Перейти к навигации

Приложение к § 1: Три биографии

1. Дольчино и «Апостольские братья»

Основателем секты «Апостольских братьев» был молодой крестьянин из-под Пармы Герардинус Сегарелли. Рассказы современников рисуют его отчасти мужичком себе на уме, отчасти — придурковатым, но судя по его успеху, в нем были и какие-то иные качества. Во всяком случае, по причине его «простоты» ему было отказано в 1248 г. в приеме в орден францисканцев. Тогда он пошел в соседнюю церковь и долго находился там в созерцании картин, изображавших Апостолов. Выйдя оттуда, он перестал бриться, отрастил длинные волосы и бороду, как у Апостолов на картинах тогдашних художников, и сшил себе такое же платье. Потом он продал свой домик, вышел на главную площадь города, высыпал все деньги из мешка и со словами «пусть берет, кто хочет» ушел. Он стал жить подаянием и собрал вокруг себя небольшую секту, которая одевалась так же, как он, и вела такой же образ жизни.

Это было время, благоприятное для рождения новых сект. Приближался 1260 г., в котором Иоахим Флорский предсказал мировую катастрофу и явление Антихриста. К тому же, в 1259 г. страшный мор, напавший на Италию, укреплял веру в это предсказание. Кающиеся собирались толпами и под предводительством монахов и священников двигались по дорогам, полуголые, предаваясь бичеванию и оставляя за собой кровавый след. Под пение гимнов процессия входила в город, и в нем начиналась церемония очищения. Все должны были каяться, мириться с врагами, возвращать приобретенное неправдой. Объявлялась амнистия всем изгнанникам (38. с. 288–289).

Из этой бурной эпохи секта Сегарелли вышла влиятельной и окрепшей. Ее поддержали многие богатые и влиятельные люди. Сегарелли обратился даже к папе с просьбой утвердить его орден наподобие францисканского. Курия, правда, отказала, но в весьма благожелательных тонах. Теперь Сегарелли рассылал своих апостолов в отдаленные части Италии и во Францию. По-видимому, учение «Апостольских братьев» мало отличалось в это время от того, что проповедовали многочисленные религиозные группы, большинство из которых папа должен был терпеть. Сам Сегарелли попал под покровительство Пармского епископа и прожил в его дворце 12 лет, играя, как утверждают его противники, роль приживальщика и почти шута.

Но мало-помалу отношения секты с папской курией стали портиться. Секта все больше обличала испорченность духовенства, его отклонение от апостольского идеала, а курия указывала на еретические тенденции секты. По-видимому, в учение «братьев» в это время все больше стали проникать взгляды «братьев свободного духа». О том, какого влияния достигла секта, можно судить хотя бы потому, что в 1286 г. ее осуждает в Англии синод в Чичестере, в 1289 г. — в Германии, в Вюрцбурге (38, с. 310). Наконец, сектой занялась инквизиция. В 1294 г. Сегарелли был арестован. Он пробыл в тюрьме 6 лет, а в 1300 г. был осужден и сожжен.

Но к этому времени во главе секты стоял руководитель совсем другого типа. Его звали Дольчино. Он был незаконным сыном священника, готовился к священническому званию, однако вынужден был бежать, так как был уличен в краже денег у своего учителя. Дольчино поступил послушником во францисканский монастырь, где, по-видимому, и познакомился с учением «апостольских братьев». Он вышел из монастыря и тут увидел послушницу монастыря св. Катерины в Триенте Маргариту. Поступив в монастырь батраком, Дольчино уговорил ее бежать. Они стали бродячими проповедниками учения «апостольских братьев». Его современник говорит, что Дольчино учил:

«в любви все должно быть общее: имущество и жены».

Мосхейм пишет:

«Они называли друг друга, по подобию первых христиан, братьями и сестрами. Они жили в бедности и не могли иметь ни домов, ни запаса на завтрашний день, ни чего-либо, что служит удобству. Если они испытывали голод, то просили еду у первого встречного и ели без различия, что бы им ни предложили. Зажиточные люди, присоединившись к ним, должны были отдать имущество в общее пользование секты».

«Братья, идущие в мир для проведи покаяния, имели право брать с собой сестру, как Апостолы. Но не как жену, а как помощницу. Подруг, которые их сопровождали, они называли сестрами во Христе и отрицали, что живут с ними в супружеской или нечистой близости, хотя и спали в одной кровати»

((цитировано в 37).)

Кроне (37), написавший историю «Апостольских братьев» по современным им источникам, отрицает выдвигавшиеся против секты обвинения в надругательствах над крестом и в сексуальных эксцессах, но считает, что проповедь Дольчино включала призыв к общности имущества и жен (37, с. 224).

Сохранились описания церемонии приема в число апостолов. В знак отрешения от старой жизни посвящаемый сбрасывал все одежды и клялся жить вечно в евангельской бедности. Ему запрещалось касаться денег. Жить он должен был только подаянием — хлебом небесным. Запрещалась и любая работа, любое подчинение другим людям. Как первые апостолы, они должны были слушать только Бога.

Апостолы отправлялись после этого в мир для распространения учения секты. Оно приобрело к этому времени характер, ярко враждебный церкви. Отдаление церкви от заветов Христа и первых Апостолов сделало недействительным данное ей пророчество. Римская церковь с папой, кардиналами, аббатами и монахами перестала быть Церковью Божией, стала вавилонской блудницсй. Сила, которую Христос дал церкви, перешла терерь к апостольским братьям. Отрицался смысл церковных обрядов. Для общения с Богом освященная церковь не лучше, чем конюшня или свинарник. Клятвы, данные в церкви или на Евангелии, не должны связывать. Можно скрывать свое учение и отрекаться от него, если в сердце останешься ему верен.

Понятно, что эти учения вызывали ожесточенное преследование инквизиции. Во время своих странствований Дольчино попадал в руки инквизиции, но он отрицал связь с сектой и его отпускали. Наконец, он бежит из Италии и скрывается в Далмации. Там он пишет письма, которые его сторонники распространяют в Италии. Три из них сохранились в подробных выдержках (37, с. 32 и след., 38,с.342 и след.)

Общее содержание писем таково. Дольчино и его последователи призваны возвестить приход последних дней и звать к покаянию. В этом им противоборствует войско Антихриста: папа, епископы, доминиканцы и францисканцы — слуги Сатаны. Но день мести близок. Папа и прелаты будут убиты. Ни один монах, монахиня или священник не останутся в живых, кроме тех, которые примкнуть к «братьям». Церковь будет лишена всех богатств. Вся земля будет обращена к новой вере апостольскими братьями, на которых Господь прольет свою благодать. Сам Бог даст миру нового святого папу на место папы Бонифация VIII, который к тому времени должен быть убит. В третьем письме Дольчино говорит, что этим новым папой будет он сам.

Победа в войнах против Антихриста — папы будет завоевана, предвидит Дольчино, благодаря вмешательству иностранного государя. Свои надежды он возлагает на Фридриха, короля Арагонии и Сицилии, которой в это время вел ожесточенную войну с папой. Как раз незадолго он перевешал в Сицилии монахов, подозреваемых в содействии папе.

Все это Дольчино извлекал из толкования библейских пророков и Апокалипсиса, в которых, как он говорил, ему открыто прошедшее и будущее. Он истолковывает в применении к современности, например, такие тексты:

«Что у тебя здесь, и кто здесь у тебя, что ты здесь высекаешь себе гробницу?
…Вот, Господь перебросит тебя, как бросает сильный человек, и сожмет тебя в ком;
свернув тебя в сверток, бросит тебя, как меч, в землю обширную».

(Исаия, XXII, 16–18)

«За притеснения брата твоего, Иакова, покроет тебя стыд, и ты истреблен будешь навсегда».

(Авдий, I, 10)

«И посещу Вила в Вавилоне и исторгну из уст его проглоченное им, и народы не будут стекаться к нему, даже и стены Вавилонские падут».

(Иеремия, I, 44)

Из этих пророчеств Дольчино извлекал и сроки их свершений: в 1304 г. Фридрих Арагонский убьет папу и кардиналов, 1305 г. будет годом истребления низшего духовенства. Это подтверждалось текстом:

«Ныне же так говорит Господь: через три года, считая годами наемничьими, величие Моава будет унижено со всем великим многолюдством и остаток будет очень малый и незначительный».

(Исаия, XVI, 14)

В 1303 г. или в начале 1304 г. Дольчино со своими последователями вторгся в Италию. К нему стали стекаться со всех сторон уверовавшие: бедные и богатые, дворяне — гиббеллины, крестьяне и горожане, причем не только из Италии, но и из Франции и Австрии. В его лагере собралось несколько тысяч человек. Современники называют Дольчино «отцом нового народа», ходили слухи, что он творит чудеса. Сектанты решили основать новое селение, они продавали свое имущество и собирались вокруг Дольчино.

В горной долине они основали себе лагерь. Продовольствие доставали из соседних деревень, все больше прибегая к насилию. Вскоре все окрестные области были охвачены паникой. Жители одного города пишут:

«Безбожные еретики, Газары (катары?), захватив верховье долины реки Рексы, укрепились там и безбожно грабят соседние области, опустошают страну огнем и мечом и творят всяческое нечестие»

((38, с. 364).)

Силы горожан были далеко не достаточны, чтобы защититься от большой по тем временам армии — около 5.000 человек. Вскоре вся окрестность на десятки миль была разграблена и выжжена.

Горожане собрали войска и деньги, чтобы оплатить наемников, которые защищали бы их от войска Дольчино. Когда планировался поход, в совет привели местного священника с отрезанным носом ушами, руками. Так наказал его Дольчино, заподозрив в предательстве. Наконец, было собрано войско, но отряды Дольчино разбили его. Они бросились на. соседние города, грабя их и уводя с собой жителей. Пленных потом обменивали на провиант, а в случае отказа пытали, в том числе, как рассказывает современник, и детей (38, с.374).

Наконец, папа объявил крестовый поход против еретиков. Но и он кончился неудачей. Река, на берегу которой было уничтожено войско крестоносцев, стала от крови красной. За этим крестовым походом последовали другие, война продолжалась три года. Дольчино вооружил и женщин, которые сражались наравне с мужчинами. Все новыми пророчествами о близкой победе питал он веру своих сторонников. В лагере его почитали как святого и папу, был введен обряд целования туфли.

Современники рассказывают о ярости, с которой последователи Дольчино преследовали священников и монахов. Они считали себя «ангелами мести», о которых говорит Апокалипсис, призванными уничтожать все духовенство. Церкви оскверняли, священные сосуды и ризы подвергали разграблению, иконы разбивали, дома священников сжигали, колокольни разрушали, колокола разбивали.

«Не встретишь мадонны, руки которой не были бы обломаны, или картины, которая не запачкана», — рассказывает очевидец

((38, с. 374).)

После долгой борьбы, когда Дольчино не раз обманывал своих преследователей и уходил в другую местность, он был окружен. В лагере начался голод. На этот эпизод намекает Данте в «Аде»

(песнь 28, стихи 55–60). Он встречает Магомета среди «сеятелей раздора», и тот передает на землю совет, чтобы продлить там раздоры:

«Скажи Дольчино, если вслед за Адом
Увидишь солнце: пусть снабдится он,
Когда не жаждет быть со мною рядом,
Припасами, чтобы снеговой заслон
Не подоспел наварцам на подмогу;
Тогда не скоро будет побежден».

В 1307 г. лагерь Дольчино был взят и большинство защитников перебито. Дольчино был подвергнут страшным мучениям. Маргариту сожгли на его глазах, а его водили по городу, пытая на каждом перекрестке раскаленным железом и наконец сожгли.

2. Томас Мюнцер

Мюнцер родился в 1488 или 1489 г. в семье небедных родителей и получил теологическое образование. Он вел очень беспокойную жизнь, по нескольку раз в год меняя работу — учителя, проповедника, капеллана. Наконец, в 1520 г. он занял место проповедника в Цвикау и столкнулся здесь с цвикаускими пророками. Проповедь Шторха поразила его и повлияла на всю его жизнь. Представление о возможности непосредственного общения с Богом, которое гораздо важнее буквы Писания, обличение священников и монахов, богатых и знатных, ученых и книжников, вера в близость Царства Божия на земле и во власть избранных — стали основой мировоззрения Мюнцера. В своих проповедях он поддерживал Шторха, нападал на монахов и других проповедников. В городе начались беспорядки, и магистрат выслал пророков и Мюнцера.

Следующим местом его деятельности была Прага. Мы видим, что Мюнцера тянет к старым очагам хилиастических движений — сначала в Цвикау, потом на родину таборитов. Сохранилась проповедь, произнесенная Мюнцером в Праге. В ней он утверждает, что после смерти учеников апостолов дотоле чистая церковь совершила прелюбодеяние и стала блудницей. Попы проповедуют внешнее слово Писания,

«которое они выкрали из Библии, как воры и убийцы»

((28, с. 59).)

Мюнцер переходит к центральной части своего учения — о Церкви избранных.

«Никогда этого не случится, и за это слава Богу, чтобы попы и обезьяны представляли церковь Божию, — но избранные Вогом проповедовать его слово».

«Чтобы проповедовать это учение, я готов отдать свою жизнь». «Бог сотворил чудеса для избранных им, особенно в этой стране. Ибо здесь возникает новая церковь, этот народ будет зеркалом всего мира. Поэтому я призываю всех защищать слово Божие… Если же ты этого не сделаешь, Бог даст силу туркам уничтожить тебя еще в этом году»

((28, с. 61).)

Но проповедь Мюнцера в Праге не имела успеха, и он снова начинает бродячую голодную жизнь. Наконец, в 1523 г. он получил место проповедника в городке Альштадт, и начался первый яркий эпизод его жизни.

В Алыптадте Мюнцер быстро завоевывает влияние. Он вводит (одним из первых в Германии) службу на немецком языке, причем проповедует не только на темы Евангелий, но и Ветхого Завета. На его проповеди стекаются толпы народа не только из Альштадта, но и из соседних городов и сел. Городской чиновник Цейсс пишет в донесении:

«Некоторые соседние дворяне запрещают своим подданным посещать здешние проповеди, но народ не соглашается. Их бросают в тюрьму, а будучи выпущены, они опять бегут сюда».

Мюнцер смелеет: властителей, запрещающих посещать его проповеди, он называет «большими гусями». Он пишет Цейссу:

«Власть князей имеет конец, она будет в ближайшее время передана простому народу»

((28, с. 66).)

Его настроение характеризует фраза:

«Кто хочет быть камнем новой Церкви, должен рискнуть шеей, иначе строители его выбросят»

((28, с. 67).)

Скоро дело дошло до больших эксцессов. Распаленная Мюнцером толпа сожгла часовню в Моллербахе, по соседству с Альштад-том, где была чудотворная икона Богоматери. Когда был арестован один из участников беспорядков, вооруженные толпы появились на улицах города. Приходила помощь от соседних городов. Цейсс, представлявший в городе герцога Саксонского, писал ему, что виной всему проповеди Мюнцера. Он предлагал вызвать Мюнцера на суд и, если будет признан виновным, изгнать — «иначе он добьется своей проповедью, имеющей успех у простых людей, того, что доставит нам трудов и хлопот».

В это время против Мюнцера выступил Лютер, который был уже некоторое время озабочен тем, что делал и проповедовал Мюнцер. Он упрекал Мюнцера в том, что тот использует успехи Реформации, достигнутые без его содействия, чтобы нападать на саму Реформацию. Заканчивал Лютер предложением Мюнцеру явиться на диспут в Виттенберг. Мюнцер согласился участвовать в диспуте, только если свидетелями будут «турки, римляне и язычники». В то же время он напечатал (в соседнем городке Эйленбурге у него была своя типография) два произведения: «Протестация Томаса Мюнцера» и «Разоблачение выдуманной веры», в которых резко нападал на многие стороны учения Лютера, на «ученых и книжников», выдумывающих ложную веру.

Странным образом мы все еще не слышим ни о каких мерах властей против Мюнцера, несмотря на то, что в своих произведениях он, например, говорит о курфюрсте Саксонском: «у этого бородача меньше ума в голове, чем у меня в заднице», а жителей соседнего городка Зангерхаузена призывает к восстанию против их властей. Наоборот, проезжая через Альштадт, курфюрст Фридрих Саксонский и его брат Иоанн Саксонский захотели сами послушать знаменитого проповедника.

Мюнцер принял это как знак того, что князья уже готовы стать его орудием, и произнес перед ними проповедь, в которой, не скрываясь, развил свои взгляды. Он нападает на Лютера, которого называет «Братец Боров» и «Брат Лежебока», и пытается привлечь князей на свою сторону. Князьям он указывает их призвание — уничтожить врагов истиной веры, веры избранных, непосредственно руководимых Богом.

«Дражайшие, любимые правители, узнайте свою судьбу из уст Бога и не давайте хвастливым попам обмануть вас выдуманным терпением и добротой. Ибо камень, не руками сброшенный с горы, стал велик. Бедные миряне и крестьяне видят его гораздо лучше вас»

((28, с. 158).)

Наступает час последней расплаты:

«Ах, как славно пройдется Господь железной палкой по старым горшкам»

((28, с. 158).)

В этот страшный час можно узнать истинный путь, провидеть грядущее. Для этого есть одно средсгво: сны, откровения.

«Это истинно апостолический, патриархальный и пророческий дух— ждать видений и доверяться им»

((28, с. 156).)

Один за другим Мюнцер приводит примеры из Библии. Но главная трудность — различить, от Бога или Дьявола эти видения. Для этого князья должны довериться новому Даниилу, избранному человеку.

«Поэтому должен встать новый Даниил и изложить вам откровения и он должен идти впереди, во главе»

((28, с. 159).)

Мюнцер призывает к беспощадному истреблению врагов нового учения.

«Ибо безбожники не имеют права жить, разве только избранные им это позволят»

((28, с. 160).)

«Если вы хотите быть настоящими правителями, гоните врагов Христа перед избранными, ибо вы — средства для этого»

((28, с. 160).)

«Не давайте больше жить злодеям, отвращающим нас от Бога»

((28, с. 160).)

«Христос повелел многозначительно: и приведите моих врагов и избейте их передо мной Почему? А потому, что они вредили христову правлению»

((28, с. 159).)

«Бог недаром повелел через Моисея: „Вы святой народ, вы не должны сострадать безбожникам. Разбейте их алтари, раздробите их идолов и сожгите их, чтобы я не гневался на вас“»

((28, с. 161).)

Постепенно Мюнцер переходит к угрозам. Он говорит, что, как еда и питье средство для жизни, —

«так же нужен меч для истребления безбожников. Но чтобы это было правильно сделано, это должны делать наши дорогие отцы, князья, исповедующие с нами Христа. Если же они это не сделают, меч будет у них отнят»

((28, с. 161).)

«Если же не поверят слову Божию, то надо их устранить, как сказано у Павла, „Внешних же судит Бог“. Итак извергните развращенного из вашей среды».

((28, с. 162).)

(«Если же они будут вести себя противоположно, убейте их без пощады…») ((28, с. 162;)

«…не только безбожных правителей, но и попов и монахов надо убивать, которые наше святое Евангелие называют ересью и сами хотят быть наилучшими христианами»

((28, с. 162).)

Весь этот эпизод производит странное впечатление. Как мог ничтожный проповедник поучать и грозить влиятельнейшим князьям империи? Иногда в этом видят близорукость Мюнцера, иногда — долготерпение князей. Нельзя ли найти здесь более весомую причину? Мюнцер был тогда силой, и с ним надо было считаться. В чем была сила Мюнцера, мы узнаем из других источников — его писем и показаний, впоследствии данных перед казнью. В это время он организовал в Альштадте союз

«для защиты Евангелия»

и

«для угрозы безбожникам».

Это была не первая его попытка. Еще совсем молодым человеком он основал тайный союз, направленный против примаса Германии архиепископа Эрнста. Но новый союз принял гораздо большие размеры. На одном собрании в него было принято 300 человек, на другом — 500. Мюнцер советовал и жителям соседних городов основать такие же союзы и получал сообщения об успехах этого дела. Его связи распространились очень далеко — вплоть до Швейцарии. Лютер обвинял Мюнцера в том, что он

«рассылает во все страны посланцев, боящихся света».

В письмах Мюнцер подчеркивал чисто оборонительный характер союза

«против притеснителей Евангелия».

Однако позже, когда он был схвачен, на следствии он показал:

«Он вызвал возмущение, чтобы все христиане стали равными и чтобы князей и господ, не желающих служить Евангелию, прогнать или убить»

((28,с.82).)

«Их (то есть союза в Альштадте) лозунг был: omnia sunt communia (все общее). И каждый должен был другому уделять по возможности. Если же князь, граф не захочет это делать, тому надо отрубить голову или его повесить»

((28, с. 82).)

Союз Мюнцера можно рассматривать как воплощение его идеи господства избранных. В письмах он и называет членов союза избранными.

Атмосфера в Альштадте все накалялась. Соседний рыцарь фон Витцлебен запретил своим подданным посещать проповеди Мюнцера и, когда они направлялись в Альштадт, разогнал их толпу. Некоторые из них бежали в Альштадт, куда пришло распоряжение выдать бежавших их господину. Мюнцер в яростной проповеди назвал Витцлебена «архиразбойником» и всех своих врагов «архииудами», говорил, что князья

«действуют не только против веры, но и против естественного права, и их надо убивать, как собак».

Толпы местных и пришлых заполнили улицы Альштадта. Власти потеряли всякий контроль над городом и могли только апеллировать к герцогу Иоанну Саксонскому. Тот вызвал Мюнцера для допроса в Веймар.

Допрос произошел в присутствии герцога и членов его совета. Мюнцер отрицал, что он поносил власти, а свой союз характеризовал как законный и чисто оборонительный. Однако многие свидетели выступили против Мюнцера. В результате ему было приказано закрыть свою типографию, а жителям Альштадта — запрещено создавать союзы. Современный этим событиям источник описывает, как Мюнцер, бледный и дрожащий, вышел после допроса и на вопрос Цейсса отвечал:

«Видно, придется мне искать другое государство».

Но, вернувшись в Альштадт, Мюнцер снова воспрянул духом, отказался закрыть типографию, писал протесты. Тогда в дело вмешался курфюрст Фридрих Саксонский. Мюнцер был вызван вторично в Веймар. Сначала он окружил себя вооруженной охраной и, видимо, хотел сопротивляться, но потом ночью перелез через городскую стену и скрылся, обманув своих соратников письмом, в котором говорил, что отправляется в деревню и скоро вернется. После побега Мюнцер написал своим единомышленникам еще одно письмо, призывая их храбро держаться и обещая вскоре

«умыть вместе с ними руки в крови тиранов».

Из Альштадта Мюнцер отправился в город Мюльхаузен в Средней Германии. Такой выбор был далеко не случаен. Этот город вот уже год как находился в состоянии паралича власти и какого-то полувосстания. Сохранилась тогдашняя хроника «Мюльхаузенская смута» (28, с. 85–113), в которой описываются события, предшествовавшие прибытию Мюнцера в Мюльхаузен, и его деятельность там. Беспорядки начались с нападений на монастыри и церкви. Все монастыри были разграблены, в церквах разбиты иконы, статуи, утварь. Во главе движения стоял беглый монах Георг Пфейфер, в проповедях призывавший к неповиновению городскому совету. 3 июля 1523 года зазвенел набат. Толпа окружила ратушу, раздались выстрелы. Совет должен был пойти на уступки, которые были оформлены в 53 пунктах. В частности, объявлялась полная свобода проповеди. Во главе восставших стояла «восьмерка», которая сохранила свою роль наравне с советом и после подписания 53 пунктов. В городе воцарилось двоевластие — людей, арестованных советом, «восьмерка» нередко освобождала из тюрьмы. Подписание соглашения не только не успокоило город, но привело к еще большему возмущению. Были разграблены многие дома священников, распространялись листовки, в которых говорилось, что если священники не уберутся из города, на их дома пустят красного петуха. Появлявшихся на улице священников убивали.

Такова была ситуация, когда Мюнцер 24 августа 1524 г. появился в Мюльхаузене. Он объединился с Пфейфером, и скоро плоды их деятельности стали заметны. Не прошло месяца после прибытия Мвднцера, как город опять охватило возмущение. Теперь требования отражали идеи Мюнцера: не следует повиноваться никакой власти, все налоги и пошлины должны быть отменены, все духовенство должно быть изгнано. Бургомистр и часть советников бежали из города и обратились за поддержкой к крестьянам соседних деревень. В это время в деревнях вспыхнули пожары, зажженные, по-видимому, сторонниками Мюнцера и Пфейфера. Но крестьяне оказались прочно на стороне совета. Поступили обещания поддержки и от соседних городов. Под этим давлением восставшие отступили. Была восстановлена власть совета, а Пфейфер и Мюнцер изгнаны из Мюльхаузена.

Мюнцер отправляется в Нюрнберг и печатает там два своих произведения. Одно из них —

«Толкование 1 гл. Евангелия от Луки» —

было написано в конце его пребывания в Альштадте и отделано в Мюльхаузене. Другое — «Защитительная речь» — является ответом Лютеру. Незадолго до этого Лютер написал

«Письмо Саксонским князьям против мятежного духа»,

где обращал внимание на опасность, проистекающую из агрессивного характера учения Мюн цера. Дело Мюнцера, по словам Лютера, — это не учение, а создание организации для свержения власти и ее захвата.

«Мне начинает казаться, — писал он, — что они хотят уничтожить все власти, чтобы стать господами мира»

((28, с. 204).)

«Они говорят, что их ведет Дух… но это плохой дух, который проявляется в уничтожении церквей и монастырей»

((28, с. 204).)

«Христос и его апостолы не уничтожили ни одного храма и не разбили ни одной иконы…»

((28, с. 209).)

Пусть они проповедуют, говорит Лютер,

«но плохи те христиане, которые переходят от слов к кулакам»

((28, с. 209).)

В ответ Мюнцер обрушивает на Лютера целый водопад злобы. Он называет его василиском, драконом, аспидом, архиязычником, архидьяволом, стыдливой вавилонской блудницей и наконец в каком-то людоедском экстазе говорит, что дьявол сварит Лютера в его собственном соку и сожрет его:

«хотел бы я обонять запах твоей поджариваемой туши»

((28, с. 200).)

Но более интересны написанные в Нюрнберге произведения тем, что в них мы можем увидеть социальные концепции Мюнцера в наиболее зрелом виде. «Защитительная речь» начинается с посвящения:

«Светлейшему, перворожденному князю, могущественному господину Иисусу Христу, милостивому королю над королями, могущественному герцогу всех верующих»

((28, с. 187).)

Здесь выражена одна из основных концепций Мюнцера: власть на земле может принадлежать только Богу. И кончается послание словами:

«Народ будет свободен, и Бог будет единственный господин над ним»

((28,с.201).)

Князья узурпировали принадлежащую Богу власть:

«Почему ты их называешь светлейшими князьями? Не им принадлежит этот титул, а Христу»

((28, с. 197).)

«Почему называешь ты их высокородными? Я думал, ты христианин, а ты — язычник!»

((28, с. 197).)

Мюнцер не вспоминает, что всего несколько месяцев назад он надеялся на помощь князей. Теперь он говорит:

«Князья не господа, но слуги меча. Они не должны делать, что им заблагорассудится, но творить правду»

((28, с. 192).)

Роль, отведенная князьям, — не более чем роль палачей. Недаром сказал Павел, что князья поставлены не для добрых, но ради злых. Однако они не выполняют и эту свою функцию:

«Те, кто должен был бы служить примером для христиан, для этого и носящие имя князей, доказывают в высшей степени свое неверие всеми своими делами…»

((28, с. 183).)

«Их сердце тщеславно, и потому все могущественные, высокомнящие безбожники должны быть сброшены с престола…»

((28, с.171).)

«Бог дал князей и господ людям в гневе своем, он их и уничтожит в своем ожесточении»

((28, с. 171).)

Забывает Мюнцер и о том, что недавно он видел в бедности и страдании посланный свыше крест. Теперь призыв к сопротивлению угнетателям становится одним из основных мотивов его учения.

«Самая гуща ростовщичества, кражи и разбоя — это наши господа. Рыбу в воде, птиц в воздухе, плоды земли — все хотят они забрать. И сверх того они велят проповедовать слово Божие бедным людям и говорят: „Бог велел тебе не красть“… если же бедняк возьмет самую малость, то его вешают, а доктор Враль говорит „Аминь“. Господа сами делают бедных своими врагами. Они не хотят устранить причину возмущения. Как же дело исправится? Коли я так говорю, и я, должно быть, восстаю, ну что ж»

((28,с. 192).)

Всеми этими злодеяниями князья лишили себя права на меч.

«По ходатайству избранных Бог не будет терпеть страданий…»

((28,с.171).)

Реально власть Бога на земле представляется как власть избранных. Избранные мыслятся как узкий, замкнутый союз:

«Это была бы чудесная церковь, в которой избранные были бы отделены от безбожников»

((28, с. 182).)

Непосредственно от Бога избранные получают указания, пользуясь которыми могут осуществлять его власть на земле. (В различные периоды своей жизни Мюнцер утверждал, что он сам непосредственно говорит с Богом).

Из Нюрнберга Мюнцер отправился в Швейцарию и пограничную ей часть Германии, где тогда уже разгоралась Крестьянская война. По-видимому, его агитация имела там успех, но он все же не остался надолго в этих краях. Зейдман, составивший одну из наиболее полных биографий Мюнцера, полагает, что тот боялся, что в уже начавшемся возмущении не сможет завоевать достаточно значительного места. В феврале 1525 г. Мюнцер возвращается в Мюльха узен.

В это время волна крестьянского восстания уже перекатывалась из Южной в Среднюю Германию, где был расположен Мюльхаузен. В Мюльхаузене власть все больше уходила из рук совета. «Восьмер ка» потребовала ключи от всех ворот города, и совет должен был согласиться. Все время раздавались угрозы изгнать несогласных с партией Мюнцера и Пфейфера. Монастыри и церкви подвергались разграблению, уничтожались иконы и алтари, избивались монахи и монахини. Наконец, все католическое духовенство было изгнано.

Проповеди Мюнцера и Пфейфера вращались в основном в круге уже изложенных нами идей: князья и господа не имеют права на власть, она должна перейти к общине избранных; люди созданы равными от природы и должны быть равными в жизни; все непокорные должны быть истреблены мечом. Они проповедовали, что богатый не может достигнуть спасения: кто любит красивые покои, богатые украшения, а пуще всего деньги в ящике, к тому не снизойдет Дух Божий.

Наконец, после того, как совет отказался включить в свой состав Мюнцера и Пфейфера, на громадной сходке в одной из самых больших церквей города было решено его сместить. Был избран новый совет, названный «вечным».

Написанная в то время «История Томаса Мюнцера»

(ее автором долгое время считали Меланхтона) так описывает положение в городе:

«Это было начало нового Христова царства. Сразу же они изгнали всех монахов, забрали монастыри и всю их собственность. Там был монастырь иоаннитов с большими угодьями, его забрал себе Томас.

И чтобы всегда участвовать в делах, пошел он в совет и объявил, что все решения должны приниматься по откровению Бога и на основе Библии. И так, что ему нравилось, считалось справедливым и особым повелением Божиим. Он учил также, что вся собственность должна быть общей, как написано в Деяниях Апостолов, что они сделали все общим. Этим он так настроил народ, что никто не хотел работать, но если кто имел нужду в еде или одежде, то шел к богатому и требовал это по Христову праву, ибо Христос велел делиться с нуждающимися. А кто не давал охотой, у того отнимали силой. Так поступали многие, в том числе те, кто жил с Томасом в иоаннитском монастыре. Такой разбой разжигал Томас и множил ежедневно и грозил всем князьям, что он всех их унизит»

((28, с. 42).)

Учение Мюнцера, согласно тому же документу, включало уничтожение властей и общность имущества:

«согласно требованиям христианской любви, никто не должен возвышаться над другим, каждый человек должен быть свободен, и должна быть общность всех имуществ»

((28, с. 38))

Лютер писал, что Мюнцер — король и властитель, правящий в Мюльхаузене. В городе делали оружие, граждане учились военному делу, были наняты ландскнехты. К этому времени крестьянское восстание распространилось на все окрестные области. Большими партиями жители Мюльхаузена и соседних деревень двигались на окрестные замки, грабили их, жгли, разрушали. Сохранилось сообщение о приказе Мюнцера:

«полностью разрушать все замки и дома дворянства, ничего не оставлять на месте»

((20, с. 519).)

Были организованы команды поджигателей. Награбленное имущество увозили в город на телегах.

Мюнцер рассылал гонцов и послания, отдавая распоряжения о пытках пойманных «злодеев», о разрушении всех монастырей и замков, возбуждая другие города к восстанию. Вот что он писал жителям Альштадта:

«Дорогие братья, доколе вы будете спать? Время приспело. Вся немецкая, французская и итальянская земля поднялась»

((28, с. 74).)

«Если вас будет только трое, но вы будете твердо уповать на имя Божие, не бойтесь и ста тысяч»

((28, с. 75).)

«Вперед, вперед, вперед! Давно уже время. Пусть добрые слова этих Исавов не вызовут у вас милосердия. Не глядите на страдания безбожников! Они будут вас так трогательно просить, умолять, как дети. Не давайте милосердию овладеть вашими душами, как Бог приказал Моисею, да и нам Он открыл то же»

((28, с. 75).)

«Вперед, вперед, пока железо горячо. Пусть ваш меч не остывает от крови!»

((28, с. 75).)

Действительно, если и не «вся немецкая, французская и итальянская земля», то вся Средняя Германия — Тюрингия, Саксония, Гессен — поднялась.

К началу мая 1525 г. князья начали собираться с силами. Большую роль в организации их движения сыграло письмо Лютера

«О разбойничающих и душегубствующих крестьянских шайках».

К середине мая у Франкенхаузена начали собираться два войска. Оба были примерно равной численности — около 8000 человек.

Мюнцер выехал впереди своего войска, окруженный 300 телохранителями, с обнаженным мечом, который символизировал цель восставших — уничтожить безбожников. К нему присоединились некоторые дворяне. Мюнцер писал другим, грозя и призывая примкнуть к нему. Графу Эрнсту Мансфельду он писал:

«Чтобы ты знал, что мы имеем силу приказывать, я говорю: вечный живой Бог повелел сбросить тебя с престола и дал нам силу это совершить. Про тебя и тебе подобных Бог сказал: твое гнездо должно быть вырвано и растоптано»

((28, с. 78).)

Письмо кончалось словами:

«Я иду вслед. Мюнцер с мечом Гедеона».

В войске Мюнцера распространились панические настроения. Пытались завести переговоры с противником. Начались казни по подозрению в измене. Мюнцер старался воодушевить своих сторонников:

«скорее изменится природа земли и неба, чем Бог оставит нас»

((28, с. 45).)

Он обещал, что будет ловить пули в свои рукава. Но когда раздались первые выстрелы, войско повстанцев бросились врассыпную. Тысячи из них были побиты на поле боя.

«Мюнцер с мечом Гедеона» в минуту поражения потерял всякое присутствие духа (подробнее см. 22, с. 225). В этом он оказался первым в длинной череде революционных вождей, тянущейся до наших дней. Он бросился в город, нашел пустой дом и забрался в постель, притворившись больным. Зашедший грабитель солдат нашел в брошенной впопыхах сумке письма, адресованные Мюнцеру, и схватил его. На дознании, спрошенный об одной казни 4-х человек, Мюнцер сказал:

«Не я их казнил, дорогие братья, но Божья правда».

Мюнцера подвергли пытке. Когда он закричал, допрашивавший сказал, что тем, кто из-за него погиб, пришлось хуже. Засмеявшись, Мюнцер ответил:

«Они сами иного не хотели».

Его отправили в замок того самого графа Мансфельда, которому он писал: «я иду вслед». Мюнцер полностью признался, выдал имена своих товарищей по тайному союзу. Перед казнью он обратился с письмом к жителям Мюльхаузена, где призвал их не восставать против властей, следуя завету Христа.

«Хочу сказать в моем прощании, чтобы снять тяжесть со своей души, что следует избегать возмущений, дабы не лилась напрасно невинная кровь»

((28, с. 84).)

«Помогите по возможности моей жене и в особенности избегайте кровопролития, в чем я вас искренне предупреждаю»

((28, с. 83).)

Мюнцеру отрубили голову и выставили ее напоказ. Перед казнью он причастился по католическому чину и умер как сын католической церкви.

Современники считали Мюнцера центральной фигурой Крестьянской войны. Лютер и Меланхтон полагали, что он является самым опасным ее вождем. Себастьян Франк называл эту войну «мюнцеровским восстанием», а герцог Георг Саксонский писал, что с казнью Мюнцера войну можно считать законченной (20, с. 257). Однако эта высокая оценка роли Мюнцера вряд ли имела в виду его роль как организатора: скорее, здесь подразумевалась его функция создателя идеологии ненависти и разрушения, питавшей восстание. Эту же сторону его деятельности имел, вероятно, в виду Лютер, когда в письме Гансу Рюгелю писал:

«Кто видел Мюнцера, тот может сказать, что видел дьявола во плоти в крайней его лютости»

((28, с. 222).)

3. Иоган Лейденский и «Новый Иерусалим» в Мюнстере

В 1534–1535 гг. анабаптисты, преследуемые в Швейцарии, Южной и Средней Германии, устремились в Северную Европу: Северную Германию, Голландию, Швецию, Данию. Центром их деятельности стал город Мюнстер, где они обосновались во время борьбы, которая там шла между католиками и лютеранами. Выступая в качестве союзников лютеран, они сильно укрепили свои позиции в городе.

Когда лютеране победили, они должны были считаться с очень сильным влиянием «пророков», как себя называли руководители анабаптистов. Им удалось даже привлечь на свою сторону вождя лютеранской партии.

В это время среди анабаптистов появилась новая яркая фигура. Это был голландец, пекарь из Гарлема, Ян Маттис. В его проповеди с прежней силой возродились хилиастические воинственные тенденции анабаптистов. Он призывал к вооруженному восстанию и повсеместному истреблению безбожников. Посланные им апостолы по двое отправлялись во все провинции страны. Они рассказывали о чудесах нового пророка и предрекали уничтожение тиранов и безбожников по всей земле. В Германии и Голландии принимали второе крещение и основывались новые общины. В Мюнстере за 8 дней крестилось 14000 человек. По мере успеха анабаптистов в Мюнстере туда стекались их сторонники из других стран, в особенности из Голландии. Во главе прибывших из Голландии анабаптистов стал житель Мюнстера Книппердоллинг.

В качестве одного из апостолов Маттиса в Мюнстер прибыл Иоган Бокельзон из Лейдена, которому под именем Иогана Лейденского предстояло играть центральную роль в последующих событиях. Начав как портняжный подмастерье, он женился потом на богатой вдове, но вскоре обанкротился и потерял ее состояние. Бокельзон путешествовал, побывала Англии, Фландрии, Португалии, был довольно начитан, знал Священное Писание и сочинения Мюнцера. В Мюнстере он сошелся с Книппердоллингом, вскоре женился на его дочери и этим подчинил мюнстерскую общину анабаптистов влиянию Маттиса. К этому времени руководство движением анабаптистов в Мюнстере полностью перешло от уроженцев города в руки голландских пророков. Во главе общины стояли теперь оторванные от своей родины проповедники — конспираторы.

В Мюнстере происходили столкновения анабаптистов и лютеран, анабаптисты громили монастыри и церкви. Апостолы Маттиса проповедовали скорое наступление тысячелетнего царства, для крещеных вторым крещением и избранных — счастливую жизнь в общности имущества, без властей, законов и браков, а для тех, кто сопротивляется новому царству — унижения и гибель от руки избранных. Избранным было запрещено приветствовать и вообще как-либо общаться с неверными.

Городской совет изгнал из города некоторых проповедников и арестовал одного, нарушившего запрет, наложенный на их проповедь. Это было начало 1534 г. По улицам города носились толпы анабаптистов с криками:

«Кайтесь, Бог покарает вас! Отче, Отче, истреби безбожников».

9 февраля вооруженные толпы вышли на улицу, перегородили улицы цепями и заняли часть города. Лютеране тоже взялись за оружие, заняли другую часть города, потеснили анабаптистов и навели на них пушки. Победа была в руках лютеран, но бургомистр Тильбек, сочувствовавший анабаптистам, провел соглашение о религиозном мире:

«чтобы каждый был свободен в вере, каждый мог вернуться в свой дом и жить в мире»

((23, с. 702).)

Это было начало власти анабаптистов. Со всех сторон стекались они в Мюнстер. В исходящем из их среды описании говорится:

«Лица христиан снова расцвели. Все на базаре пророчествовали — даже дети 7 лет. Женщины делали удивительные прыжки. Безбожники же говорили: они безумны, они напились сладкого вина»

((23,с.707–708).)

21 февраля были проведены новые выборы в Городской совет, на которых анабаптисты получили большинство голосов. Они захватили в свои руки управление городом и поставили бургомистрами своих приверженцев — Книппердоллинга и Клиппердинга.

Свою власть анабаптисты показали сразу же в страшном погроме, произведенном 24 февраля — через 3 дня после выборов. Были разрушены монастыри, церкви, разбиты статуи, сожжены иконы, мощи святых выбрасывались на улицу. Злобу их вызывало не только все, что связано с религией, но и вся старая культура. Статуи, окружавшие базарную площадь, были разбиты. Драгоценная коллекция старинных итальянских рукописей, собранная Рудольфом Фон Ланген, была торжественно сожжена на площади. Картины знаменитой тогда вестфальской школы были уничтожены так основательно, что теперь она известна только по рассказам. Даже музыкальные инструменты разбивались.

Еще через 3 дня, 27 февраля, перешли к выполнению одного из основных пунктов программы анабаптистов: изгнанию безбожников, то есть граждан, не принявших учения «пророков». Маттис настаивал на том, чтобы их всех убить. Более осторожный Книппердоллинг возражал:

«все народы объединятся тогда против нас, чтобы отомстить за кровь убитых».

Наконец, пришли к решению изгнать из города всех, кто откажется принять второе крещение. Было созвано собрание вооруженных анабаптистов. Пророк сидел погруженный в транс, все молились. Наконец, он проснулся и призвал к изгнанию неверных:

«Долой детей Исава! Наследство принадлежит детям Иакова».

Крик

«Вон безбожников»

прокатился по улицам. Вооруженные анабаптисты врывались в дома и изгоняли всех, не желающих принять второе крещение. Был конец зимы, метель, валил мокрый снег. Сохранилось описание очевидца, как, по колено в снегу, тянулись толпы людей, которым не дали взять с собой даже теплую одежду, женщин сдетьми на руках, стариков, опирающихся на посохи. У городских ворот их еще раз ограбили.

Следующей акцией было обобществление имущества. Тогдашняя хроника, говорит:

«Они единодушно порешили, что все имущество должно быть общим, что каждый должен отдать свое серебро, золото и деньги. В конце концов все это и сделали»

((29, с. 201).)

Известно, что эта мера осуществлялась не гладко и была полностью проведена только через 2 месяца. Маттис назначил семь диаконов для наблюдения за обобществленным имуществом.

Чтобы подавить недовольство, которое вызвали эти меры, анабаптисты все шире прибегали к террору. Однажды Маттис собрал всех мужчин на площади. Потом он приказал выйти вперед всем, кто крестился в последний день (массовое второе крещение продолжалось в городе 3 дня). Таких оказалось около 300 человек. Им велели сложить оружие.

«Господь разгневан и требует жертвы», —

говорил Маттис. Арестованные пали ниц перед пророком по обычаю анабаптистов и умоляли помиловать их. Однако их заперли в покинутой церкви, и оттуда несколько часов раздавались их мольбы. Наконец, явился Иоган Бокельзон и возвестил:

«Дорогие братья, Господь смилостивился над вами!»

Все были отпущены.

Но не всегда дело кончалось так мирно. Например, на кузнеца Губерта Рюшера был донос, что он порицал действия пророков. Его привели в собрание. Маттис потребовал его смерти. Некоторые заступались за кузнеца и просили его помиловать. Но Бокельзон закричал:

«Мне дана сила от Господа, чтобы моей рукой был поражен всякий, кто противится приказам Господа!» —

и ударил Рюшера алебардой. Раненого увели в тюрьму. Прения о его судьбе продолжались. Наконец, раненного кузнеца опять вывели на площадь, и Маттис убил его выстрелом в спину.

Из Мюнстера тек поток пропагандисткой литературы анабаптистов, призывавшей братьев собираться в «Новом Иерусалиме»,

«ибо всем христианам готов кров и постель. Если народу станет слишком много, мы воспользуемся и домами и собственностью неверных»

((29, с. 147).)

«Здесь у вас будет все в изобилии. Беднейшие из нас, которых раньше презирали как нищих, ходят теперь в богатых нарядах, как высшие и знатнейшие. Бедные стали Божьей милостью так же богаты, как бургомистры и богачи»

((29, с. 147).)

Сообщалось, что на Пасху весь мир постигнет страшная кара и вне Мюнстера сохранится только каждый десятый.

«Пусть никто не думает ни о муже, ни о жене, ни о ребенке, если они неверные. Не берите их с собой, они бесполезны Божьей общине»

((29,с. 148).)

«Если же кто останется, я в его крови неповинен», — заканчивает листок, подписанный «Эммануил»

((29, с. 148).)

Повсюду рассылалась книга

«Реституция или восстановление истинного христианского учения, веры и жизни».

В ней говорилось, что истина была лишь приоткрыта Эразму, Цвингли и Лютеру, но воссияла в Маттисе и Иогане из Лейдена (как к этому времени стал называться Бокельзон). Большая роль отводится Ветхому Завету, которой не отменен и не устарел, Царство Христа на земле мыслится чисто физически. Оно включает общность имущества и многоженство. Заканчивается книга словами:

«в наше время христианам разрешено обратить меч против безбожных властей»

((29,с.149).)

Другим популярным произведением была «Книжечка о мести». Она вся — призыв к убийству и мести. Только после осуществления мести явится новая земля и новое небо Божьему народу.

«Вспомните о том, что они нам сделали; все это должно быть им воздано той же мерой, какой и они мерили. Внимайте и не считайте грехом то, что не грех»

((29, с. 149).)

Из Мюнстера были посланы апостолы, пропагандировавшие восстание и поддержку «Нового Иерусалима». Особенно большой успех они имели в Голландии. Эразм Шет писал Эразму Роттердамскому:

«Едва ли есть местечко или город, где не тлеет пепел возмущения. Коммунизм, который они проповедуют, привлекает массы со всех сторон»

((29, с. 153).)

Во многих городах число вновь крестившихся измерялось сотнями, среди них были и многие влиятельные люди. В Кельне сообщалось о 700 вновь крестившихся, в Эссене — о 200. Возбуждение все росло. В Амстердаме однажды по улицам бегали пятеро совершенно голых людей с мечами в руках и предрекали скорой конец мира. Большие толпы вооруженных анабаптистов двигались к Мюнстеру. 1600 человек собралось в Волленхове. 30 кораблей, имея на борту вооруженных анабаптистов, вышли из Амстердама и произвели высадку у Генемиден. Вскоре туда прибыл еще 21 корабль с 3000 мужчин, женщин и детей. Голландским властям с трудом удалось рассеять эти толпы. В городе Варенбурге община анабаптистов закупала оружие, и бургамистр был так запуган, что появлялся только в сопровождении ста стражников. В Мюнстере пророк Иоган Дюзеншнур составил список городов, которые должны вскоре перейти к «детям божиим». На первом месте в нем стоял Сеет (Soest). Туда направилась делегация пророков. Они вошли в город открыто и торжественно и проповедовали восстание. Властям с трудом удалось изгнать их.

Естественно, что это движение перепугало не только епископа Франца фон Вальдека, во владениях которого находился Мюнстер, но и правителей соседних земель. Хоть и медленно, стало собираться войско, которое осадило Мюнстер. Город был прекрасно укреплен и обладал большими запасами. Осада была делом трудным — она затянулась на 14 месяцев.

Одной из первых жертв войны оказался вождь анабаптистов Маттис. Однажды за общей трапезой, на какие часто собирались мюнстерские анабаптисты, он воскликнул: «Да будет воля Твоя, а не моя!» — и стал прощаться, целуясь с присутствующими. Оказывается, ему было видение, что он должен вызвать неверных на бой по примеру Самсона. Действительно, на следующий день он вышел с небольшой группой добровольцев за стены и был изрублен ландскнехтами.

Тогда с проповедью выступил его соратник Бокельзон (Иоган Лейденский):

«Бог даст вам другого пророка, который будет еще могущественнее. Бог пожелал, чтобы Маттис умер, дабы вы не верили в него больше, чем в Бога».

В следующие дни Бокельзон стал новым пророком, наследником Маттиса (29,с.207).

Однажды Господь замкнул Иогану (Бокельзону) уста на три дня. Когда он обрел дар речи, то объявил, что ему было откровение — о новом правлении в городе. Власть совета должна быть упразднена, и под руководством пророка 12 старейшин должны править городом. Имена старейшин были оглашены — ими, без всяких выборов, стали влиятельнейшие из голландских проповедников.

Затем перешли к самому, пожалуй, радикальному нововведению — учреждению многоженства. Такого духа идеи встречались и раньше в проповедях анабаптистов. Их подкрепляли ссылками на образ жизни патриархов в Ветхом Завете. Новому закону благоприятствовало то, что после изгнания безбожников в Мюнстере оказалось в 2–3 раза больше женщин, чем мужчин. Введение многоженства было дополнено законом, согласно которому все женщины, возраст которых этому не препятствовал, были обязаны иметь мужа. Начался дележ женщин. Очевидцы рассказывают о насилиях и самоубийствах. Об атмосфере, в которой осуществлялся этот закон, говорит другое постановление, запрещавшее при выборе жены врываться толпой в дом. Можно себе представить, какова была жизнь новых семей. И в нее еще вмешивались власти, время от времени устраивая публичные казни непокорных жен.

Обобществление имущества и многоженство вызвали в городе значительную оппозицию. Недовольные захватили главных пророков и потребовали отмены этих мер. Но они были окружены анабаптистами, сохранившими верность Бокельзону — в основном голландцами и фризами — и вынуждены были сдаться. Их привязали к деревьям и расстреляли. «Кто сделает первый выстрел, окажет услугу Богу». — воскликнул Бокельзон.

Поражение оппозиции совпало с крупной военной победой — удалось отбить большой штурм осаждающих. Армия их была плохо организована и, по-видимому, в ее среде были анабаптисты — в Мюнстере знали о часе штурма. Потери осаждающих были столь велики, что смелая вылазка могла бы уничтожить всю их армию. Оба эти события сильно укрепили положение Бокельзона.

Однажды пророк Дюзеншнур сообщил, что ему было видение — Иоган должен стать царем всей земли и владеть троном и скипетром своего отца Давида, пока престол не займет сам Господь. Бокельзон подтвердил, что и ему было такое же видение. Пением псалмов было завершено избрание царя.

Бокельзон окружил себя пышным двором, создал придворные должности, отряд телохранителей. Он брал все новых и новых жен, среди которых место первой жены занимала Дивара — «красивейшая из всех женщин», вдова Маттиса, перешедшая по наследству к Бокельзону. Ему сделали две золотые короны, украшенные драгоценными камнями — царскую и императорскую. Его эмблемой был земной шар с двумя скрещивающимися мечами — знак его власти над все миром.

Царь появлялся под звуки фанфар, в сопровождении конной гвардии. Впереди шел гофмейстер с белым жезлом, позади — роскошно одетые пажи; один нес меч, другой — книгу Ветхого Завета. Дальше следовал разодетый в шелка двор. Все встречные должны были падать на колени. В то же время Иоган имел видение, из которого он узнал, что никто не должен иметь больше одного кафтана, двух пар чулок, трех рубашек и т. д. Этому должны были подчиниться все, не принадлежащие ко двору.

Однажды 4200 жителей были созваны к царю на пир. Царь и царица угощали их. Потом пели гимн «Слава Богу Всевышнему». Вдруг Иоган заметил среди гостей кого-то, кто показался ему чужим: «Он не был в брачных одеждах». Решив, что это Иуда, царь тут же отрубил ему голову. После этого пир продолжался.

Для жителей устраивались театральные представления: в некоторых пародировалось богослужение, другие имели социальное направление — например, разговор богача с Лазарем.

Улицы города и все известные здания были переименованы. Новорожденным давали вновь изобретенные имена.

Почти каждый день происходили казни: например, 3 июня 1535 г. казнили 52 человека, 5-го — 3, б-го и 7-го — по 18 и т. д. Казнят то строптивых жен, то женщину, осуждавшую новые порядки. Одна женщина не захотела стать женой царя, несмотря на его неоднократные предложения. Тогда он сам отрубил ей голову на площади, а другие его жены пели «Слава Богу Всевышнему».

Вся эта картина производит впечатление патологии, массового безумия, жертвой которого в конце концов стали и сами пророки, в ослеплении фанатизма связавшие свою судьбу с обреченным делом. Вряд ли, однако, это так. В Мюнстере мы видим многие черты, характерные для всех революций, но, будучи сжатой в пределах одного города и одного года, трагедия превращается в фарс, гротеск. Приемом, который применил Свифт, приписав крошечным лилипутам пороки больших людей, здесь воспользовалась история. На самом же деле самые эксцентричные действия оказываются практически вполне осмысленными. Доведенный до крайности фанатизм возбуждал толпу анабаптистов, придавал ей силы и даже заражал их настроением все большие массы людей. И за причудливым кривляньем Бокельзона можно часто различать хитрый и расчетливый ум — примеры этому мы дальше увидим. По-видимому, у него и других пророков был вполне определенный расчет — они надеялись на всемирное восстание и установление своей власти «над всем миром» и, хотя они и не оправдались, нельзя признать их совсем необоснованными. Волнения и восстания происходили во всей северо-западной Германии и Голландии. В кругах, враждебных анабаптизму, в то время было широко распространено мнение, что если Иогану удастся прорваться через осаждающие его войска, он вызовет переворот, сравнимый с великим переселением народов. Эмиссары анабаптистов действовали вплоть до Цюриха и Берна. Особенно активны они были в лагере под Мюнстером, переманивая ландскнехтов за большую плату. Однажды в лагере вызвал панику слух, что анабаптисты овладели Любеком. Слух не подтвердился, но он характерен для настроений того времени.

По-видимому, существовал план поднять восстание одновременно в четырех местах. Этот план частично был выполнен. В Фризландии анабаптисты захватили и укрепили монастырь, в котором выдержали долгую осаду. Победа стоила императорским войскам 900 человек убитыми. Эскадра кораблей анабаптистов двинулась с целью захватить Девентер, но была перехвачена флотом герцога Гельдернского. Под Гроннингеном собралось войско анабаптистов силой около 1000 человек, чтобы пробиться к Мюнстеру. Его тоже рассеяли войска герцога Гельдернского. Но наибольшую силу анабаптисты имели на родине Маттиса и Бокельзона — в Голландии. В 1535 г. там собралось несколько крупных отрядов анабаптистов. Им удалось даже ненадолго захватить ратушу Амстердама, но власти скоро оказались хозяевами положения. Одной из причин неудачи всего этого движения было то, что его планы стали известны противнику. Один из апостолов Бокельзона — Гресс — попал в руки епископа и обещал выкупить свою жизнь ценой выдачи планов анабаптистов. Он вернулся в Мюнстер, якобы бежав от епископа, был посвящен в планы готовящегося общего восстания и, отправившись вторично с апостольской миссией, выдал их епископу.

Мы видим, что надежды Бокельзона были далеко не призрачны. Он отобрал войско, с которым собирался прорваться, если голландцы придут на помощь, и строил передвижную баррикаду из повозок. Ночью, босой, в одной рубашке, он бежал по городу и кричал:

«Радуйся, Израиль, спасение близко».

Однажды он созвал все войско на площадь, чтобы двинуться на прорыв. Когда все собрались, он явился в короне и царских одеждах и сказал, что час выступления еще не настал, он лишь хотел испытать их готовность. На всех был приготовлен пир — всего было около 2000 мужчин и 8000 женщин. После обеда Иоган вдруг сообщил, что складывает с себя царскую власть. Но пророк Дюзеншнур возвестил, что Бог призывает брата Иогана Лейденского оставаться царем и покарать неправедных. Так Бокельзон был переизбран.

По-видимому, за всем этим маскарадом скрываются какие-то реальные трения. В другой раз, например, Книппердоллинг начал делать странные прыжки, приплясывать и даже стал на голову. Но под прикрытием этого дурачества он вдруг возгласил:

«Иоган — царь от плоти, а я буду царем от духа».

Бокельзон велел посадить его в башню, в результате чего Книппердоллинг скоро одумался и они помирились. Таким же политическим шагом под фантастический внешностью было «избрание герцогов». В 12 частях, на которые делился город, было проведено тайное голосование. Записочки с именами кандидатов были положены в шапку, откуда их вынимали специально для этого назначенные и, конечно, никем не контролируемые мальчики. Избранными, естественно, оказались близкие Бокельзону пророки. Каждый из избранных получил в дар одно из герцогств Империи, одну из 12 частей города, а заодно и контроль над примыкавшими к ней воротами. В последнем и заключался реальный смысл этого действия — ландскнехты, на которых Бокельзон больше не мог положиться, были устранены с ключевых позиций в обороне города.

Эти политические маневры дополнялись видом царской гвардии, которая стала каждый день упражняться на главной площади.

Однако в конце концов богатые запасы истощились и в Мюнцере начался голод. Съели лошадей, а тем самым и свою надежду на прорыв. Дьяконы конфисковали все припасы, было запрещено под страхом смерти печь дома хлеб, все дома обыскивались, никто не имел права запирать дверь. Жители стали есть траву и корни. Царь провозгласил, что «это нисколько не хуже хлеба». В это время он созвал герцогов, свой двор и своих жен на роскошный пир во дворце. Очевидец (Грозбек), впоследствии бежавший из города, говорит:

«они вели себя так, как будто собирались править всю жизнь»

((29, с. 237).)

В качестве громоотвода служил фанатизм. Царь приказал:

«Все высокое будет уничтожено»,

и жители стали разрушать колокольни, верхушки башен. Все расширялся террор. Обнаруживались все новые и новые заговоры. Один обвиняемый (Нортхорн) был разрублен на 12 частей, его сердце и печень съел один из голландцев.

Город был обречен. Все больше его защитников бежало, несмотря на то, что у осаждающих их ждал суд, пытки, а возможно и казнь. Наконец, 25 июля 1535 г. Мюнстер был взят. Царство анабаптистов, пришедших к власти 21 февраля 1534 г., продолжалось полтора года. Многие анабаптисты были перебиты ландскнехтами во время штурма, других судили и многих из них тоже казнили. Статус евангелического города был отменен. Мюнстер вернулся под власть католического епископа.

Бокельзон во время штурма скрылся в самую надежную городскую башню, а потом сдался в плен. Под пыткой он отрекся от своей веры и признал, что «заслужил смерть и десять раз». Он обещал, если ему сохранят жизнь, привести к покорности всех анабаптистов. Но это не помогло. На площади, где он когда-то восседал на троне, его пытали раскаленным железом и затем пронзили сердце раскаленным кинжалом.

Поделиться: 


Book | by Dr. Radut