Перейти к навигации

XIV. Древние определения. — Рассказ Геродота. — Характеристика основных принципов власти.

Задолго до самого Аристотеля, Геродот в своей истории рассказывает о диспуте на собрании персов, низвергнувших лже-Смердиса. Безумный деспотизм Камбиза и самозванство лже-Смердиса, вызвавшие необходимость восстания, очень потрясли монархические чувства персов. Между ними явились мысли об изменении формы правления в государстве, которое, освободившись от самозванца, оставалось без законного наследника тропа и безо всякого правительства.

«По происшествии пяти дней, — рассказывает Геродот, — когда волнение улеглось, восставшие против магов персы устроили совещание об общем положении государства, причем были произнесены речи, для некоторых эллинов сомнительные, но действительно сказанные.[ 12 ] Отана (один из заговорщиков) предлагал предоставить управление государством всем персам. «Я полагаю, — говорил он, — что никому из нас не следует уже быть единоличным правителем; это тяжело и непохвально. Мы видели до какой степени дошло своеволие Камбиза, и сами терпели от своеволия мага (лже-Смердиса). Да и каким образом государство может быть благоустроенным при единоличном управлении, когда самодержцу дозволяется делать безответственно все, что угодно? Если бы даже достойнейший человек был облечен такою властью, то и он не сохранил бы свойственного ему настроения. Окружающие самодержца блага порождают в нем своеволие, а чувство зависти присуще человеку по природе. С этими двумя пороками, он становится порочным вообще. Пресыщенный благами, он делает многие бесчинства, частью из своеволия, частью из зависти. Хотя самодержец должен бы быть свободен от зависти, потому что располагает всеми благами, однако, образ действий его относительно граждан оказывается не таков. Он завидует самой жизни и здоровью добродетельнейших граждан, напротив, негоднейшим из них покровительствует, а клевете доверяет больше всего. Угодить на него труднее, чем на кого бы то ни было, ибо если ты восхищаешься им умеренно, он не доволен, что ты недостаточно чтишь его; если же оказываешь ему чрезвычайное почтение, он не доволен тобою, как льстецом. Но вот что еще важнее: он нарушает искони установившиеся обычаи, насилует женщин, казнит без суда граждан. Что касаётся народного управления, то, во-первых, оно носит прекраснейшее название равноправия, во вторых, правящий народ, не совершает ничего такого, что совершает самодержец; на должности народ назначает по жребию, и всякая служба у него ответственна; всякое решение передается на общее собрание. Поэтому я предлагаю упразднить, единодержавие и предоставить власть народу. Ведь в количестве все».

Эта горячая речь персидского демократа, который даже в последствии согласился на восстановление монархии, только под условием, чтобы он лично был уволен ото всякого подчинения царю, — вызвала, однако, возражения. Мегабаз выступил с мнением за аристократию.[ 13 ]

«Что касается упразднения самодержавия, — сказал он, — то я согласен с мнением Отаны. Но он ошибается, когда предлагает вручить власть народу. В действительности, нет ничего бессмысленнее и своевольнее негодной толпы; и невозможно, чтобы люди избавили себя от своеволия тирана для того, чтобы отдаться своеволию разнузданного народа; ибо если что делает тиран, он делает хотя со смыслом, а у народа нет смысла. Да и возможен ли смысл у того, кто ничему доброму не учился и не знает, а стремительно без толку накидывается на дела, подобно горному потоку? Народное управление пускай предлагают те, кто желает зла персам, а мы выберем совет из достойнейших людей и им вручим власть; в число их войдем и мы сами. Лучшим людям, естественно, принадлежат и лучшие решения».

В объяснение слов Мегабаза напомним, что совещавшиеся действительно имели право считать себя в числе «лучших людей». Они только что спасли отечество от тирании, которая угрожала самой национальности персов, и исполнили эту задачу с мужеством и риском, не часто встречающимися. Однако же Дарий, в то время еще не имевший никаких особенных шансов быть избранным в цари, выступил против мнений Отаны и Мегабаза.

«Мне кажется, — заявил он, — что мнение Мегабаза о демократии верно, а об аристократии ошибочно. Из трех предлагаемых нам способов управления, предполагая каждый из них в наилучшем виде, то есть наилучшей демократии, такой же аристократии и такой же монархии, я отдаю предпочтение последней. Не может быть ничего лучше единодержавия наилучшего человека. Руководимый добрыми намерениями, он безупречно управляет народом. При этом вернее всего могут сохраняться в тайне решения относительно внешнего врага. Напротив, в аристократии, где многие достойные лица пекутся о благе государства, обыкновенно возникают ожесточенные распри между ними. Так как каждый из правителей добивается для себя главенства и желает дать перевес своему мнению, то они приходят к сильным взаимным столкновениям, откуда происходят междоусобные волнения, а из волнений кровопролития; кровопролитие приводит к единодержавию, из чего также следует, что единодержавие наилучший способ управления. Далее при народном управлении пороки неизбежны, а раз они существуют, люди порочные не враждуют между собой из-за государственного достояния, но вступают в тесную дружбу; обыкновенно вредные для государства люди действуют против него сообща. Так продолжается до тех пор, пока кто-нибудь один не станет во главе народа и положит конец такому образу действий. Вот почему подобное лицо возбуждает к себе удивление со стороны народа и скоро становится самодержцем, тем еще раз доказывая, что самодержавие совершеннейшая форма управления. Сводя все сказанное вместе, спросим: откуда наша свобода и кто доставил нам ее? От народа ли мы получили ее, от олигархии или от самодержца? Я полагаю, что свободными нас сделал один человек, и потому мы обязаны блюсти единовластие, равно и потому, что нарушение исконных установлений не принесет нам пользы».[ 14 ]

Многое ли прибавляют нынешние политические писатели к этим характеристикам различных идеалов власти? Изложенная в современных выражениях и поясненная современными примерами, речь Дария Гистаспа на современном учредительном собрании могла бы всякому оратору доставить славу глубоко проницательного политика... И это очень естественно, потому что во всех основных условиях общежития и политики новизны в существе дела нет, государственное творчество старины и современности вечно вращается в круге трех основных форм власти.
 

Поделиться: 


Book | by Dr. Radut