Перейти к навигации

Михаил Смолин. Имперское геополитическое будущее России

На наших глазах православный мир вступил в свое третье тысячелетие. Его геополитическое положение в начале нового тысячелетия очень сложное. Православные народы или разделены (как русский с появлением на свет Украйны, Беларуси и других суверенных государств бывшего СССР, где русское население исчисляют в миллионах), или подверглись прямой интервенции (как сербы и черногорцы), или состоят во враждебных православному миру блоках (как греки в НАТО), или стремятся последовать за уже вступившими (как болгары, румыны и одурманенные идеологией «украинского сепаратизма» южнорусы).

Поствизантийский геополитический лидер православного мира — Россия — сегодня ослаблена тяжелой и продолжительной коммунистической болезнью и последовавшими за ней либеральными осложнениями, помноженными на развал единства страны и коммунистическое поражение в «холодной войне». Но главное в православном мире остается все же сохраненным — это единая Святая Соборная и Апостольская Вселенская Православная Церковь. И по обетованию Божию до скончания веков Ее не одолеют силы зла, «адовы врата». В духе мы, православные народы, остаемся едины, а значит, геополитическое единство продолжает оставаться всегда возможным в нашем будущем.

С падением Русской Монархии в феврале 1917 года и утверждением власти «перманентной революции» в лице большевиков православный мир перестал быть в глобальном смысле устойчивым и влиятельным. Крушение Российской Империи в 1917 году было равнозначно уходу в небытие Византийской Империи в 1453 году. Православие, как определенная геополитическая сила, как и тогда, в XX столетии, на время перестала играть очень важную роль удерживающего мир, с одной стороны, от анархии и варварства, а с другой — от какой бы то ни было однополярности и мирового диктата.

Погром православного мира был тотальным, коммунисты вели себя в стране как иностранные захватчики, уничтожая все, что возможно уничтожить физической силой. Для православной цивилизации большевики-атеисты в XX столетии стали тем же, чем для нее были турки-мусульмане XV века.

Современные коммунисты и сочувствующие им любят говорить о геополитической преемственности СССР внешней политике Российской Империи. Это утверждение подобно тому, если бы геополитическую экспансию Турецкой державы мы бы посчитали продолжением той же внешней политики, которую вела поверженная ею Византийская Империя. Здесь похожа лишь внешняя составляющая, сам вектор экспансии, определяющийся территориальными границами государств, но внутренняя сторона процесса, то есть то, что несла в себе экспансия, совершенно разнится. Византия, геополитически расширяясь, распространяла границы православного мира, Османская Порта — мусульманскую умму, Российская Империя — все те же границы Православного мира, СССР — коммунистические идеалы. В случае с турками и коммунистами налицо революция смыслов геополитических экспансий, радикальная смена экспортируемых идей.

В противодействие советской стране, стремящейся к расширению влияния коммунистических идей, отстроилась огромная трехсторонняя коалиция США, Западной Европы и Японии. Страны, противодействовавшие политике СССР, очень часто по инерции воспринимали всякое советское действие на международной арене как русскую экспансию, а потому создавали негативный образ прежде всего русского человека. Но такой взгляд на СССР указывал только на глубокую религиозно-историческую неприязнь к самой России и русской нации как многовековому фактору мировой политики, противодействующему западной цивилизации, а не на преемственность советской страны по отношению к дореволюционной России. Столь стойкое отрицательное отношение Запада к России даже под маской коммунистического режима лишь подчеркивало уверенность Запада, что Россия рано или поздно переживет и это увлечение коммунистическими идеями, представ вновь на мировой арене в своей старой традиционной роли ведущей православной державы.

Сейчас, в начале XXI столетия, отчетливо видно, что православная цивилизация с ее ценностями как бы ушла в совет¬ские времена с мировой арены в невидимый мир своей внутренней жизни, с задачей изжить религиозно-политическую коммунистическую болезнь, перенеся десятилетия невиданных по организованности и жестокости со времен первых веков христианства гонений.

Меж тем противостояние капиталистической и социалистической систем в XX веке, с их ядерным потенциалом, открыли эпоху, в которой мир может быть полностью уничтожен военными средствами, изобретенными самими людьми. Человечество не один раз было в прошлом столетии на краю гибели, чего раньше в его истории никогда не случалось. Мир, глобализируясь, становился все более небез¬опасным, все более хрупким из-за падения ценности человеческой жизни для отходящего от христианских убеждений Запада (для нехристианского Ближнего и Дальнего Востока человек всегда имел незначительную ценность) и из-за роста человеческих горделивых амбиций. Это перманентно критическое состояние безопасности двуполярного (капиталистического и социалистического) мира, кое-как уравновешиваемое опасностью получения ответного всесокрушающего ядерного удара, неожиданно превратилось в еще более критическое с устранением (или самоустранением) одного из полюсов противостояния.

Ожидаемое и одновременно потрясшее всех падение советской системы в 1991 году, кроме массы отрицательных моментов, дало нам, русским, потенциальный шанс на возрождение геополитической мощи православного мира в лице России. В системе двуполярности на каждый враждебный шаг (а по сути, всякий шаг рассматривался как враждебный) противоположная сторона должна была непременно отвечать адекватно, что было крайне утомительно для более слабой экономически советской стороны, в которой русские как нация несли самые большие издержки.

Сегодняшнее положение Российской Федерации (потенциально способной вырасти в новую Российскую Империю), являющейся все еще очень сильной в военном отношении страной, но находящейся в экономическом плане в ряду многочисленной когорты других среднеразвитых стран, дает возможность не перенапрягаться в прямом экономическом соревновании и политическом противостоянии с США. Сегодня валовый национальный продукт России составляет пять процентов валового национального продукта США и около одного процента мирового валового продукта. Сегодня для США потенциально более опасными противниками являются консолидирующийся Европейский союз (экономико-политическая опасность), бурно развивающийся Китай (военно-политическая опасность), претендующий на лидерство в Юго-Восточной Азии, и террористическая угроза из мусульманского мира (цивилизационная опасность).

У России появилась очень короткая по историческим меркам передышка, когда мы можем попытаться на фоне военно-политической борьбы США и Китая, экономического противостояния США и ЕС, войны США с мусульманским экстремизмом решать свои, чисто русские проблемы возрождения государственности, развития промышленности и экономики в целом, замирение внутреннего (в РФ) и внешнего (в СНГ) политического и этнического сепаратизма, а также инициировать и начать заново ставший современным и жизненно важным процесс «собирания русских земель».

Однако для этого необходимо решить немало внутренних проблем, в большинстве своем заложенных еще во времена социалистические. Так, сегодняшнее Российское государство несет в своем федеративном устройстве взрывоопасное деление страны на национальные республики, каждая из которых более или менее стремится встать на путь советских республик СССР — отделения от русского центра и разрушения единства государства. Российской Федерации срочно нужна радикальная реформа государственного устройства, направленная на унификацию разношерстного федерального деления (национальные республики и автономии, края, губернии, мегаполисы Москва и Санкт-Петербург) в строгие рамки единообразного губернского деления. Пример унитарной политики — объединение Коми-Пермяцкого автономного округа с Пермской губернией — необходимо расширить до масштабов всей страны.

В области религиозной и этнической политики также доныне остается немало наследия большевицкого прошлого. Секулярные и интернациональные мифы, легализованные в государстве еще коммунистами, продолжают ослаблять нас и сегодня. Нам продолжают указывать на то, что в России есть и католики, и баптисты, и иеговисты, и пятидесятники, и сатанисты, и татары, и чеченцы, и чукчи, и евреи, утверждая, что именно такое мультиэтническое разнообразие (хотя и крайне малочисленное каждое в отдельности, да и вместе взятое) не позволяет России быть ни православной, ни русской страной.

Действительно, Россия страна, в которой существует много религий, но это не значит, что Россия может разменивать свои православные традиции на униональные, секулярные религиозные проекты. В России действительно живет более ста народов, народностей и племен, но это не значит, что Россия должна реализовывать интернациональные идеалы в своей национальной политике. Российское государство действительно является общим домом для многих народов, не только для русских, но Россия не должна устраиваться и развиваться не по-русски. В противном случае такая Россия неизбежно мутирует и переродится в анти-Россию, мачеху для русского народа, и неизбежно рассыплется в исторический прах.

Русские не только создали нашу Родину как историческое сообщество, но и принесли на алтарь своего Отечества столько жертв во имя его свободы и самостоятельности, что вопрос об их особом уважаемом положении не должен ставиться под сомнение. Напротив, необходимо воспитывать уважение к такой роли русского народа в нашем Отечестве у граждан других национальностей. Россия принадлежит русским по праву рождения, по праву особой исторической ответственности, которая рождает и определенные права на свое творение. Русские никогда не дарили эти свои особые права первородства никому другому. Хотя бы потому, что Россия до сих пор существует. Если бы русские отказались в массе от своего онтологического выбора, своей ответственности за самобытность России, то она давно бы не существовала на евразийском пространстве как государство. Историческая ответственность и порождаемые ею определенные права русских не должны и не могут ущемлять никаких прав и чувств других национальностей нашей страны, это простая констатация исторического факта, который только и дает жизнь нашей стране.

Конечно, Россия — государство не только для православных и не только для русских людей, но устраиваться Россия должна следуя прежде всего православным, русским культурным традициям, одновременно оставаясь Родиной для многих иных религиозных конфессий и других народов.

В геополитическом плане, если Россия хочет продолжить свое государственное бытие и стать мощным и самобытным лидером православного мира, она должна подтвердить свои возможности и права на господство в Северной и Восточной Евразии. Россия как государственная общность родилась на евразийской равнине и в своем историческом развитии-экспансии овладела всей территорией этой равнины, достигнув таким образом своих естественных границ — границ, указанных самой природой. На евразийской равнине, как показывает история, может быть либо один геополитический хозяин, либо всеобщий хаос политических притязаний. Геополитиче¬ская миссия России в Евразии, таким образом, состоит в обуздании этого хаоса, подчинении себе всей евразийской равнины и обеспечении безопасности этой территории от своих соседей, населяющих окрестные горы и пустыни.

Подобное имперское будущее России как Срединного мира евразийского континента способна обеспечить только большая идеология. И эта большая идеология уже как религиозно-политическая доктрина может развиваться только на основе переведенных на язык имперских политических формулировок православных мировоззренческих установок. Православная вера несет в себе всеобъемлющий идеал переустройства как внутреннего человека (его души), так соответственно и всего окружающего человека мира, в том числе не упускается из виду и политическое устройство общества и государства в соответствии с историческими представлениями о них православного сознания.

Таким образом, имперское возрождение, о котором мы говорим, является перспективной и масштабной национальной идеей, альтернативной либеральному проекту, традиционной для русской государственности и православной цивилизации, культивирующей консервативность нравов и семейных устоев, охраняющей русскость России и инициирующей волевую властную жизнедеятельность, способную к крупным и быстрым государственным и общественным мобилизациям.

16 октября 2009 г.

Смолин Михаил Борисович — главный редактор журнала, кандидат исторических наук. Исполнительный директор Фонда «Имперское возрождение». Руководитель Православного центра имперских политических исследований

Источник: Фонд Имперского Возрождения

Поделиться: 

Комментарии

Сергей Гавров
Валерий Ивановский

Россия после кризиса: возрождение всероссийского имперского мира

Мы знаем, что историческое время неоднородно. Когда общество развивается без серьезных кризисов, вариативность истории ограничена, есть ее главный, одновариантный путь. Его можно отвергать, против него можно бунтовать, но это заведомо проигрышная позиция чудака и маргинала.
Но времена меняются, экономически скудные годы следуют за тучными, общественное внимание переключается от материальных к сверхматериальным целям и ценностям. Невозможность массового увеличения материального потребления и улучшения качества жизни возрождает надежды на нацию и государство, вновь возникают воодушевляющие грезы общего успеха и спасения.
В России экономический кризис накладывается на национальное унижение, вызванное распадом СССР и сугубо локальным местом России в современном мире. Серьезный экономический рост последнего десятилетия переводил общественное внимание от национального унижения к индивидуальному потреблению. Но в период кризиса увеличивать объемы и качество потребления стало невозможно.
Из теоретических разработок и практических обобщений социальных наук хорошо известно, что революции и важные общественные изменения происходят не тогда, когда общество переходит к социально-экономическим трансформациям, и уровень жизни падает, но когда он растет, растут общественные ожидания, а потом случается резкий обвал. Сегодня мы находимся в ситуации такого обвала, несоответствия реального экономического положения массовым общественным ожиданиям.
В этой классической, прописанной в учебниках ситуации у политических сил во власти будет возможность ее потерять, с неизбежным массовым переделом и национализацией собственности в ключевых областях хозяйствования. И зачем в таком случае было тратить столько усилий на реформирование, например, РАО ЕС, если при левых у власти все вернется на круги своя.
Но это не единственная историческая возможность. Как ни странно это звучит в отношении истории, здесь есть возможность выбора. Есть шанс перевести энергию общественного недовольства вовне, от социального противоборства между более и менее обеспеченными согражданами в область политики внешней, самым тесным образом связанной, и даже определяющей политику внутреннюю.
Если власть ничего, или почти ничего не можем сделать в области экономики, надо переводить общество к внеэкономическим целям, к тому, что позволит воспринять материальные потери как естественную плату за приобретение большего – восстановление российского государства в его традиционном имперском ареале.
Еще десять-пятнадцать лет назад о таком историческом восстановлении большого и сильного российского государства трудно было даже помыслить. И причиной этому были иные коллективные и индивидуальные грезы, дающие смысл и цель индивидуальному человеческому существованию и одновременно делающие власть законной, легитимизирующие ее в народном сознании.
Сразу после распада СССР большой коллективной иллюзией, в некоторой мере объединявшей общество и власть, стали открывшиеся возможности капитализма, личного спасения и обогащения. У наиболее сильных, или просто приближенных к власти людей, поверивших в возможности капитализма, получилось успешно реализовать в личной судьбе эти завышенные общественные ожидания. И речь здесь скорее даже не о сырьевых миллиардерах, а о людях, чей социальный успех схож с успехом господина Чичваркина, воплотившего американскую мечту в ее российском варианте, дошедшего от Лужников до Евросети и больших миллионов.
Теперь таких иллюзий нет, а привычка к относительно хорошей жизни, прежде всего в российских мегаполисах, есть. Эта привычка к хорошей жизни воспитывалась ростом реальных доходов, размахом потребительского кредитования, переполненными полками гипермаркетов, да и федеральные телеканалы в последние годы утверждали, что идем мы от хорошего к лучшему. Общественное пробуждение, вызванное несовпадением уровня жизни и массовыми ожиданиями, обещает быть тяжелым.
Что же может обещать социальная теория в случае очередного исторического поворота России? Будущее не предопределено, но мы можем размышлять о вариативности исторического развития. Не рассматривая масштабный левый поворот, укажем на наиболее вероятный исторический сценарий.
В России массовая общественная реакция на распад СССР, разделение в рамках различных государств людей русской/советской культуры все эти годы существовала преимущественно в латентной форме. Но общество представляет собой не только социальный, но и биосоциальный организм, и дальнейшее сохранение потаенности такой реакции маловероятно.
Сегодня наступает активная фаза общественной реакции на распад тысячелетнего российского государства. Здесь исторически совпадает многое, в том числе невозможность далее локализовать национальные иллюзии в сугубо экономической сфере.
Главный для российской власти вопрос сегодня – основания ее легитимности в эпоху кризиса. Основания, воспринимаемые народом как естественные или хотя бы приемлемые. Легитимность 90-х годов базировалась на энергии разрыва с коммунизмом и возможностью жить без государства, добиваться экономического благополучия, опираясь на собственные силы.
В 2000-е эта легитимность держалась на экономическом росте, перераспределении сырьевых доходов, телевизионной пропаганде. В эпоху кризиса экономический рост невозможен, а только на пропаганде сохранить легитимность трудно. Начавшийся кризис идет по спирали, обращенной вниз. На каких-то ее отрезках кажется, что достигнуто дно, но это дно локальное, остановка в рамках нисходящего тренда. Кризис, пройдя финансовый и экономический этапы, имеет все шансы стать кризисом социальным.
Этап кризиса социального в своей наиболее активной стадии актуализируется как системный политический кризис. Чтобы удержать власть, придется прибегать к внутренним репрессиям по принципу: порядок ради порядка, репрессиям, не подкрепленным мобилизующей целью, а потому нелегитимным в глазах общества. Высока вероятность того, что власть будет неизбежно меняться, причем меняться радикально, как на идеологическом, так и на персональном уровне.
Есть и другой путь, позволяющий не только удержать власть, но и дать российскому обществу интегрирующие внеэкономические цели. Наиболее внятной, понятной российскому обществу внеэкономической целью может стать строительство новой Российской империи.
Русские, белорусы, жители Восточной Украины – субэтносы одного народа, и имеют право жить в едином государстве. Эту простую истину объяснять в России, на востоке Украины, в Беларуси долго не придется. Вопрос стоит, разумеется, не о Средней Азии и Кавказе. Речь идет, буквально по Солженицыну, о реинтеграции в рамках всероссийского имперского государства славянских республик бывшего СССР, возможно, с участием Казахстана.
Обоснование нового объединения – спасение от кризиса возможно только вместе с Россией. Что касается технологий возрождения империи, то ими может стать скупка падающих предприятий, отраслей экономики. На следующем этапе – ангажирование групп влияния, политических партий, формирование пророссийских элит.
Форма нового объединения, возрождения российского имперского мира не может и должна повторять старые, советские, левые по определению приемы и тем более содержание. Речь идет о правом политической оформлении нового объединительного проекта, естественно включающего в себя левое экономическое содержание, отвечающее патерналистским чаяниям народов российского имперского мира.
Новое объединение может стать исторически традиционалистким, «белым» объединением. Скоро будет сто лет, как мы потеряли великую Россию – империю Романовых. Увы, вернуться в последний относительно спокойный момент имперской истории, в 10-е годы прошлого века не удастся. Но это было время максимального взлета империи, время взлета российской культуры, ее серебряный век. Не даром большевики большую часть своего семидесятилетнего существования у власти сравнивали свои достижения с последним мирным годом великой России.
Перед нами стоит задача не возвращения, но исторической реконструкции, имперского новодела, создания эффективной, привлекательной формы современной жизни империи. Именно такая творческая реконструкция империи, живой неоимперский проект смогут разбудить историю, породить новый большой стиль эпохи, по аналогии с последним большим стилем 30-х годов прошлого века.
Обращение к имперскому наследию династии Романовых, организация нового российского государства, построенного на тысячелетних принципах церковно-государственного соработничества на благо России, является последней не использованной властью и обществом возможностью явить граду и миру новую и одновременно старую, досоветскую, державность могущественной России. Впереди видятся черно-желтые имперские знамена, вкусно хрустящий снежок под юнкерским сапогом, жизнь под звуки царского гимна «Боже царя храни», парады олимпийцев на Красной площади.
Большой стиль – огромная сила. Сила, созидающая новое и разрушающая старое, камертон эпохи, настраивающий мироощущение человека и пульсацию мира вокруг. Стиль, рождающийся из истории и литературы, из энергий, порожденных вызовами современной жизни. Из булгаковской «Белой гвардии», купринских «Юнкеров», аксеновского «Острова Крым»… Байкерских флагов с добрыми и ощеренными волчьими мордами, имперского флага Алисы, ночного потока зажженных мотоциклетных фар и факелов. Из музыкальной энергии Алисы и Шевчука, Коррозии металла, гимнов империи и Интернационала, музыки Шостаковича… О дивный новый стиль, рождающий новый имперский мир!
Начинать российское возвращение в историю надо с самого серьезного научного и общественного обсуждения наших возможных исторических перспектив. Нужна общероссийская площадка для подготовки общественного сознания к восприятию исторически возможных вариантов монархического возрождения и строительства всероссийского имперского государства. И такая площадка для диалога различных общественных сил, готовых участвовать в историческом российском прорыве, уже есть. Это Общероссийская общественная организация Гражданские Силы.
В повестке дня, принимаемой Гражданскими Силами, – наполнение современной жизни духовными и культурными основами тысячелетнего славянского, тюркского, финно-угорского языческого, православного, монархического и имперского наследия, которое было несправедливо упразднено и варварски разрушено.
Это живые традиции, каждое последующее поколение дает им свою интерпретацию, делает их эффективными и притягательными здесь и сейчас. Сейчас пришел наш черед для такой современной, рабочей, побеждающей в соревновании культурного притяжения Запада и Востока, интерпретации нашего исторического и культурного наследия. Меняется время, оформление и используемый социальный инструментарий российского мира, но его традиционное содержание продолжает жить своей отдельной, воспроизводящейся в вечности жизнью.
Гражданские Силы – не оппозиция, но государевы люди, ведь в новом веке российская власть старается замедлить скорость свободного падения России. Это падение было очень глубоким, теперь настало время мощной коррекции. По аналогии с валютными и товарно-сырьевыми рынками, можно говорить о выходе из бокового тренда, мощном отскоке, хотя бы о 50%-ном восстановлении. Перерастет ли эта географическая, политическая, духовная и культурная коррекция в новое возрождение всероссийского имперского мира – зависит от Божьего промысла в отношении России и общих усилий по его воплощению в истории.
В общественном сознании уже сейчас ощущается его сила и энергия, все острее чувствуется поле притяжения сильного российского имперского государства. Общество снова входит в историческое время общего дела и общей судьбы. Оказавшись в зоне бифуркации, неопределенности будущего, Гражданские Силы выбирают возрождение всероссийского имперского мира, стремясь отразить, воспроизвести его трансцендентную жизнь в вечности, здесь, на Земле.
Гражданские Силы стремятся объединить как людей традиции, так и пассионариев из будущего, сконцентрировать в новом имперском проекте энергии, идущие из глубин славянской дохристианской истории, эпохи империи Романовых, времени взлета СССР и будущего российского имперского мира. Трудную дорогу строительства новой имперской России не осилит по одиночке ни одна из наличных в обществе сил, ни одна изолированная энергия. Преодоление набранной в 90-е годы прошлого века инерционной энергии духовного, материального и геополитического распада России возможно только в результате совместных усилий, соединения энергий и жизненного служения людей, готовых искать не индивидуальное, но коллективное спасение и общественное благо.
Вспомним, что в империи Романовых основанием жизни общества и государства была идея служения и личной заботы многих о благе России. Другой вопрос, что общественное благо понималось по-разному, но левые, Чернышевский и Ленин, и правые, Пуришкевич и Леонтьев, представители аристократии и имперской бюрократии, не отрицали саму возможность общего блага и коллективного спасения. Пусть и по-разному, но они стремились к такому спасению. Идея служения – краеугольный камень российского гражданского общества и имперского мира. Это старый имперский принцип – неважно какой ты крови, этнической принадлежности и вероисповедания, важно, как ты служишь империи.
Империя Романовых, начиная с эпохи царствования Николая I, все ближе подходила к четкому осознанию и артикуляции своей имперской грезы: Москва – Третий Рим, стоящий на основах православия, самодержавия и народности. Империя – наследник Византии, а через нее – великого Рима, а Рим наследник легендарной Трои. Это наследование традиционализму и мифологическим временам, наследование вечности. Это абсолютная легитимность власти, идущая от Бога и от традиции.
В конкуренции коллективных надежд и иллюзий на излете старого имперского времени победила греза левая, коммунистическая, породив новый русский имперский проект – СССР. Расступись, иные народы, это Русь – птица-тройка, несется в новом, коммунистическом обличье.
Коммунистический проект стал невиданным вызовом буржуазному миру, вызовом красной России более развитым в культурном и техническом отношении странам Западной Европы и Северной Америки. С позиций современной экономической науки это совершенно невозможно, но экономисты слабо учитывают нематериальное. Они уже научились определять стоимость бренда, но еще не научились определять стоимость коллективных надежд и иллюзий.
Их стоимость выше стоимости брендов «Ниссана», «Бритиш Петролеум» и иже с ними. Это надстройка над ними, то, что определяет историю, жизнь и смерть национальных экономик, судьбу нации и человека. Коллективные грезы порождают новые государства, великие войны и великих исторических деятелей.
Что стало с коллективными российскими мечтами и надеждами сегодня? Их нет, или почти нет. Наступила эпоха торжествующих потребителей, неверия, цинизма и апатии. Как говорили в пореволюционном Петрограде, «мы обыватели (читай потребители. – Авт.), нас обувайте вы, мы за вашу власть».
Не только старая коммунистическая власть, но и общество, тысячелетнее государство Российское, проиграли холодную войну, и с нами поступили так, как исторически принято поступать с побежденными. Потеря исторических территорий, в том числе и тех, на которых зародилось историческое Российское государство, только видимое, наиболее явное следствие этого поражения.
Мы до сих пор находимся в состоянии разгрома внешнего, геополитического, и упадка внутреннего, духовного и культурного. Этот упадок углубляется и сегодня, мы продолжаем тратить советское наследство в экономике, сохранять минимальный социальный порядок и нравственный строй общества за счет людей, воспитанных на советских искусстве, мультфильмах. Наследство это хорошо всем, кроме одного – оно истощается, исчезает точно так же, как в СССР уходили из жизни люди, получившие образование в имперских гимназиях и университетах, воспитанные на идеалах служения России. Их эстафету приняли, и тем самым продлили жизнь СССР, те, кого в 70-80-е годы называли «старый сталинский работник». Когда люди служения по естественным причинам ушли из жизни, закончился и Советский Союз.
Сегодня на смену окультуренному советскому человеку идет новый варвар, воспитанный на западной массовой культуре, в лучшем случае виртуальный Симпсон, в худшем – молодая поросль семейства Адамс.
Не преодолев распад внутренний, не преодолеем и внешний, постепенно исчезая, растворяясь на бескрайних просторах Евразии. Для физического выживания огромного государства от Калининграда до Камчатки, сохранения российского мира нужна новая объединяющая и мобилизующая коллективная мечта, завораживающее культурное притяжение нового имперского проекта.
В своем нынешнем, промежуточном виде, Российское государство нетрансформируемо, оно так и будет до конца дрейфовать между империей и национальным государством, демократией и авторитаризмом. Необходимо определиться с тем, кто мы, империя или национальное государство, в каком качестве мы можем эффективно развиваться и воспроизводить российское государство в историческом времени. На этот риторический вопрос можно ответить уже сейчас. Россия сегодня де-факто является не национальным государством, но усеченным вариантом российской/советской империи.
Проблема в том, что империи де-юре или де-факто управляются при помощи значительно более высокого и масштабного уровня государственного насилия, чем национальные государства . При существенных экономических или геополитических кризисах, крупных войнах они имеют тенденцию распадаться на более локальные национальные образования. Национальные государства такой угрозы не испытывают, как, например, Польша, или испытывают в значительно меньшей степени и масштабах.
Именно в этом противоречии между внутренне имперским характером российского государства и его демократическим национальным обрамлением заключается причина недоговоренностей и удивительных компромиссов в текущей российской политике и государственном строительстве, выстраивание формальных и неформальных вертикалей власти, изобретение суверенной, управляемой демократии. Осознав, что мы по-прежнему остаемся империей, пусть и в эпоху упадка, мы автоматически снимаем эти противоречия, получаем карт-бланш для проведения эффективной имперской политики. Более того, мы можем перейти от имперского упадка к имперскому возрождению, периоду духовного возрождения, предшествующему новому собиранию имперских земель и народов.
Для российского государства, решившего, что оно государство сугубо национальное, многочисленные народы империи не нужны. Такое государство может только постепенно проваливаться в географию прошлого, до территории, которое оно занимало при Иване Грозном, возможно, и при Иване Калите. Но даже такое маленькое русское европейское государство с успешными гедонистами-потребителями не сможет существовать долго. В лучшем случае ему достанется небольшая, на несколько десятилетий передышка истории, спокойное время, пока не пришли и не разрушили потребительский рай новые варвары. Пауза гедонистического потребительского «рая» заведомо будет короткой.
Сегодня российскому государству не нужны патриоты, ему нужны успешные потребители. Но Россия не маленькое среднеевропейское государство, со всех сторон окруженное дружественными и культурно близкими народами. У России не та география, иное геополитическое окружение, отсутствие внутренней культурно-цивилизационной однородности. Задача сохранения России в истории лежит на каждом последующем поколении, мучительно ищущем свои ответы на вызовы времени.
Но вчера, сегодня и всегда эти ответы нельзя найти без патриотов, людей жертвенного служения, в моменты крайней необходимости мобилизующих народные силы. Сегодня такой момент настал. Пришло время ответить на вызовы времени, сформулировать идеи новой интеллектуальной и общественной мобилизации, увлечь ею народы российского имперского ареала.
Новому имперскому проекту нужны не только граждане России, но и все народы российского имперского мира. Мы знаем, что империя – универсум, вбирающий в себя народы, традиции, религии. Каждый народ приносит в общую имперскую симфонию что-то свое, давая синергию усилий и буйство красок жизни, все то, что питает имперскую пассионарность, стремление к общему делу и общей судьбе.
В исторических и социальных катаклизмах ХХ века мы потеряли тысячелетнее государство, люди русского языка и культуры стали разделенным народом. Но за распадом, как уже не раз бывало в нашей истории, последует воссоединение. Восстановление всероссийского имперского государства – неимоверно сложный и болезненный процесс, но большая история всегда сложна и трагична.
Сегодня у нас есть исторический шанс отыграть назад ужасы отступлений ХХ века, наши внутренние и внешние поражения, вызванные не найденными ответами на вызовы времени, и как следствие, смутами и революциями. Здесь нельзя терять времени, на нашу общую долю выпало слишком много бед и поражений, мы слишком долго отступали.
Начинать историческое контрнаступление следовало в историческом вчера и позавчера. Но мы не были готовы к этому контрнаступлению, даже не думая о нем, полагая возможным жить для себя, быть успешными потребителями-гедонистами. Казалось, это только частное дело каждого, казалось, что это не выбор за чей-то счет.
Оказалось, что это был выбор за счет России. Сегодня эта зависимость, этот неравноценный и страшный обмен демократии и материального благополучия на саму Россию становятся все более явными. Известный американский историк Ричард Пайпс, недавно посетивший Москву, прямо говорил о том, что лучше бы вам, России, быть поменьше, хотя бы без Сибири . Вы не можете эффективно управлять такими территориями.
Но мы не готовы менять территорию России, саму Россию на демократию и материальное благосостояние, на чужое эффективное управление.
История повторяется с не меньшим трагизмом. Если взглянуть на карту европейской части России, то по исторической аналогии мы находимся примерно в середине июля 1941 года. Еще держатся Смоленск и Ленинград, но танковые колонны Вермахта уже вошли в Минск, Вильнюс, Киев…
Но тот, кто полагает, что это уже видимый, легко просчитываемый в недалеком будущем конец России, жестоко заблуждается. Никто не может рассчитывать на то, что за развалом тысячелетнего российского государства не последует мощного исторического ответа. Никто не сможет выйти из под контрудара империи.
Потом, когда пыль истории уляжется, об этом споет новый Высоцкий, по аналогии, примерно так, – «Не пугайтесь когда не на месте закат, судный день это сказки для старших. Ось земную вращают, куда захотят наши сменные роты на марше… Наконец-то нам дали приказ наступать, отбирать наши пяди и крохи… Нынче по небу солнце нормально идет, потому что мы рвемся на Запад…».
Как бы не было трудно выходить из состояния духовного и материального распада, сегодня надо готовиться к этому жертвенному историческому контрнаступлению – «Считает враг, морально мы слабы, за ним и лес, и города сожжены. Вы лучше лес рубите на гробы, в прорыв идут штрафные батальоны».
Российская империя – СССР не уйдет в историческое небытие за годы или десятилетия. Подобно империи Римской, она будет умирать и возрождаться веками, меняя географическое расположение имперских столиц, национальность, язык и истоки пассионарности новых объединителей.
Мы не можем отчетливо видеть исторические сроки существования новых империй и направления миграции имперских столиц, мы можем лишь смутно предощущать их. Киев, Москва, Минск, Алма-Ата, Константинополь, Санкт-Петербург… Этот список заведомо неполон, мы не знаем конкретных конфигураций более отдаленного будущего. Мы знаем только, что это будущее обязательно наступит.

Сведения об авторах
Сергей Назипович Гавров – доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Сектора социокультурных процессов и систем Российского института культурологи.

Ивановский Валерий Валерьевич – Председатель Общероссийской общественной организации Гражданские Силы.



Book | by Dr. Radut