, что подрывает устойчивость государства и общества. Отсутствие религиоведческого образования населения в установках традиционных религиозных движений России. Слабое, подражательное развитие обществоведческих (политологических, социологических и исторических) наук в России.

2. Утрата локализации идентичности экономическими и научными элитами нашего общества. Работая в других странах, переезжая из страны в страну, представители элит почти полностью утрачивают локализацию своей идентичности в нашей стране. Формируется космополитичная, бинациональная или мультинациональная идентичность и интересы экономические и научные не связываются более с Родиной.

3. Идейный сепаратизм. Над Россией нависла явственная угроза потери контроля со стороны государства над базовыми национальными идеологическими институтами (религиозными, образовательными, средствами массовой информации). Усиливается влияние политических идей, транслируемых западными идеологическими институтами, продолжается религиозная агрессия иностранных религиозных сект и т.д.

4. Идеологическая неопределенность правового и государственного статуса русского народа, в среде которого настроения в стиле «Россия для русских» разделяют уже 60% населения. Отсутствие такового особого статуса (в том числе и в Конституции) вызывает чувство отчужденности, обделенности, ненужности и даже враждебности.

5. Религиозный сепаратизм. Двадцать первый век многие политологи называют «реваншем Бога». Во всем мире, быть может, только кроме Западной Европы, идет религиозное возрождение. В связи с этим реальностью становится проблема «сверхнациональной» идентичности когда христианские деноминации, иудейские, буддистские или мусульманские общины начинают идентифицировать себя с теми кто живет далеко от нашей страны и разделяет их веру, отождествляясь со своими религиозными центрами в большей степени, чем со своими согражданами.

6. Гражданский сепаратизм. В национальных республиках в составе РФ (Якутия, Адыгея, Татарстан) в среднем 20% населения считают себя в первую очередь гражданами не России, а своих республик. В Чечне, Ингушетии, Дагестане этот процент значительно выше.

Широко распространено стремление встроиться в доминирующий политический курс и интерпретировать, часто исказив, его смысл в интересах политических и экономических элит регионов.

7. Культурный сепаратизм. Широкие массы молодых граждан России живут в культурном отношении интересами зарубежных культурных событий.

Подавляющее большинство мигрантов из бывших республик СССР, прибывая в Россию, не интегрируются в русскую культуру, а остаются носителями культур тех регионов, откуда они прибыли.

8. Нравственная угроза безопасности. Отсутствие государственного контроля за нравственностью в обществе. Сегодня 70% населения выступают за морально-этическую цензуру СМИ. Проблема перезрела и во многом стала вопиющей. Необходимо поставить под контроль общества продукцию средств массовой информации и коммуникации в сфере, касающейся нравственной безопасности.

Организация идеологических институтов страны

Все эти идеологические угрозы необходимо решать комплексно. Для этого у государства должны быть соответствующие идеологические институты.

В первую очередь нужно организовать Министерство идеологической безопасности при президенте Российской Федерации. При этом государственном органе необходимо иметь сеть аналитических институтов (исторический, политологический, социологический, религиоведческий, экономический, культуролого-искусствоведческий), занимающихся:

— мониторингом политической, религиозной, культурной ситуации в стране, в странах СНГ и в дальнем зарубежье;

— подготовкой для высшего руководства страны материалов как стратегического, так и оперативно-тактического характера;

— разработкой фундаментальных идеологических проблем;

— оценкой инициатив других органов власти с точки зрения соответствия их идеологической линии государства;

— практическими мероприятиями.

Эта система идеологической безопасности должна иметь широкие издательские (журналы, газеты, сборники, книги, брошюры) и полиграфические возможности (типографии), радио, телевизионные и интернет ресурсы, образовательные учреждения (университет и специализированные институты).

Внутри нашей страны, в странах СНГ и дальнем зарубежье необходимо наличие филиальной сети, в том числе и корреспондентской. Где это будет невозможно — необходимо открывать аффилированные с Министерством частные общественные организации.

Все это позволит осознанно реагировать на идеологические вызовы времени и вести работу как внутри страны по ее мировоззренческому сплочению, так и во вне, ясно позиционируя и жестко отстаивая национальные интересы России.

Смолин Михаил Борисович — главный редактор журнала, кандидат исторических наук. Исполнительный директор Фонда «Имперское возрождение». Руководитель Православного центра имперских политических исследований

Источник: fondiv.ru/articles/2/308/

Евгений Троицкий. Антиправославная триада

Русская Православная Церковь выполняет великую духовно-нравственную, охранительную, созидательную миссию в истории государства Российского. Многие годы действовали во благо народа знаменитые триады: «За Веру, Царя и Отечество!», «Православие. Самодержавие. Народность».

Руководствуясь ими, Россия расширяла свои пределы, успешно отбивала нападения агрессоров, развивала экономику. Всё просвещённое человечество восхищалось и восхищается по сей день непревзойдёнными ценностями русской православной культуры, особенно произведениями, созданными в период Золотого ХIХ века.

В нынешнем году отмечается 1020-летие со времени принятия на Руси Православия. Оно пришло к нам из Византии. И ныне способствует возрождению Отечества, сбережению государствообразующего русского народа, восстановлению великой многонациональной России.
 
Трудности на благородном, богоносном пути велики, поскольку возвращение русского народа к вере, возрождению Святой Руси противостоят враждебные сатанинские силы, ведущие против нас ожесточённую информационную, демографическую, экономическую войну. Недруги обрушивают на русский народ потоки лжи и клеветы. Известен призыв Збигнева Бжезинского: после уничтожения советской власти покончить и с Русской Православной Церковью. Для реализации этой установки у «неистового Збига» имеются многочисленные сотрудники. В опубликованном в Нью-Йорке под заголовком «Русское общество и Православная Церковь: религия в России после коммунизма» труде «исследовательница» З.Кнокс стремится навязать России дискредитированные, но остающиеся стратегическими западные ценности: толерантность, плюрализм, секуляризм в их сугубо антироссийской интерпретации, игнорирующей традиции нашей отечественной государственности и народности.

Рекламируемая антиправославная триада предназначена для разобщения русской нации. Явно действие по принципу «разделяй и властвуй» в целях геноцида нашего народа. Цель автора и ее единомышленников исказить, ограничить до минимума благотворное влияние Русской Православной Церкви, воспрепятствовать духовно-нравственному возрождению и консолидации русского народа под церковным амофором, противостоять стихийному неприятию народом тех аморальных постулатов, которые навязываются России странами «золотого миллиарда» в целях колониального порабощения, захвата наших природных богатств.

Кнокс заявляет: «Русская Православная Церковь препятствует развитию гражданского общества». Она рассчитывает на помощь российских правозащитников в противостоянии Церкви. Выдвигая против Русской Православной Церкви лозунг секуляризации, чтобы ограничить её активность, автор при этом одобряет различные секты, антиправославные группы.

Идеологическая антихристианская кампания ведётся широким фронтом и вызывает естественный протест как в России, так за её пределами. Дмитрий Сидоров из Калифорнийского государственного университета в г. Лонг-Бич, видимо, русский и православный учёный, в своей рецензии критически оценивает труд З. Кнокс. Он справедливо отмечает: «Я нахожу структуру книги очень богохульной, замороженной стереотипами холодной войны относительно русского общества и извращающей действительность. Ведь большинство из миллионов православных верующих не являются диссидентами, шовинистами или официальными представителями Церкви. Миллионы православных восстанавливают разрушенные церкви, создают воскресные школы, участвуют в приходской жизни и превращают православные лавки и книжные киоски в жизненные компоненты городской жизни. Эти элементы гражданского общества и общественной активности в рамках Православной Церкви замалчиваются в работе Кнокс».

Надо сказать, что у таких авторов, как Кнокс, есть исторические предшественники. В период Великой Отечественной войны фашистские оккупанты не только расстреливали патриотов-священнослужителей, разрушали храмы, но и старались разобщать, разлагать верующих, зная о патриотической позиции Московского Патриархата, о таких его благородных акциях, как создание танковой колонны на средства православных. В проведении антиправославной политики оккупационные власти следовали коварному указанию Гитлера: «Мы должны избегать, чтобы одна Церковь удовлетворяла религиозные нужды больших районов, и каждая деревня должна быть превращена в независимую секту. Если некоторые деревни в результате захотят практиковать чёрную магию, как это делают негры или индейцы, мы не должны ничего делать, что-бы воспрепятствовать им. Коротко говоря, наша политика на широких просторах должна заключаться в поощрении любой и каждой формы разъединения и раскола». То есть сейчас Кнокс и её единомышленники поддерживают сектантов, деятелей, практикующих чёрную магию, так же, как это делали и фашисты. И сущность их деятельности фактически одна и та же: антирусская, антиправославная, колонизаторская.

В июле-августе 2007 года патриотическая общественность России, в первую очередь, православная, выступила против нападок на нашу веру и РПЦ со стороны десяти академиков РАН, к которым позже присоединился ещё один, из известных правозащитников. Они были против преподавания Основ православной культуры в российских учебных заведениях, гневно говорили о «политизации» религии, высказывались против церковного освящения военно-морских судов и т.д. Недовольны академики и тем, что в СМИ «широко освещаются религиозные церемонии с участием высокопоставленных представителей власти». Намекали даже, что-де православное христианство может нанести ущерб развитию науки, ибо, по словам академиков, «все достижения современной науки базируются на материалистическом видении мира» (Открытое письмо академиков Президенту РФ В. В. Путину от 9 августа 2007 г.).

История России, научных открытий и знаний наглядно это лживое утверждение опровергает. В ответном письме возразили академикам выдающиеся деятели русской культуры. В. Распутин, В. Белов, А. Карпов, В. Ганичев, М. Ножкин, С. Куняев, Т. Петрова, В. Крупин, А. Проханов, Н. Маслов, Н. Бурляев, Л. Ивашов и ряд других известных лиц убедительно показали, что вера и знание — отнюдь не антагонисты. Среди подписавшихся четыре члена Общественной палаты, доктора наук, генералы. Они пишут о том, что православными были гении русской науки Д. Менделеев, М. Ломоносов, Н. Пирогов, И. Павлов, писатели А. Пушкин, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, полководцы — спасители России Александр Невский, Димитрий Донской, Александр Суворов («Советская Россия», 4.08.07.). 

Великий подвижник отечественной науки Д. И. Менделеев был православным. Процитируем знаменательное посвящение одной из книг Дмитрия Ивановича своей покойной матери, советы которой он очень ценил: «…Умирая, завещала избегать латинского самообольщения, настаивать в труде, а не на словах, и терпеливо искать божескую и научную правду, ибо понимала, сколь часто диалектика обманывает». Многим известно, какое значение Менделеев придавал вере, следуя наказам деда — православного священника и своей глубоко верующей матери. Внук священника П. М. Соколова в своей исходной методологической троице (само это слово священно для христиан) первостепенную роль отводит духу. Научный гений мировой величины выступал за преподавание Закона Божия в школах с первого по шестой класс включительно.

И неудивительно, что случае намеренного искажения роли православной веры в мировой истории и истории Отечества стало заметно больше в связи с показом нашумевшего фильма «Гибель империи. Византийский урок», созданного архимандритом Тихоном (Шевкуновым).  Упадку Византии, успеху турецкого нашествия способствовали шедшее с Запада разложение, формирование олигархического капитала, либеральные реформы и т.д. Католические крестоносцы захватывали, разрушали, грабили Константинополь. Эти трагические уроки следовало бы усвоить нам для того, чтобы не допустить падения, упадка России. К этому призывают нас автор, режиссеры кинокартины. «Аналогии с современной Россией не только не ретушированы, они акцентируются. Мы взяли именно такие примеры, потому что рассматривали важнейшее, что происходило когдато в Византии и что происходит сейчас в нашей стране», — говорил о.Тихон.

Критики же фильма, ничтоже сумняшеся, называли его «очень гадким», «отвратительным». Призывали телеканал «Россия» к «ответственности». Некоторые ниспровергатели, забыв о своей рьяной приверженности к демократии, «правам человека», даже требовали «запретить» кинокартину, понравившуюся миллионам наших граждан, вызвавшую позитивный, поистине спасительный для Отечества общественный резонанс. В наши тяжёлые времена антироссийские силы стремятся, следуя опыту уничтожения Византийской империи, так же расправиться и с Россией.

Можно привести много доказательств благотворного влияния Византии периода её расцвета на судьбы России и в духовном плане, и в деле государственного строительства. Вот лишь одна цитата: «Наша Родина, как вы все знаете, была сначала очень маленькой, слабой, незащищённой страной. Славянские племена, будущие русские, были немногочисленными, и многие из них жили в трудных природных условиях — среди непроходимых лесов и болот. И никто тогда не мог даже подумать, что через несколько столетий из этих маленьких славянских племён возникнет великое государство, — говорил в своём проникновенном слове на праздновании Казанской иконы Божией Матери настоятель московского храма Живоначальной Троицы на Шаболовке протоиерей Георгий Вахромеев. — Промысл Божий управил наше Русское Царство для просвещения светом Христовой веры многочисленные окружающие нас языческие народы. Могущество русского народа наступило тогда, когда наши предки во времена Великого князя Владимира приняли Православную веру».

Евгений Сергеевич ТРОИЦКИЙ,
доктор философских наук

Источник:http://www.russdom.ru/node/814