Перейти к навигации

Приложение

Существовала ли «азиатская общественная формация»?

Всякий, сдававший экзамен по «историческому материализму», хорошо знает основную схему истории человечества — последовательную смену формаций: первобытнообщинной, рабовладельческой, феодальной, буржуазной и коммунистической. Однако этот фундаментальный исторический закон не сразу выкристаллизовался с такой четкостью, а некоторые товарищи и до сих пор имеют по этому поводу путаные представления.

Дело в том, что Основоположники Научного Метода в Истории наряду с известными нам формациями иногда называли еще одну — «азиатскую», или «азиатский способ производства»

(переписка Маркса и Энгельса, «Британское владычество в Индии», «К критике политической экономии» — предисловие). В качестве определяющей черты этой формации указывалось отсутствие частной собственности на землю, которое составляет основу политической и религиозной истории Востока, «ключ к восточному небу».

Этот вопрос живо обсуждался в 20-е и 30-е годы в советской исторической науке, в особенности в связи с историей Ближнего Востока — Месопотамии и Египта. В этой борьбе победу одержала школа академика В. В. Струве, утверждавшая марксистскую точку зрения, согласно которой древние общества Ближнего Востока были рабовладельческими. Вопрос можно было считать окончательно исчерпанным, когда в написанной И. В. Сталиным знаменитой 4 главе «Краткого курса» была указана всем теперь хорошо известная «пятичленная» схема исторического развития, не включающая «азиатскую формацию».

В эту атмосферу ясности некоторый диссонанс внесло опубликование в 1939 году рукописи Маркса, не предназначавшейся им для печати, «Формы, предшествующие капиталистическому производству»

(86), где он включает «азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства» в единую линию как «прогрессивные эпохи экономической общественной формации». Как только вышел в свет русский перевод этого сочинения, в «Вестнике древней истории»

(87), появилась руководящая статья, которая должна была бы воспрепятствовать любым ложным толкованиям. «Тем самым раз навсегда кладется конец попыткам некоторых историков усмотреть у Маркса особую „азиатскую“ общественно-экономическую формацию», — пишет академик В. В. Струве и строго предупреждает: «Азиатское общество — общество рабовладельческое». Действительно, очень хорошо, что в этой работе Маркс говорит о рабстве на Востоке, но, к сожалению, он пользуется здесь несколько расплывчатым термином «поголовное рабство», который плохо укладывается в рамки «классовой картины истории».

Эти высказывания вызвали отклики историков различных направлений. Ренегат коммунизма и реакционер К. Виттфогель опустился до грязных инсинуаций по поводу аналогий, якобы существующих между «азиатской» и социалистической формациями, и даже пытался найти здесь объяснения тому, что Маркс и Энгельс к концу своей жизни перестали упоминать «азиатский способ производства». Впрочем клеветнический характер высказываний Виттфогеля был до конца разоблачен историками-марксистами, но постепенно некоторые из них стали и сами проявлять интерес к этому, казалось бы, уже решенному вопросу. На страницах зарубежных марксистских журналов возникла дискуссия, в которой приняли участие десятки авторов. Откликом на нее явился сборник статей (88) (см. там статью «Дискуссия об азиатском способе производства на страницах зарубежной марксистской печати»), откуда мы и заимствуем приводимые дальше сведения.

Одной из первых работ в этой дискуссии была статья, опубликованная в 1957 году исследовательницей из Германской Демократической Республики Е. Вельскопф. В ней высказывается мнение, что для характеристики Древнего Востока не годится не только понятие «классического» рабства, но и «патриархального». Автор считает, что эти общества подходят под понятие «азиатского способа производства», — так же, как древний Китай, Индия и Америка. Затем, в 1958 году, Ф. Текеи, рассматривая отношения собственности в Китае эпохи Чжоу, приходит к выводу, что там не существовало частной собственности на землю, а в работах 1963 года характеризует эту эпоху как время господства азиатского способа производства. К тому же выводу относительно Древнего Китая приходит и Ф. Покора.

Работы, в которых «азиатская форма производства» открывается все в новых странах и в новые эпохи, сыплются как из рога изобилия. Ж. Сюрэ-Каналь (автор обзора, которому мы следуем, представляет его как «марксиста-африканиста») видит эту формацию в доколониальной тропической Африке, П. Буато — на Мадагаскаре, Р. Галиссо — в доколониальном Магрибе и Алжире (в последнем, правда, в «несовершенной форме»), М. Чешков — в доколониальном Вьетнаме, К. Манивани — в Лаосе XIV–XVII веков, М. Ольмейда — в доколумбовой Мексике, С. Сантис — у инков, ацтеков и майя, Сенджер Дивитчиоглу — в Оттоманской империи XIV–XV веков. Оказывается, следы «азиатского способа производства» можно найти в современности (но, конечно, не в том смысле, как это утверждал ренегат Виттфогель). Ж. Шено пишет:

«Он (азиатский способ производства), однако, принадлежит не только прошлому. Без сомнения, он оставил глубокие следы. Традиция „высшего единства“, например, не оказала ли она сильного содействия установлению в многочисленных афро-азиатских странах, недавно добившихся независимости, системы управления посредством всевластного главы государства, который, однако, пользуется доверием масс?»

((88, с. 55).)

Исследователи находят в «азиатском способе производства» следующие новые черты:

1) Особый вид собственности. Прежде всего это выражается в отсутствии частной собственности на землю, отмеченном еще в первой работе Е. Вельскопф. Ф. Текеи утверждает даже, что в Азии такой собственности вообще не было. Р. Галиссо говорит о «публичной собственности», а Л. Седов пишет: «То, что характеризует все эти этапы развития азиатского способа производства, все его формы и модификации, — это почти полное отсутствие частной собственности как системы отношений».

2) Малая роль торговли. Так, Ж. Шено считает, что товарооборот и товарообмен при азиатском способе производства играл второстепенную роль, охватывал лишь «дополнительные продукты питания» из числа потребляемых общинами.

3) Особой способ эксплуатации, как говорит Ж. Шено, «фундаментально отличный и от классического рабства, и от крепостничества» — «поголовное рабство». Ш. Перен выделяет основные признаки этого способа эксплуатации:

а) «Поголовное рабство» — это эксплуатация почти даровой рабочей силы, больших масс крестьян, оторванных на время от хозяйства и семей.

б) При «поголовном рабстве» рабочая сила расходуется очень расточительно, не только на создание каналов, плотин и т. п., но и на строительство дворцов деспотов, пирамид и т. д.

в) При «поголовном рабстве» широкие массы производителей принуждаются к тяжелому неквалифицированному физическому труду.

г) При «поголовном рабстве» деспотическая государственная власть заставляет крестьянские общины выделять рабочую силу для публичных работ большого масштаба.

д) Эксплуатация осуществляется через посредство коллективов, образуемых сельскими общинами; при подобной форме эксплуатации человека требуется централизованное авторитарное руководство, деспотический режим.

4) Особая роль государства, когда оно как «высшее единство» эксплуатирует сельские общины (Е. Вельскопф, Ш. Перен), «непосредственно контролирует основные средства производства»

(Р. Галиссо)

«Азиатская формация» представляет исключительные трудности для научного марксистского исследования. Так, оказалось почти невозможным дать ее классовый анализ. Ж. Шено, например, вынужден прийти к выводу, что классовые противоречия строятся здесь «оригинальным образом», а именно они существуют без того, чтобы господствующий класс присвоил себе «четким образом» собственность на средства производства. Господствующим классом оказываются не люди (!), а «государство само по себе как сущность».

Ф. Текеи пишет:

«Из всего этого комплекса проблем наиболее дискутируемым является вопрос о том, каким образом общество азиатского способа производства делилось на классы»

((88, с. 62).)

В результате Текеи и Шено приходят к «функциональной теории» классов, согласно которой деление на классы-антагонисты имело своей основой не собственность эксплуататоров на средства производства, а «общественно полезные функции», осуществляемые господствующим классом. К ним примыкает Л. Седов, отстаивающий теорию «государства-класса».

Наконец, М. Чешков полагает, что к господствующему социальному слою доколониального Вьетнама термин «класс» вообще не подходит. Это была иерархия «функционеров», и император был «первым функционером». Эта элита непрерывно пополнялась через систему экзаменов и конкурсов. Элита «функционеров-ученых» была характерна тем, что не собственность на средства производства определяла место в иерархии, а наоборот, место, «ранг» в иерархии определяли экономическое положение «функционеров». Весь в целом правящий «государство-класс» эксплуатировал крестьян-общинников не на основе собственности на средства производства, а на основе своей функциональной роли в управлении обществом и его экономикой.

Самое испытанное орудие научного исследования — попытка опереться на цитаты из трудов классиков марксизма — оказывается бессильным в этом исключительно трудном вопросе:

«Каково было мнение Маркса о социальном делении и классовой структуре „азиатского способа производства“? Тщетно искали бы мы в работах Маркса формулу или простой и ясный анализ, относящийся к этому вопросу, поскольку из-за нехватки времени он не был даже в состоянии дать полный анализ положения классов при капитализме. В главе 52 третьего тома „Капитала“ Маркс хотел изложить свои идеи об этом предмете*, но сумел написать лишь первые строки вступления»

((88, с. 63).)

Трудно не присоединиться к этим грустным размышлениям Ф. Текеи.

В чем же причина такой неприступной трудности проблемы «азиатского способа производства», не поддающейся даже отточенному оружию марксистского научного метода?

По-видимому, это объясняется тем, что речь идет о явлениях, столь от нас далеких, чуждых нашему веку; тем, что современному историку-марксисту исключительно трудно вообразить себе эти незнакомые и странные общественные отношения.

Поделиться: 


Book | by Dr. Radut